Колганов А.И., Бузгалин А.В. Экономическая компаративистика - файл n1.rtf

приобрести
Колганов А.И., Бузгалин А.В. Экономическая компаративистика
скачать (1107.9 kb.)
Доступные файлы (14):
n1.rtf366kb.17.12.2009 00:34скачать
n2.rtf31kb.17.12.2009 00:33скачать
n3.rtf30kb.17.12.2009 00:34скачать
n4.rtf813kb.17.12.2009 00:34скачать
n5.rtf1910kb.17.12.2009 00:34скачать
n6.rtf1477kb.17.12.2009 00:34скачать
n7.rtf986kb.17.12.2009 00:34скачать
n8.rtf794kb.17.12.2009 00:34скачать
n9.rtf1352kb.17.12.2009 00:34скачать
n10.rtf160kb.17.12.2009 00:33скачать
n11.rtf160kb.17.12.2009 00:34скачать
n12.rtf1829kb.17.12.2009 00:34скачать
n13.rtf1977kb.17.12.2009 00:34скачать
n14.rtf5630kb.17.12.2009 00:34скачать

n1.rtf




Бузгалин А.В., Колганов А.И. Введение. К методологии сравнительного анализа экономических систем

Введение.

К методологии сравнительного анализа экономических систем



1. Системный метод исследования и его использование в экономической теории
К числу традиционных представлений о системном методе относится выделение таких ключевых понятий как элементы системы, их связи и системное качество. При всей кажущейся очевидности того, что экономика представляет собой совокупность конкретных систем и сама образует мета- (интегративную) систему, а системы состоят из некоторых элементов, соединенных структурными связями, этот подход далеко не всегда непосредственно используется в экономической теории.

Между тем он позволяет сделать первый шаг к упорядочению имеющегося эмпирического материала, его некоторому структурированию и организации, для чего, как известно, исследователь пользуется прежде всего такими методами как анализ и синтез. В первом случае решается задача «расчленения» слитной, аморфной массы разнородного материала и данных на сколько-нибудь самостоятельные элементы (скажем, реальных участников экономических отношений, юридически фиксируемые экономические организации и т.п.), которые на практике взаимодействуют между собой, сохраняя при этом свое самостоятельное бытие, качество.

Синтез же предполагает выделение некоторых устойчивых связей между элементами, соединяющих их в некоторые общности. При этом «общее» может быть выделено как абстрактно (по принципу сходства ежа и сапожной щетки, как двух объектов, у которых есть щетина), а может быть содержательным, основанным на проникновении в собственную природу сопоставляемых элементов (в этом случае мы поймем, что у ежа гораздо больше сходства со слоном, нежели со щеткой).

Результатом использования обоих подходов может стать формирование простейших представлений об элементах и связях, присущих данному, ранее не структурированному материалу. Используя далее методы дедукции – движения от общих (мы можем сказать, системных) черт к частному (к элементам системы, которые в данном случае будут пониматься как элементы именно этой системы) – и индукции – движения от частного к общему, мы можем сформировать первые представления об изучаемой системе.

Наиболее важным при этом станет выделение системного качества, не сводимого к сумме качеств входящих в систему элементов – того, что отличает данную систему от любой другой и тем самым характеризует ее границу.

На этой базе мы можем построить и определенную структуру исследуемой системы (иерархическую или иную, например, сетевую; простейшим примером иерархической системы, построенной по некоторому признаку классификации, является оглавление книги или структура армии; сетевой структуры – Интернет).

При помощи этих простейших методологических приемов исследователь строит первоначальную модель исследуемой системы, достигая того уровня, который был характерен, например, для линнеевского этапа в развитии биологии. Однако более сложное, динамическое, различающее сущность и явление исследование требует более сложной методологии.

Исходный пункт развертывания системы – ее системное качество, определяющее предел и границы ее развития. Его было обычно принято называть предельной абстракцией – самым простым, самым неразвитым состоянием системы и одновременно простейшим знанием об этой системе.

В исходном пункте развития экономической системы ее системное качество предстает как такое особое экономическое отношение, которое связывает единством происхождения все остальные, вырастающие из первого, отношения. Переходя на экономический язык, если мы берем простейшую характеристику рыночной системы – производство и обмен товаров, – то она очевидно оказывается всеобщим, родовым понятием и реальным феноменом жизни рыночного мира. Из него вырастает и им описывается вся эта экономическая система. Вы можете находиться в парадигме mainstream, институционализма или марксизма, – в любом случае, обмен товаров окажется универсальной всеобщей характеристикой современной рыночной экономики. И в то же время производство и обмен товаров – это феномен рыночной экономики, который существует наряду со всем многообразием ее более сложных механизмов. Так или иначе даже в самой развитой рыночной экономике вы найдете этот простейший феномен – производство и обмен одного товара на другой.

Точно также, если вы рассмотрите в качестве объекта натуральную патриархальную систему, то увидите, что на ее основе вырастает ни что иное, как огромная сложная система иерархических отношений добуржуазного общества. Но простейший вариант отношений в общине, основанной на традиции, будет ее универсальной, всеобщей, и в то же время особой, как бы "отдельно расположенной" характеристикой.

Итак, предельная абстракция оказывается особой характеристикой системы и ее всеобщей, хотя и предельно простой чертой. И при этом она должна быть не придумана, а аналитически выделена из многообразия действительных отношений, обладать “наличным бытием”, что крайне важно (см. Рис. 1).


Эмпирически данный материал


-----------------------------------------------------------

Анализ

Синтез

Систематизация

Типологизация

-----------------------------------------------------------


Научные абстракции

Предельная абстракция

(генетически всеобщее

системное качество)
Рис. 1. Реально существующий экономический акт, характеризующий специфику данной системы.
Итак, если мы хотим понять экономическую систему для того, чтобы сравнить ее с другой, мы должны найти реально существующую всеобщую черту этой системы

Видимо, логично задать вопрос: а что из себя будет представлять конкретное, как некая антитеза, противоположность абстрактного?

Простейший вариант ответа – сумма, сложение, соединение абстрактных черт. Но такой ответ годится, если мы рассматриваем мертвый, механический объект. Ребенок берет будильник, разбирает его на части. Каждая из частичек, колесиков, шестеренок, пружинок – это абстрактное. Если ребенок умный и собирает будильник так, что он ходит и лишних частей не остается, то он воспроизводит конкретное целое. Конкретная система частей, система абстракций.

Но если мы берем живой организм, то сам по себе, физически он на части не разлагается. Более того, если мы берем развивающуюся систему, то она вообще существует как целое только в историческом времени, в процессе развертывания от исходного, самого простого, до конечного, самого сложного состояния.

Из простейшего обмена товарами вырастает сложная буржуазная организация с акциями, банками, государственным регулированием, сложной системой распределения прав собственности, различными системами обмена, электронными и прочими деньгами. Можно ли сказать, что именно это развитое состояние рынка, буржуазной экономики – конкретное, а простейший обмен товаров – это абстрактное? Только с некоторой долей сомнения, ибо мы исследуем развивающийся объект, для которого верно более сложное понимание конкретного, о чем еще Гегель сказал: "Конкретное есть не результат, но результат со своим становлением". То есть действительно конкретное понимание социально-экономической системы есть отображение всего процесса ее возникновения, развития вплоть до гибели.

Так возникает следующая проблема: да, экономические системы возникают, развиваются, становятся многообразными; но ведь есть действительный исторический процесс развития, который идет зигзагами, и есть некоторое научно-теоретическое отображение этого процесса развития. Как же они соотносятся?

Перед нами проблема соотношения исторического и логического: действительного многообразия исторического развития систем и их объективно закономерного, очищенного от случайностей вектора эволюции; исторического описания всех хитросплетений жизни данной экономики (и теорий, ее отображавших) и логического теоретического знания о закономерностях ее функционирования и развития.

Для сравнительного анализа экономических систем это является проблемой первостепенной важности. Почему? Сравнивать приходится реально существующие исторические объекты, которые существуют во времени и в пространстве: страны, регионы или группы стран (точнее, их экономические системы) в данный период времени. Но для того, чтобы их сравнить друг с другом, необходимо иметь представление о закономерностях развития такого класса систем. Выражаясь несколько примитивным языком, необходим как бы некий "эталон", с которым можно было бы их сравнивать. (Например, когда мы приводим разных собак на выставку, то там, как правило, их сравнивают, исходя из некоторого идеального представления об экстерьере данной породы).

Проблема, однако, в том, что этот "эталон" должен быть объективно обусловлен, а не придуман нами для социально-экономических систем данного типа и вида для данного периода времени.

Скажем, мы должны иметь представление о наиболее эффективном типе трансформаций от старой "социалистической" экономики к некоторой новой. С этим типом можно сравнивать исторические определенные объекты и анализировать каждый особый путь трансформации как более или менее эффективный по таким-то параметрам, ибо простое сравнение эмпирически различных объектов представляет немалые трудности. Каждый обладает спецификой, связанной с геополитическими факторами, традициями, особенностями исторического развития и многим другим.

Рассматривая далее пример с переходными экономиками, мы можем зафиксировать, что в этом случае сравнение “уткнется” в целый ряд очень трудных проблем: насколько можно или нельзя при помощи методов экономической политики или выбора "модели реформ" скорректировать данную трансформацию; насколько оптимален или не оптимален путь реформ, выбранный в том или ином случае и т.п.

Если же мы обладаем знанием о некоторых закономерностях трансформации, с одной стороны, и знанием о национальной, исторической, культурной и т.д. специфике системы – с другой, то мы, в принципе, можем строить оптимальные модели трансформационного процесса. Тем самым перед нами встает проблема субъективного вмешательства и вопрос оценки этого вмешательства.

Для сравнения социально-экономических систем этот вопрос очень важен, ибо компаративистика – это наука, с одной стороны, дескриптивная, описательная, позволяющая ответить на вопросы о том, какие существуют экономические системы и чем они отличаются. Однако, с другой стороны, это наука и нормативная, которая позволяет, сравнивая экономические системы, показывать, какой из вариантов развития наиболее эффективен в том или ином отношении.

А теперь вернемся к проблеме выяснения закономерностей развития систем и сравнения этих закономерностей с реальным историческим многообразием их эволюций. Но как отличить зигзаги исторического развития от его закономерностей, не впав при этом в идеализм: дескать, сначала придумаем идеал (набор закономерностей), а потом будем с ним сравнивать реальность?

Можно предположить, что каждый из исследователей по-своему будет оценивать, что является закономерностью, что зигзагом. Наиболее яркий пример таких различий – описание закономерностей трансформаций, которые необходимы для переходной экономики. Сторонники концепции Международного валютного фонда будут описывать модель "шоковой терапии" как наиболее эффективную и оптимальную для перехода к рыночной экономике. Ортодоксальные коммунисты будут говорить о том, что реформы в целом являются неэффективными и неадекватными современному уровню обобществления производства, а изменения должны идти по пути совершенствования плановой системы и общественной собственности. Градуалисты предложат некий промежуточный вариант развития по модели, близкой к австрийской или шведской социал-демократической политике и социальной рыночной экономике.

Где же критерий для выделения закономерностей развития систем в отличие от зигзагов истории? Ответ, на первый взгляд, прост: “окончательные” (истинные для данного уровня исследования, проверенные практикой) знания о том, каковы закономерности развития систем, можно получить только тогда, когда системы прошли всю дорогу своего социально-экономического развития и воспроизводятся на собственной основе.

Этот критерий, естественно, трудно применим для исследования незрелых и, особенно, переходных экономик. Нам сейчас относительно легко сравнивать развитые рыночные или "социалистические" ("командные") экономики разного типа, поскольку они прошли путь своего развития. Если посмотреть на последние, и нынешнее состояние принимать как окончательный вариант ответа на вопрос о судьбах социализма (а ниже мы покажем, что ситуация не столь проста), то, казалось бы, можно сказать, что с точки зрения конечных результатов модель рыночной экономики Венгрии была в каком-то отношении эффективней планово-бюрократической экономики СССР, что в 60-е годы мы достигли успехов в научно-техническом прогрессе и росте благосостояния, а в 30-е годы модель сталинской экономики дала возможность радикального технического перевооружения и создания мощного оборонного комплекса и т.д.

Для переходных экономик даже такое первое приближение к ответу на вопрос, чем закончится их развитие, весьма сомнительно. Мы еще не имеем перед глазами (взором исследователя) конкретного объекта, не имеем результата, а тем более “результата вместе со своим становлением”. Поэтому в любом случае сравнительный анализ переходных экономик сейчас будет оставаться на уровне выдвижения научных, более или менее обоснованных гипотез. Итак, к критериям "очищения" исторической жизни от случайных наслоений относится воспроизводимость данных экономических шагов в разных условиях (если говорить об экономическом пространстве, "географии") и, что наиболее важно, воспроизводимость этих шагов в историческом времени, в развитом состоянии системы.

Воспользуемся для пояснения того, как можно использовать эти критерии, более простым примером из области генезиса рыночной экономики. Если на базе рыночного производства и обмена в действительной истории практически всех стран (а не только в голове теоретика) выросла не азиатская деспотия или командная экономика, а система отношений, в которой есть товар – рабочая сила и рынок наемного труда, есть капитал и рынок капиталов, биржи, банки, акционерные общества, и которая к тому же постоянно воспроизводит такие феномены, как товар, деньги и капитал, – значит, мы можем обоснованно сделать вывод, что выделение товарных отношений, денег и капитала было не случайным. Эти категории образуют то системное качество, которое характерно для любой рыночной экономики, ибо оно воспроизводится развитым рыночным обществом.

В то же время, например, “кровавое законодательство” Великобритании, рабство в США или крепостные мануфактуры и фабрики в России – это исторические феномены, которые просуществовали некоторое время и затем умерли, не воспроизведясь зрелой экономикой и каждый раз по-разному проявляя себя как переходные, исторически случайные формы. Точнее, скажем так: исторически-то они возникли закономерно, но не являются закономерностью логического, очищенного от исторических флюктуаций развития системы.

В заключение подчеркнем еще раз: любая система категорий не абсолютна, а слово "эталон" всякий раз надо брать в кавычки, ибо любое познание лишь относительно приближается к истине. Сколь бы талантливыми и обоснованными не были наши выводы, всякий раз характеристика логических, устойчивых, воспроизводимых закономерностей развития системы ("эталона") будет оставаться относительной и неточной. Последующее знание будет корректировать его. А поскольку критерием истины всегда было и будет реальное, действительное развитие экономики, то оно будет постоянно требовать исправления наших теоретических представлений. Практика реального многообразия развития экономики всегда богаче, чем наше представление о нем. Поэтому сравнительный анализ реальных экономических систем, который мы будем проводить уже на базе выделения некоторых закономерностей, обязательно уточнит наше представление об "эталоне", модели.

Но если экономические системы развиваются во времени и пространстве, – в историческом времени и в социальном пространстве, – то можно сформулировать новый тезис, который звучит еще более непривычно для традиционных экономических исследований. Если мы рассматриваем экономические системы как развивающиеся во времени, имеющие системное качество и границы, то мы должны признать, что они исторически ограничены, “смертны”. Таким образом, любая экономическая система должна рассматриваться как исторически возникающая (имеющая свое начало в определенном историческом времени), и также исторически преходящая, в определенный исторический период заканчивающая свое существование. Отсюда следует вывод, что никаких "вечных" и "естественных" экономических систем попросту не существует.
* * *
Таковы некоторые предварительные замечания, касающиеся системного метода исследования экономических систем вообще, проиллюстрированные примерами из области сравнительного анализа экономик. Но поскольку именно последний является предметом данного учебника, сделаем следующий шаг по пути к пониманию методологии и содержания такого сравнительного анализа и рассмотрим понятие экономической системы и его трактовку разными теоретическими школами.
2. Понятие экономической системы
Поскольку господствующей в настоящее время в экономической теории является неоклассическая парадигма, то именно с неё мы и начнем рассмотрение проблем содержания, элементов и структуры экономических систем, вообще понятия «экономическая система», в частности.

В данном случае мы поступим предельно простым образом, обратившись к трактовке понятий в стандартных работах по микро- и макроэкономике. В большинстве случаев, в этих работах общий предмет экономической теории, так называемого «экономикс», определяется как исследование поведения людей, максимизирующих свою полезность в среде ограниченных ресурсов при неограниченных потребностях. В ряде случаев добавляется, что основными агентами экономических отношений являются фирмы, домохозяйства при упоминании государства и ряда других институтов.

Как правило, при этом в стандартных учебниках по микро- и макроэкономике, понятие «экономическая система» не используется или используется лишь в связи с некоторыми конкретными вопросами, связанными с анализом определенной совокупности фирм или домохозяйств, финансовой или кредитной системы и тому подобными понятиями. Тем не менее, системный подход используется и в курсах микро- и макроэкономики.

Само определение предмета экономической теории предполагает, что и ресурсы, и потребности, и поведение индивидов есть совокупность определенных элементов, которые определённым образом связаны, и связи данных элементов, естественно, исследуются в рамках неоклассической парадигмы. На уровне микроэкономического анализа появляются конкретные элементы, в качестве которых рассматриваются, повторим ещё раз, фирмы, домохозяйства и государство. Связи между ними рассматриваются как рыночные. В большинстве случаев при этом упоминается также воздействие государства (в курсе микроэкономики это, скажем, антимонополистическое государственное регулирование и ряд других аспектов экономической деятельности этого субъекта).

Тем самым, экономика предстает как совокупность взаимодействующих при помощи рыночных отношений экономических субъектов. При этом, однако, оговоримся ещё раз, что сам по себе системный подход и системный метод, как правило, не акцентируется в рамках микроэкономических исследований. Важным моментом является также то, что в рамках этой парадигмы в качестве элементов, которые взаимодействуют в системе, предстают также товары, деньги и их функциональные связи. Собственно кривые спроса и предложения есть не что иное как моделирование такого рода связей внутри рыночных экономических систем. Естественно, что способом этого взаимодействия, который преимущественно акцентируется в рамках микроэкономического подхода, является саморегулирование и это понятие представляется весьма важным для понимания рыночной экономической системы.

Что касается макроэкономического подхода, то здесь появляется, во-первых, рассмотрение национальной (в ряде работ в заключительных разделах – и мировой) экономики, как определенной совокупности элементов и экономических связей, хотя, как и в случае с микроэкономическим подходом, акцент на системном подходе часто отсутствует. Тем не менее, здесь явственно доминирует системное рассмотрение тех или иных предметов с акцентом на выделение определенных структур элементов, их систем и метасистем, а также различного рода связей. Существенно, что в данном случае используется понятие различных макроэкономических агрегатов, также выделяются различные подсистемы, а не только их элементы, например, кредитная система, финансовая система, и другие подсистемы национальной экономики.

Существенно, что в рамках макроэкономических исследований, относящихся к сфере неоклассики, также выделяется вопрос о соотношении саморегулирования и государственного регулирования, который мы могли бы назвать одним из основных видов сознательного регулирования экономики. Такое сознательное регулирование экономики со стороны государства выделяется в качестве одного из важных блоков функционирования национальной экономической системы. В определенной мере можно сказать, что макроэкономика выделяет управленческую подсистему национальной экономики, хотя такое словоупотребление является нетипичным для текстов по макроэкономике, относящихся к неоклассике. С некоторыми оговорками даже в неоклассических макроэкономических исследованиях можно выделить и нерыночные связи в рамках экономических систем, например, трансферты и другие формы государственного воздействия, непосредственно не связанные с процедурой эквивалентного обмена, соотношениями спроса и предложения и других рыночных отношений. Впрочем, здесь, как было отмечено, важны оговорки, а именно то, что неоклассика рассматривает эти феномены как «провалы рынка» и неотъемлемую часть рыночной экономики, не изучая данные связи как иной, не рыночный тип координации, распределения и т.п.

Подводя некоторый итог неоклассической трактовке экономической системы, мы можем сделать вывод, что здесь, во-первых, присутствует неявное сведение экономических систем к рыночным экономическим системам и граница между ними не всегда акцентируется. Лишь в ряде работ подчеркивается существование нерыночных экономик.

Во-вторых, при таком подходе, как было уже сказано, акцентируется внимание на саморегулировании как основном способе функционирования системы, хотя выделяются и механизмы государственного воздействия управляющей подсистемы. Существенным является также то, что в этом курсе рассматриваются также различные блоки функциональных подсистем и, в ряде случаев, проводится разделение различных видов рыночных экономик. Как правило, это делается в некоторых иллюстративных материалах или в некоторых дополнениях к основному курсу микро- и макроэкономического исследования.

В рамках неоклассической экономической теории, как мы уже отметили, рассматриваются не только фирмы, домохозяйства, государство, но и индивиды как особые элементы экономики. Более того, сам по себе метод неоклассической экономической парадигмы (иногда характеризуемый как методологический индивидуализм) предполагает акцент на поведении и потребностях индивида, который при этом рассматривается как рациональный индивид, максимизирующий свою полезность при минимизации затрат. В большинстве случаев при этом данный индивид («экономический человек») сводится к агенту рыночной экономики, максимизирующему свой стоимостной доход (прибыль, заработную плату или другие денежные формы дохода) и минимизирующему свои затраты.. Такого рода акцент принципиально важен, поскольку в рамках неоклассики экономика сводится к рыночной системе не только на уровне метасистем или национальных экономик, но и на уровне выделения основного структурного элемента, каковым является, подчеркнем ещё раз, рациональный экономический человек.

Институционализм, который в противоположность неоинституционализму называют старым, традиционным или классическим, основной упор в исследовании делает (как следует из названия) на институтах. Для институционализмо характерно стремление разграничить институты и организации. Институт рассматривается в рамках данного подхода как любое устоявшееся правило или норма экономического поведения. Поэтому институт может иметь, а может и не иметь организационной структуры. Например, фирма как институт обычно имеет и соответствующую организационную форму (фирма как организация), а вот такой институт, как рыночный контракт, никакого эквивалента в виде организации не имеет.

Таким образом, институты как нормы и правила экономического поведения и взаимодействия людей, и выступают с точки зрения институционализма тем, что связывает экономику в систему. Существенно, что в рамках классического институционализма понятие «экономической системы» существенно обогащается. Можно отметить, в частности, акцент на наличие различных институтов, их иерархии, их взаимодействия, их исторической эволюции. Тем самым системный подход в рамках институционализма оказывается одним из основных методов исследования и описания экономики.

Существенно, что в ряде работ классического институционализма, прежде всего в работах Джона Кеннета Гэлбрейта, выделяются не только рыночные, но и плановые системы. Более того, сам Дж. К. Гэлбрейт в работах 60-х-70-х годов проводил сравнительный анализ плановых и рыночных систем в рамках национальной экономической системы, в частности, на примере США. При этом к плановой системе он относил не только сектор, в котором осуществлялось государственное регулирование, но и корпоративный сектор, который он считал плановым в противоположность рыночному как сектору свободной конкуренции мелких и средних производителей. Гэлбрейт является одним из немногих авторов, кто в рамках немарксистских традиций делает акцент на наличие не только рыночных форм связей, но и других отношений.

Весьма существенно и то, что в классическом институционализме рассматриваются индивиды, их поведение, их ценности и мотивы, как не только рыночные, поскольку и институты, определяющие поведение людей, также не сводятся к рыночным. В результате на основе изучения сложной системы институтов выделяется и соответствующая им сложная совокупность мотивов, ценностей поведения, характерных для разных социальных групп в разных подсистемах экономики. Поэтому институциональный подход иногда именуют институционально-социологическим.

Начиная со второй половины ХХ века одной из господствующих экономических школ, завоевывающих все большую популярность, становится неоинституционализм, который наследует не столько классическую институциональную парадигму, сколько методы неоклассической экономической теории. В рамках школы неоинституционализма также в большей степени, нежели в неоклассике, делается акцент на системном подходе и обращается внимание на специфику экономических систем. Прежде всего, следует заметить, что неоинституционализм рассматривает такие аспекты структуры экономики, как способ координации, система прав собственности, трансакционные издержки и система контрактов.

Рассмотрим подробнее первый аспект. Для неоинституционализма характерен акцент на наличии различных форм координации. Притом, что в центре внимания этой экономической теории, как и в случае с неоклассикой, лежит рыночная экономика и соответствующий способ координации, неоинституционализм предполагает и наличие других отношений, в частности плана как способа координации. В рамках этого способа рассматриваются и некоторые механизмы государственного регулирования, а также весьма специфический момент, который не акцентируется в рамках других экономических теорий – это так называемый поиск ренты (rent-seeking). Этот способ координации принципиально значим для понимания специфики нерыночных экономических систем и систем, переходных к рынку или от рынка к другим механизмам координации.

Так, при анализе трансформационных экономик, образовавшихся в постсоветском пространстве, мы будем акцентировать внимание на наличии такого рода отношений во взаимодействии бизнеса и государства, а также внутри бизнес-структур. Такого рода механизмы координации были весьма характерны и остаются характерными до сих пор для ранне-капиталистических экономик. Более того, в рамках перехода от рыночной экономики к плановой, который совершался в течение ХХ века во многих странах бывшей мировой социалистической системы, да и в рамках экономик «реального социализма» поиск ренты был одним из важных механизмов координации.

Применительно к проблеме определения экономической системы, выделение различных способов координации весьма важно, поскольку позволяет вычленить различные типы экономических систем, исходя из этого параметра сравнения. Ниже, когда мы будем выделять параметры сравнения экономических систем, мы воспользуемся этим подходом и покажем, что здесь достижения неоинституционализма весьма значимы. При этом, однако, следует иметь в виду, что у неоинституционализма в определении этих аспектов были свои предшественники, в том числе классическая политэкономия, о чем мы специально скажем ниже.

Вторым важным акцентом неоинституционализма, как мы уже отметили, является рассмотрение системы прав собственност и выделение различных форм собственности. По сути дела речь идет о том, что отношения собственности и права собственности являются важным параметром для характеристики специфики экономических систем и компаративистика может и должна использовать этот подход для сравнительного анализа. Сравнение экономических систем, исходя из выделения сложной совокупности прав собственности является важным дополнением, которое мы можем и должны использовать в нашей методологии.

Весьма важным аспектом, выделяемым неоинституционализмом, является исследование трансакционных издержек (ТАИ) как особого аспекта функционирования экономических систем. В свою очередь для компаративистики акцент на ТАИ позволит проводить такие исследования; где величина трансакционных издержек, их структура и динамика станут одним из параметров экономической системы и, соответственно, одним из важных аспектов сравнения, показывающих эффективность функционирования экономической системы.

Наконец, обратим внимание на выделение системы контрактов как способов связи экономических агентов. В частности, трактовка государства, как своего рода контракта между гражданами и институтами управляющей подсистемы, согласно которому граждане обязуются выплачивать налоги, а управленческая подсистема обеспечивать выполнение определённых правил поведения экономическими агентами, позволяет сравнить различные типы государственного регулирования и экономической политики в разных типах экономических систем. Теоретическая трактовка фирмы на основе рассмотрения специфических типов контрактов является ключом к современному микроэкономическому сравнительному анализу и т.п.

Одной из экономических парадигм, специально акцентирующих системный подход, является марксизм – как в своем классическом виде (имеются в виду работы самого Маркса, Энгельса и их продолжателей в XIX – начале ХХ века), так и современный марксизм во всем его многообразии разновидностей. Для марксизма характерен особый тип системной методологии, а именно акцент на диалектическом системном подходе.

Этот диалектический подход кладет в основу исследования, во-первых, принцип противоречий, диалектического единства противоположностей, как основы функционирования и развития экономических систем, во-вторых, предполагает выделение не только количественных, но и качественных скачков в развитии экономики, а также, в-третьих, акцентирует внимание на исторической ограниченности тех или других систем, в частности, экономических.

Кроме акцента на противоречиях, для марксистской методологии системного исследования характерно также внимание к методу восхождения от абстрактного к конкретному, показывающему, что экономическая система, как и всякая другая система, в марксистской трактовке является развивающейся от простого к сложному и имеющей генетическое единство. Своего рода параллелью такого развития может быть любая органическая система, например, дерево, вырастающее из небольшого зародыша в сложный многогранный организм. При этом подлежащей исследованию системой для марксизма является не конечная стадия, а сам процесс развития. И в этом смысле марксистская методология наследует гегелевскую логику, подчеркивавшую, что конкретным целым, системой является «не результат, но результат с его становлением».

Что касается структуры экономических систем, то марксизм выделяет в качестве ключевой категории способ производства, который является единством исторически определенных производительных сил и производственных отношений. Ниже мы специально при исследовании структуры экономических систем обратимся к выделению конкретных слагаемых этих двух блоков экономической системы. Сейчас же отметим, что в производительные силы традиционно включается человек как главная производительная сила, орудия труда (как правило, это понятие в неоклассике заменяется понятием «капитала»). Что же касается производственных отношений, то для марксизма это система объективных, независимых от воли и сознания человека взаимодействий в процессе производства, обмена и распределения, в которые вступают социально определенные индивиды или социальные группы (классы). Такая трактовка, делающая акцент на историзме диалектического развития и системности является отличительной чертой марксизма (как его классической, так и современной разновидности).

Наконец, следует заметить, что существуют трактовки экономических систем в рамках других теоретических школ, непосредственно связанных с экономической теорией. Так, ниже, мы будем широко использовать парадигму исследователей современного постидустриального общества, акцентирующих внимание на генезисе постиндустриальной экономики, неоэкономики, «информационного общества» или «общества знаний». В данном случае речь идет не столько о выделении особого понятия экономической системы, сколько об анализе различных технологических укладов, составляющих основу функционирования экономических систем, и качественных изменений в их развитии (с чем согласны не только теоретики постиндустриального общества, но и значительная часть неоклассиков, институционалистов и марксистов).

Не менее значимой для нас станет парадигма «экономики развития» (development economics), которая показывает прежде всего модели и механизмы развития стран 3-го мира или так называемых развивающихся стран. Акцентируя внимание на этой группе стран, «экономика развития», тем не менее, показывает ряд важных общих закономерностей для компаративистики. Так, принципиально значимым является сам факт выделения особой группы экономик – стран 3-го мира как экономических систем, обладающих специфическими чертами в области как макроэкономической динамики, так и институциональной структуры, во-вторых, акцент на возможности качественных изменений в процессе развития (и не только эволюционных), в-третьих, выделение особых моделей развития, что станет важным аспектом для сравнительного анализа различных видов развивающихся экономик внутри типа экономических систем третьего мира.

Закончим мы наше исследование кратким упоминанием об исторической школе, которая в отличие от большинства современных разновидностей неоклассики и неоинституционализма, т.е. господствующих экономических теорий, делает акцент на наличии исторически сложившихся различий национальных экономических систем. Этот аспект – акцентирование исторически обусловленной национальной специфики экономических систем – принципиально значим для компаративистики.
3. Экономические системы: модели и реалии
При всем различии экономических школ – от неоклассики до марксизма, – для них характерно использование метода научных абстракций и выделение определённых теоретических моделей, которые достаточно сложно соотносятся с реальной хозяйственной жизнью. Так возникает особо важная для компаративистики проблема сопоставления теоретических моделей экономических систем и реальных национальных (а так же больших или меньших по масштабу) экономических систем, существующих в реальном экономическом времени и пространстве.

Вот почему в компаративистике, мы, как уже было сказано выше, будем широко пользоваться методом научных абстракций. Одним из аспектов этого метода является выделение теоретических моделей экономических систем. В данном случае, под моделью мы будем понимать именно теоретическое отображение, которое абстрагируется от многих черт реалий экономической жизни и выделяет некие общие закономерности функционирования того или другого вида или типа экономик.

Естественно, что для такого выделения теоретик может и должен пользоваться методами как анализа так и синтеза, с одной стороны, расчленяя существующее многообразие экономической жизни на пласты, проводя своего рода систематизацию наподобие Линнеевской, выделяя типы виды и подвиды экономических систем. С другой стороны, теоретик должен будет пользоваться (и в реалиях пользуется) синтезом, находя общие черты различных экономических систем, стремясь при этом к не просто абстрактному соединению похожих черт, но и к выделению определённого единства реальных экономических отношений и механизмов функционирования институтов. Таким образом, при помощи аналитического и синтетического подхода, мы можем начать строить простейшие модели экономических систем.

Более сложное моделирование предполагает обращение к той или другой школе экономической теории, о чем мы уже говорили выше: построение определенной совокупности взаимосвязанных между собой понятий, отображающих теоретически ту или иную экономику, ту или иную существующую экономическую систему.

Дальнейшее исследование позволит формализовать построенную нами модель и, возможно, построить математическое отображение тех или иных закономерностей функционирования и развития (или кризиса) определенной экономической системы. Однако не только математическая модель может претендовать на адекватное теоретическое отображение реальной экономической системы, их видов или классов. Существуют, как мы отметили выше, и другие способы теоретического моделирования, специфические для разных теоретико-экономических школ. Так, классический институционализм пользуется, как правило, системным методом, не увлекаясь его математизированными разновидностями; марксизм использует диалектический метод исследования и т.п. Что касается неоклассического и неоинституционального направлений, то они пользуются преимущественно (но не исключительно) математическим моделированием, нередко увлекаясь формально-математическим анализом в ущерб содержательному.

Всякая модель определяет как общие черты, так и особенности реальной экономики, абстрагируясь от большего количества реальных специфических черт, характерных, скажем, для экономики конкретного государства в конкретный период времени.

Конечно же, реальные экономические системы в компаративистике, как правило, привязываются к тому или иному типу национального хозяйства, хотя в современной экономической теории сравнительного исследования выделяются и более «мелкие» или более «крупные» экономические системы, такие как региональные экономические системы или отраслевые экономики, или определенные экономические уклады в рамках национальной экономики, с одной стороны, интеграционные объединения (например, Европейское Экономическое Сообщество), с другой. Более того, сама глобальная экономика сегодня может и должна рассматриваться как особая реальная экономическая «мета-система», и мы можем и будем проводить сравнительное исследование различных состояний мировой экономики на различных этапах исторического развития.

Однако, господствующей остается, все-таки, привязка реальных экономических систем к хозяйственному комплексу той или иной страны на определённом историческом этапе его развития. Соответственно, мы можем говорить о том, что определенная теоретическая модель экономики будет тяготеть к определённому типу национальных экономик.

Так, например, говоря о либеральной модели развитых рыночных экономик, находящихся на этапе перехода к постиндустриальному обществу, мы будем иметь в виду прежде всего экономику Соединенных Штатов Америки конца прошлого столетия. Говоря же о социал-демократической модели развитой рыночной экономики, переходной к постиндустриальному обществу, мы, как правило, будем видеть перед собой скандинавские страны второй половины двадцатого века, вплоть до периода неолиберального наступления, когда в рамках этих экономик начались сокращения собственно социал-демократических механизмов и активное развитие экономических отношений, характерных для неолиберальных моделей экономики.

Однако такая привязка теоретической модели к определённой стране на определенном этапе ее экономического развития является весьма условной, поскольку реальная экономика реальной страны всегда обладает значительной спецификой по сравнению с теоретической моделью и теоретическая модель может использоваться лишь как научная абстракция, она не тождественна реальной хозяйственной ситуации.

Более того, существенным является понимание не только пространственной, но и исторической ограниченности определенных теоретических моделей. Так, тип трансформационных экономик или определенные виды экономик в рамках данного типа являются адекватной теоретической моделью для большинства постсоветских стран лишь на определенном этапе их развития. Как правило, этот этап может быть определен как промежуток с конца 80-х годов до настоящего времени, когда в ряде экономик Центральной и Восточной Европы завершается процесс трансформации. В то же время, для экономики Китая этот период будет более продолжительным: он начался в конце 70-х годов и продолжится не один год в XXI столетии.

Соответственно, можно говорить о том, что отнесение экономик к тому или иному виду трансформационных экономических систем будет зависеть от того, насколько в конкретной хозяйственной ситуации конкретной страны в конкретный период времени были развиты черты, характерные именно для данного типа – трансформационной экономической системы. Ниже, при анализе различных видов трансформационных и иных экономических систем мы будем пользоваться различными теоретическими моделями этих видов (классов), всякий раз сопрягая теоретические модели с реалиями экономической жизни, пользуясь научными абстракциями (моделями) как своим рабочим инструментарием, но исходя при этом прежде всего из анализа реальных экономических процессов.

Так, например, мы будем выделять специфические черты различных экономических систем именно благодаря предшествующему аналитико-синтетическому теоретическому определению общих черт данного типа экономик, пользуясь абстрактными (но не выдуманными, а абстрагированными тем или иным путем – системного диалектического, математического или иного моделирования) категориями, характеризующими определённые свойства того или иного типа экономик (например, трансформационных).

Итак, теоретическая модель, при всей её абстрактности, является инструментом, весьма полезным для сравнительного исследования реальных экономик. Точно так же, как теоретическая модель, позволяющая нам разделить род человеческий на блондинов и брюнетов (или, если говорить о женщинах, на блондинок и брюнеток), являясь не более чем абстракцией, помогает не только при опознании преступников, но и при определении того, какой тип людей нам более или менее симпатичен, так и теоретические модели определенных типов экономических систем помогают нам не только определиться со своими «симпатиями» (это в науке скорее вредно), но и понять реальное место тех или иных экономик, закономерности их развития, меру прогрессивности.

Более того, при сравнительном анализе экономик мы всякий раз будем прибегать к сопоставлению теоретических моделей и реальных хозяйственных отношений в той или другой экономической системе. Такое сопоставление будет принципиально как для понимания ограниченности теоретического моделирования и меры его применимости для сравнительного анализа, так и для выделения конкретной специфики особых национальных экономик по сравнению с теоретической моделью. Последнее создаст предпосылки для более тщательного и конкретного исследования, позволяющего доходить до уровня выделения особенностей национальных экономик на определенном этапе их развития.

Весьма существенным в то же время является и понимание диалектики обратных связей между теорией и практикой. В теоретической физике (химии, биологии и т.п.) широко известно выражение, только на первый взгляд кажущееся шуткой: «Если теория не подтверждается практикой, то тем хуже для… практики». Отчасти подтверждением принципиальной возможности такого положения дел является пример периодической системы элементов, разработанной Менделеевым. В момент появления этой таблицы оказалось, что часть элементов «не вписывается» в эту модель. Казалось бы, «таблицу» нужно было бы пересмотреть, однако известный ученый предложил иную гипотезу: модель верна, а атомные веса элементов, «не вписывающихся» в модель, определены неправильно. Через некоторое время развитие экспериментальной базы позволило уточнить атомные веса «непослушных» элементов и подтвердить правоту Менделеева.

Для нашего предмета эта история весьма поучительна, ибо эмпирическая база компаративистики весьма аморфна и не всегда достоверна. В ряде случаев в нестабильных системах правительства могут пересматривать ранее опубликованные статистические данные. Истинность многих данных может подвергаться сомнению много лет (и даже десятилетий) спустя их введения в научный оборот. Так, данные, характеризующие результаты экономического развития СССР, почти не подвергались сомнению (некоторыми зарубежными источниками, вплоть до ЦРУ, предлагались лишь небольшие корректировки) вплоть до конца 1980-х годов, когда, напротив, появилась целая серия публикаций, разоблачающих «лукавые цифры» Госкомстата.

Кроме того, следует иметь в виду, что в экономической теории (и, в частности, в компаративистике) на основе одних и тех же данных часто могут строиться разные (подчас прямо противоположные) теоретические модели. Одним из примеров чему может служить полемика о роли государства в экономическом развитии, в рамках которой две различных группы маститых экономистов на базе сравнительного анализа одной и той же международной статистики предлагали научному сообществу и субъектам экономической политики прямо противоположные выводы. Одни доказывали, что экономический рост тем больше, чем слабее роль государства, другие же утверждали обратное.

Возможны и другие случаи различного теоретического объяснения одних и тех же процессов различными школами экономической теории.

Сказанное не должно, однако, создавать иллюзию полного релятивизма в использовании теоретических моделей. Они, конечно же, могут оставаться гипотезами вплоть до систематического подтверждения их не только отдельными данными и фактами, но и всесторонней проверки практикой общественно-экономической жизни человеческого сообщества. Однако вне теоретического аппарата, не используя научных абстракций и моделей, ученый просто не может исследовать реальность.
4. Специфика методологии сравнительного анализа экономических систем
4.1. Некоторые предварительные замечания
Выше мы показали, что собственно сравнительный анализ экономических систем имеет смысл проводить в исходном пункте и в конце исследования. В начале он позволяет упорядочить, систематизировать и типологизировать (как бы предварительно "разложить по полочкам") имеющийся эмпирический и аналитический материал. На этой основе возможно собственно системное отображение закономерностей генезиса и развития данного класса социально-экономических систем (в нашем случае – переходных экономик).

В свою очередь, системное исследование, позволяющее понять содержание предмета, дает основания для второго витка в спирали сравнительного исследования, когда типологизируются и систематизируются не просто некие эмпирические данные, а различные (во времени и пространстве – в разных странах и в разные периоды времени) проявления некого уже исследованного содержания. Последнее, в частности, позволяет выделить значимые и случайные черты в обильном эмпирическом материале, построить научно обоснованные сценарные прогнозы и программы корректировки развития переходных процессов для конкретных систем на определенный период времени.

Собственно системное исследование, напомним, начинается с того, что на базе синтетического и аналитического обобщения (в том числе на основе сравнительного анализа) выделяются некоторые элементы, "кирпичики" будущей системы. На этой базе мы можем выделить исходный пункт развития, найти системное качество и, тем самым, границы и предел развития системы.

Так строится теоретическая модель, которая на каждом этапе исследования сравнивается с действительным историческим многообразием предметной жизни, имеющимся перед нашим исследовательским взором. В рамках этих явлений мы находим какие-либо закономерные компоненты, выделяем закономерную линию развития этой системы и сравниваем ее с многообразием исторических процессов. Тем самым, повторим, мы создаем базу для второго витка сравнительного анализа различных исторических типов развития данной социально-экономической системы, различных сценариев и моделей ее развития.

Наши размышления о методологии собственно сравнительного анализа социально-экономических систем начнем с характеристики различных подходов к этому предмету, использовав в качестве базы западные работы по компаративистике, затрагивающие методологические проблемы (что в целом для данных трудов не свойственно), и гораздо более полезный в данном случае материал, написанный Олегом Ананьиным и Егором Гайдаром в ту пору, когда едва ли не все исследователи были (или, во всяком случае, должны были казаться) сторонниками марксистских социалистических идей.

В последнем материале содержится немало упоминаний о теории общественно-экономических формаций, как главном пункте для последующих выводов по сравнению хозяйственных механизмов социалистических стран. Но суть, наверное, не в этом, а в том, что эти авторы дали первоначальную систематизацию имеющихся методологических подходов к сравнению экономических и не только экономических систем. Они пользуются методологией из области лингвистики, сравнительного правового анализа и т.д.

В качестве исходного пункта обзора рассматривается позиция самого негативного по отношению к компаративистике исследователя – Н.Смелсера, для которого сравнительный анализ есть лишь суррогат статистического метода экономических и социальных исследований. Такая отрицательная постановка проблемы на самом деле до сих пор имеет широкое распространение, поскольку непосредственно в экономическом исследовании, как правило, превалирует прямое соотнесение каких-то теоретических выводов со статистикой без опосредующего этапа, связанного со сравнением различных моделей экономического развития для разных стран в разные периоды времени. Этот тезис принципиально важен, ибо указывает на необходимость критического преодоления традиции использования статистического материала, исключительно как примера для подтверждения выводов, без сравнительного анализа, без типологизации.

Еще один подход, во многом совпадающий, но как зеркальное отражение, с подходом Н.Смелсера. Это неокантианская установка Г.Риккерта, связанная с преувеличением уникальности каждого из исследуемых объектов. Фактически формулируется тезис о том, что каждая из сравниваемых систем (и это касается далеко не только экономики) не воспроизводима, неповторима и поэтому сравнительный анализ неплодотворен в научном отношении.

В экономических исследованиях такой подход тоже имеет свое вульгарное воплощение, когда в ряде случаев чрезмерное акцентирование специфики, скажем, российского сообщества, как некого уникального организма, приводит к отказу от содержательного сравнительного анализа трансформационных процессов в нашей стране со странами Восточной Европы, Латинской Америки или другими.

Эти два крайних взгляда на самом деле отражают реальные проблемы, связанные с методологией сравнения экономических систем. Отметим лишь несколько пунктов, которые позволяют выстроить цепочку суждений, указывающую на суть этого противоречия.

Сравниваемые объекты должны обладать хотя бы одним варьирующим признаком со сходной смысловой нагрузкой. Достаточно легко доказать, что эти признаки несут различную смысловую нагрузку в различных системах, понимая эти системы и как теоретические, и как лежащие в объективной реальности. Далее. Для того, чтобы понять эти смысловые нагрузки и сравнить их между собой, необходимо принять во внимание более широкий, системный, или, мы бы сказали, метасистемный контекст, в рамках которого можно проводить это сравнение. Иными словами, для того, чтобы сравнить системы, надо исследовать метасистему, к которой они принадлежат, а последняя не может быть понята до исследования ее слагаемых – сравниваемых систем.

Если перевести этот парадокс на язык экономики, то его можно проиллюстрировать простейшим примером. Сравнивая различные страны с, например, переходной экономикой и желая понять содержание происходящих там процессов, нам, по-видимому, необходимо будет проанализировать динамику производства, доходов, темпы инфляции. Но для того, чтобы понять, почему в той или другой стране выше или ниже спад и инфляция, нам необходимо понять закономерности ее макроэкономической динамики, а они завязаны на понимании природы инфляции. Оба этих феномена окажутся привязаны к определенному социально-экономическому контексту развития страны и сути трансформационных процессов, в ней происходящих. Тем самым мы попадаем в замкнутый круг исследования, который был только что охарактеризован и который существует и для экономических, и для лингвистических, и для любых других систем, которые мы хотим сравнивать между собой.

Для того, чтобы найти дорогу к преодолению всех этих парадоксальных трудностей, упомянем вслед за О.Ананьиным и Е.Гайдаром о методологии сравнительного анализа Т.Шидера. Согласно взглядам этого исследователя, действительный сравнительный анализ предполагает выделение синтетических макрохарактеристик, с одной стороны; индивидуальной специфики объекта – с другой; наличие определенного (как им сказано – парадигмального) подхода – с третьей стороны. Вот эти три параметра мы должны каким-то образом соединить и использовать при сравнении экономических систем.

Что же касается западных работ по сравнительному анализу экономических систем, то в них превалируют две темы: дискуссии вокруг определения категории “экономическая система” и проблема соотношения теоретических моделей и реальности. К первой проблеме мы еще обратимся ниже, а вот вторая имеет непосредственное отношение к предмету данного раздела. В самом деле, здесь исследователь сталкивается с замкнутым кругом, напоминающим вышеназванный парадокс с системами и метасистемами: без теоретической системы категорий исследователь не может эффективно анализировать практику, как хирург не может делать операцию без инструментов; с другой стороны, невозможно получить системы категорий до исследования реальности.

Выход из этого замкнутого круга мы уже предложили выше, охарактеризовав метод восхождения от абстрактного к конкретному, где теоретическое исследование диалектически едино с реальным развитием системы. Этот метод (напомним) позволяет начать с первичной систематизации фактов, их анализа и синтетического обобщения, выделяя простейшие абстрактные категории, которые сопоставляются с действительным ходом генезиса системы. Найдя простейшую логически и генетически всеобщую категорию, адекватную исторически первому состоянию данной системы, мы можем предположить, что это ее системное качество, развитие которого порождает (и в жизни, и в теории) более сложные и исторически более поздние ее отношения. Сравнивая эти логические выводы с действительным, но очищенным от случайностей, ходом истории и корректируя теорию в соответствии с закономерностями практики, мы можем шаг за шагом выстроить целое – систему категорий. Эта система категорий в переделах, определяемых уровнем развития как самого предмета, так и науки о нем, будет адекватно отражать действительное развитие предмета (“результат со своим становлением” – конкретное).

Решение названных проблем в большинстве работ по сравнительному анализу экономических систем существенно проще. Как правило, самостоятельно излагается набор наиболее известных теоретических представлений об экономических системах, отдельно – описание ныне функционирующих систем, затем указываются определенные позитивные связи и различия между моделями и практикой. На наш взгляд, такой подход хорош лишь на исходной ступени исследования, когда мы систематизируем, с одной стороны, имеющиеся данные; с другой, – теоретические системы, их объясняющие; приходим к выводу, что ни одна их этих теорий (ни их совокупность) не дают адекватного описания закономерностей их развития и сравнительного сопоставления. Далее исследование может идти по предложенной выше логике или остановится на этом уровне.

В то же время в ряде работ по компаративистике можно найти и существенные отклонения от общей схемы.

Так, Джеймс Ангресано, автор выдержавшего ряд изданий учебника по компаративистике, предлагает поставить в центр внимания эволюционно-институциональный подход, акцентируя историзм экономических систем, важность не-экономических факторов, наличие динамических трансформаций, своеобразие различных систем и их институтов1. В работе Дж. Б. Россер и М. В. Россер присутствуют черты не только институционального подхода (вообще довольно типичного для авторов работ по компаративистике), но и отголоски марксизма, а так же, что хотелось бы особо подчеркнуть, взгляд на сравниваемые экономические системы (да и на сам процесс сравнения) в контексте нового состояния мировой экономики как глобальной и трансформирующейся2.

Рассматривая проблему структуры этих работ, подчеркнем, что они в своем большинстве включают в себя некоторое введение, где дается тот или иной перечень теорий, лежавших в основе возникновения тех или иных систем (наиболее типичная связка: марксизм – реальный социализм) и иногда упоминаются различные исторически существовавшие экономические системы. Затем рассматриваются различные типы развитых, трансформационных и развивающихся экономик. При этом некоторые авторы делают акцент на моделях, но большинство тяготеет к непосредственному описанию тех или иных национальных экономических систем.

Что касается параметров сравнения, то их перечень весьма разнообразен и большинство авторов не обосновывает ни критериев, по которым они выбирают параметры сравнения, ни их логики и субординации (отчасти исключением из правил можно считать две особо выделенные выше работы).
* * *
Пожалуй, самое время сделать промежуточные выводы. Во-первых, начиная сравнительное исследование, нам весьма полезно определить ту метасистему, к которой принадлежат сравниваемые объекты. Необходимо, иными словами, предварительно дать ответ на вопрос: в рамках какого целого развиваются те основные экономические системы, которые мы хотим сравнивать между собой? Во-вторых, необходимо понять закономерности развития этих социально-экономических систем. Иначе их сравнение будет чисто эмпирическим, поверхностным, не проникающим в суть явления (т.е. останется на "первом витке" сравнительного анализа). В-третьих, видимо, необходимо построить некоторый первичный набор, некоторую первичную систему моделей их исторического развития. В-четвертых, использовать при этом единый метод сравнения. В-пятых, рассматривать практику, т.е. действительный исторический материал, действительный ход развития сравниваемых систем, как критерий истины (т.е. как важнейшее основание для исследования и проверки обоснованности его результатов и выводов), а не как средство для подгонки под первоначально сформулированную гипотезу.

Если мы построили наши сравнения на основе этих предпосылок, то в результате получим модель, при которой сравниваемые системы будут описаны как слагаемые некоторой целостной картины. Мы получим конкретное знание, как единство, взаимодействие и различие сравниваемых экономических систем, а не как набор общих и разных признаков, существующих в экономике на данном этапе ее развития.

Последнее необходимо подчеркнуть еще раз и особо. Задача сравнительного исследования – не просто выделить общие черты и особенности. Она в том, чтобы нарисовать картину разнообразного развития экономических систем в их взаимной связи во времени и в пространстве. Если мы можем построить такую систему, мы действительно проводим сравнительный экономический анализ, дающий очень значимый результат. Но на этом пути нас поджидает коварная ловушка, о которой вновь хотелось бы напомнить: для исследования необходимы некоторые теоретические предпосылки (научная парадигма), а наличие последних создает определенную “ангажированность” исследователя.

Действительное наличие тех или иных теоретических предпосылок как исходной базы для сравнения экономик очень легко обнаруживается, если вы начинаете сопоставлять результаты сравнения, характерные для представителей различных научных школ. Мы уже упоминали о, скажем, различии выводов исследования экономической трансформации, проделанного, исходя из теоретических представлений Международного валютного фонда, или так называемых градуалистов. С точки зрения первых все “тайны” трансформации оказываются привязаны к скорости и радикальности либерализации и приватизации. С точки зрения вторых – к макроэкономическим закономерностям устойчивого воспроизводства. Результаты сравнения, выводы, группировки стран – все варьирует и различается весьма существенно.

А теперь давайте посмотрим, как именно в этих условиях можно выбирать параметры сравнения и каким должен быть ход сравнения экономических систем. Наверное, надо исходить из того, что набор параметров, по которым будут сравниваться экономические системы, должен быть универсальным для них. Это достаточно сложная задача. Само по себе выделение этих параметров есть большая теоретическая задача. Кроме того, необходимо иметь в виду, что эти параметры сравнения будут присутствовать как динамические, т.е. претерпевающие не только некоторые количественные изменения, но и, возможно, качественные трансформации.

Эти кажущиеся очевидными "установки" на самом деле принципиально сложно реализовать, если мы хотим провести серьезные сравнительные исследования.
4.2. “Сценарий" и основные шаги сравнительного исследования
А теперь давайте посмотрим на те шаги, которые должно пройти сравнительное социально-экономическое исследование на “первом витке” (до разработки теоретических моделей, достоверно отображающих содержание и формы сравниваемых систем) для того, чтобы оно стало эмпирически обоснованным и теоретически плодотворным.

Первый. По-видимому, мы должны начать с некоторой теоретической проблемы, которая стоит перед исследователем и которую должно разрешить сравнительное исследование социально-экономических систем. Подчеркнем: начало сравнительного исследования – не выделение некоторых институтов, норм или фиксация предполагаемых заранее решений, выводов, к которым мы хотим прийти, а формулировка научной проблемы, которую мы хотим решить.

Так например, в сравнительном исследовании переходных экономик есть целое поле для дискуссий о том, какая проблема (объективно и субъективно) должна быть решена. Эту тему мы специально будем обсуждать ниже, а сейчас лишь отметим, что такими проблемами могут стать: достижение понимания того, откуда, к чему и сколь эффективно, какой ценой осуществляется переход; выделение сценариев трансформации; характеристика национальных особенностей трансформации и т.д.

Итак, первый шаг сделан: мы сформулировали некую научную проблему.

Второй шаг. Мы должны построить методологические гипотезы, которые мы будем использовать при сравнении социально-экономических систем.

В качестве таких гипотез на "первом витке" сравнительного исследования могут быть использованы некоторые предположения о том, каким может быть процесс трансформации. Эти гипотезы исходят из знаний, имевшихся у нас еще до начала сравнительного исследования.

На "втором витке" исследования мы уже можем опираться на теоретическую модель устройства экономических систем, которую выработали при помощи системного метода на основе первоначального обобщения эмпирического материала (в том числе – путем сравнительного анализа на "первом витке").

Существенно, однако, что мы и в первом, и во втором случае подходим к сравнению, имея некоторые теоретические гипотезы, а не просто кидаемся "голодными" на эмпирический материал, как таковой. В то же время (мы будем предостерегать от этой ошибки вновь и вновь), используемые гипотезы не должны быть догмой, по отношению к которой факты подбираются как всего лишь набор примеров или статистических иллюстраций. Это именно гипотезы, подлежащие проверке (корректировке) на основе сравнительного анализа фактического материала.

Третий шаг. Мы решаем еще более сложную задачу, о которой только что шла речь: выделяем набор признаков (переменных, параметров), по которым будет осуществляться сравнение экономических систем.

Четвертый шаг. Это поиск источников данных, по которым мы можем провести сравнение. Чем же можно здесь воспользоваться? Прежде всего, конечно же, статистикой. Но для нестабильных экономик здесь мы столкнемся с большим количеством проблем.

Мы многократно убеждались, что различные исследовательские центры дают различные результаты статистического измерения одних и тех же процессов. Статистика Всемирного банка, других международных организаций, национальная статистика, экспертные оценки и т.д. – все они существенно различаются между собой. Иногда доходит чуть не до курьезов: так, в 1996 г. в периодике появилось заявление правительства Эстонии, которое через несколько месяцев после публикации статистических данных по итогам экономического развития в 1994 году заявило, что эти данные были искажены вследствие определенных политических тенденций внутри правительства, и на месте экономического роста на самом деле присутствовала стагнация. Гарантий, что такого рода искажений не произошло с другой статистической базой, никто, к сожалению, дать не может. Более того, наблюдается зависимость используемых статистических данных (причем это касается и государственных органов, и отдельных исследователей) от гипотезы, которую хотят подтвердить при помощи сравнительного анализа те или другие исследовательские центры.

Второй источник данных для сравнительного анализа – это зафиксированные в тех или иных документах институциональные, волевые, правовые нормы экономической жизни. Здесь для нестабильных экономик также существуют специфические трудности, ибо это экономики, в которых присутствует диффузия институтов, постоянно изменяющаяся система правовых норм и существенный отрыв реальной экономической жизни от последних.

Достаточно широко при сравнении может использоваться и другой эмпирический материал, например, данные выборочных социологических обследований и т.д.

Но особую роль для сравнительного исследования приобретают аналитические работы, хотя здесь необходима особо тщательная проверка их выводов и аргументов с учетом позиций авторов, принадлежащих к разным научным школам, являющихся сторонниками различных гипотез.

Пятый шаг. Мы должны найти для сравниваемых систем конкретные значения тех параметров сравнения (переменных), которые мы выделили. Существенно, что варьировать эти признаки будут по-разному для разных систем. Глубина этого варьирования может быть очень значительной.

Обработка эмпирического и аналитического материала возвращает к начальным шагам исследования, где мы построили некоторую методологическую гипотезу проведения сравнительного анализа. На основе собранного материала мы возвращаемся к исходному пункту, уточняя некоторые гипотезы, конкретизируя то, как, в каких условиях, по каким сценариям происходит трансформация в сравниваемых объектах. Иными словами, мы строим некоторую более "продвинутую" гипотезу, которая показывает, каковы основные типы сравниваемых экономик. Собственно говоря, это и есть первый результат нашего исследования.

Заключительным шагом становится окончательная формулировка научного аппарата, который позволяет "привязать" любой новый объект (экономическую систему) к тому или другому типу или модели. В качестве результата сравнительного исследования мы должны построить некоторую теоретическую картину, которая позволяет, используя выработанные научные критерии, рассмотреть любую другую новую экономику, не включавшуюся нами в исследование, и сделать определенные теоретические выводы с точки зрения закономерностей ее развития и её типологической принадлежности.

На этой основе на "втором витке" сравнительного исследования мы можем вернуться к тому, с чего мы начали этот "виток". А начинали мы с того, что выделили некоторые закономерности данного типа экономических систем и обратились к эмпирическому материалу. Теперь, пройдя второй виток сравнительного анализа эмпирических данных и выделив определенные виды систем этого класса, мы должны вернуться к системному исследованию и уточнить наше теоретическое представление о закономерностях развития изучаемых экономик (см. Рис. 2).

В результате мы получим ту теоретическую модель, которая позволит нам адекватно, теоретически и эмпирически обоснованно отобразить содержание, данного типа экономических систем. Другое дело, что эта модель (как и всякая теоретическая система) опять же окажется исторически и логически ограниченной. Появление новой реальности, в новых странах, в новых исторических условиях, естественно, превратит ранее сделанные выводы во всего лишь гипотезу для нового исследования. Всякий теоретический вывод применительно к новому эмпирическому материалу выступает не более как гипотеза, которая требует проверки фактами, а не подгонки фактов под гипотезу.

В качестве последней ремарки, которой хотелось бы завершить характеристику этого небольшого раздела, отметим, что существуют различные варианты сравнительного анализа. Возможно внутри- и межтиповое сравнение. Мы можем, например, анализировать, как различаются процессы трансформаций с точки зрения выделения различных моделей трансформаций; чем отличается одна страна от другой в рамках данной модели; можем проводить сравнение во времени и в пространстве; наконец, возможно, опираясь на сходства, различия и взаимосвязь трансформационных процессов, охарактеризовать конкретно-всеобщую картину трансформаций в системах и на этапах, которые подлежат сравнению. Особенно это интересно для переходных экономик, где мы можем накладывать друг на друга анализ различных ситуаций, где ситуационный анализ может стать важным дополнением к тем аналитическим возможностям, о которых речь шла выше. Но все же “сверхзадачей” всякого сравнительного и системного исследований в их единстве является поиск той конкретно-всеобщей картины (в рассматриваемом нами случае – картины трансформаций в странах бывшей “мировой социалистической системы”), о которой мы уже многократно упоминали выше.
Постановка научной проблемы
Выработка методологической гипотезы
Определение круга параметров сравнения
Первый Поиск данных

Виток

Определение

значений параметров
Выдвижение гипотезы

относительно типологизации

сравниваемых систем
Сопоставление

полученных теоретических результатов

с эмпирическим материалом
Диалектическое

Второй исследование

виток социально-экономических

систем
Выделение

закономерностей и моделей

развития сравниваемых систем
Рис. 2 Логика сравнительного социально-экономического исследования
4.3. Методология целостного социопространственного и социовременного сравнительного исследования экономических систем
Наиболее сложная часть нашего исследования – это некоторые гипотезы сравнительного анализа, с которыми мы подходим к исследованию эмпирического материала. Во введении к нашей работе были упомянуты некоторые исходные посылки, типичные для учебников по компаративистике и некоторых монографических работ в этой области. Тем не менее доступная авторам информация позволяет сделать вывод, что целостная методологическая "канва", позволяющая проводить сравнение систем (в том числе их типологизацию, субординацию, определение характера взаимодействия) и, что еще важнее, достаточно точно определять их "координаты" в социально-экономическом времени и пространстве, еще не разработана.

Прежде чем предложить строгую систему гипотез методологии сравнительного исследования, позволим себе некую параллель. Представим, что перед нами стоит задача сравнения планет в рамках солнечной системы. Для начала мы должны будем определить их пространственно-временные параметры и описать их движение (как минимум, в рамках солнечной системы); затем можно будет использовать для сравнения физические, химические и т.п. параметры, известные из различных научных дисциплин. Более того, на каждой из планет будет своя система координат (географических), по которым легко найти любой объект – континент, остров, гору. С другой стороны, солнечная система в целом имеет свои координаты в нашей галактике и т.д.

Эта параллель позволяет поставить вопрос: а нельзя ли аналогичным образом определить "координаты" любой экономической системы ("планеты"), равно как ее метасистемы ("солнечной системы") и подсистем ("континентов", "островов")? Если да, то мы можем создать своего рода "классификатор" (напомним, речь идет всего лишь о гипотезе) экономических систем во времени и в пространстве (естественно, социально-экономическом, а не географическом или физическом). Последнее существенно облегчит и задачу сравнения, и возможности типологизации, и решение гораздо более сложной задачи разработки конкретно-всеобщей картины жизни сравниваемых систем.

А теперь сами гипотезы.

Первая из этих гипотез достаточно проста: для экономических систем действует правило взаимосвязанности их социо- (экономико-) пространственных и социо- (экономико-) временных координат, по которым происходит их сравнение. Если мы, например, говорим сегодня "переходная экономика", то уже квалифицируем экономическую систему не только во времени, но и в пространстве, или наоборот, не только в пространстве, но и во времени. Мы определяем, что речь идет о странах бывшей "социалистической системы" и что это трансформация, которая происходит в условиях конца XX – начала XXI столетия. Точно так же мы можем определить, скажем, такую экономическую систему как "социальное рыночное хозяйство", опять-таки привязав ее к определенному пространству и времени (прежде всего, западноевропейскому "постклассическому" капитализму второй половины XX века).

При этом последовательность систем в экономическом времени может далеко не совпадать с их последовательностью во времени астрономическом. Регрессивные социально-экономические системы (скажем, феодализм для XIX века) могут возникать позже прогрессивных (например, рыночной экономики, основанной на труде мелких собственников и наемных рабочих). Только один исторический пример: мощный прогресс рынка в Италии XIV-XVI веков был остановлен реставрацией феодализма, господствовавшего на Аппенинском полуострове вплоть до середины XIX века. Возможно образование "застойных" систем, когда в какой-то сфере социально-экономического пространства общественные изменения практически не происходят, экономическое время как бы "застывает", хотя астрономическое бежит со своей постоянной скоростью.

Подобно тому, как река может течь на север, на юг, на запад, на восток, хотя и всегда вниз, так и социально-экономическое время может идти вперед, назад, останавливаться, хотя астрономическое время будет всегда бежать в одном направлении.

Экономическое пространство так же отлично от географического. В отличие от последнего это совокупность определенных, воспроизводимых экономических отношений, которые, конечно же, как-то географически локализованы, но совпадения с географическим регионом здесь может и не быть. Скажем, в одной и той же области или стране может "располагаться" несколько разных экономических пространств, разных систем отношений.

Экономические пространство и время взаимосвязаны. Всякая исследуемая нами система обладает координатами и в том, и в другом, причем они взаимно определяют друг друга. Поэтому очень важен тезис о сравнении экономических систем в экономическом времени и пространстве по взаимосвязанным параметрам.

Вторая гипотеза, пожалуй, наиболее важна для сравнительного исследования. Экономические системы могут быть представлены как некоторые вектора в n-мерном социально-экономическом пространстве-времени.

Гипотеза, в соответствии с которой система представляется как вектор, имеющий координаты в n-мерном экономическом пространстве-времени, позволяет выделить в сравниваемых системах различные измерения и каким-то образом определить их для каждой из экономических систем. Иными словами, мы можем сказать, что в каждом измерении экономического пространства-времени каждая из систем имеет свои координаты.

Эти координаты могут задаваться количественно, если, скажем, измерением является экономический рост (в этом случае можно, например, сказать что перед нами система с 5 %-м спадом или с 7 %-м ростом валового продукта за определенный календарный год). Эти координаты могут задаваться качественно, если речь идет, например, о таком “измерении”, как отношения собственности.

Тем самым, каждая экономическая система предстает как совокупность параметров, по которым ее можно сравнивать с любой другой экономической системой, если определены измерения пространства-времени. Представление же о системе, как о векторе, позволяет определить ее динамику, возможные траектории будущего развития (или отмирания).

Важно, что экономическое пространство-время, в отличие от "обычного", имеет не 4, а n измерений. При этом число n, в принципе, стремится к бесконечности, хотя на каждом этапе развития экономики и экономической науки ограничено.

К числу таких ограничений относится, во-первых, масштаб и сложность самой системы. Они определяют количество и "набор" координат этой системы в социально-экономическом пространстве-времени.

Во-вторых, величина n ограничена глубиной и конкретностью нашего познания экономических систем. Чем глубже, чем конкретнее наши знания об экономике, тем большее количество взаимосвязанных параметров, измерений социально-экономического пространства-времени мы можем выделить.

В-третьих, все n параметров не просто рядоположены, а взаимосвязаны между собой. Иными словами, если система представляет собой набор качественных и количественных параметров-значений в рамках различных измерений пространства-времени, то, видимо, можно предположить, что эти параметры сами по себе тоже представляют систему, взаимосвязаны и в жизни, и в теории; более того, – в логике и истории генезиса, развития и отмирания экономических систем.

Так, если мы обнаруживаем, что перед нами рыночная регулируемая экономика, характеризующаяся доминированием косвенных методов государственного воздействия, то достаточно логично предположить, что параметры этой системы в таком измерении, как отношения собственности, будут характеризоваться как сложные смешанные формы собственности с изрядной диффузией прав собственности. Если мы получили эти два значения, то еще легче будет следующее предположение: система распределения в этой экономике строится на основе распределения частично по капиталу, частично по труду при наличии относительно сильной социальной защиты и т.д. Такая взаимосвязь измерений социально-экономической системы может быть конкретно установлена для каждой из них.

Третья гипотеза. Единая система координат оказывается применима не только к экономическим системам, но и к их подсистемам и метасистемам, что позволяет "сопрягать" экономическую систему с ее подсистемами и метасистемой (во всяком случае, в той мере, в какой последние имеют те же координаты). Разумеется, это не означает, что экономические системы, метасистемы и подсистемы состоят из абсолютно совпадающих элементов. Это значит лишь, что такой совпадающий набор элементов содержится в них наряду с другими, не совпадающими элементами.

Скажем, можно целостно охарактеризовать систему отношений собственности в стране и в регионе, сравнив их затем с господствующими отношениями собственности в странах, принадлежащих к кругу стран развитых, развивающихся или стран с переходной экономикой и т.п.

Или другой пример: если мы характеризуем экономическую систему как систему с отмирающей моделью командного регулирования и рождающимся рынком, то мы можем предположить, что:

1) метасистема (мировая экономика) находится в состоянии, для которого характерно наличие рынка, как господствующей системы, но при этом мировое хозяйство уже не абсолютно подвластно законам капиталистического товарного производства, а предполагает наличие регулирования, уже прошло этап рождения командных бюрократических методов управления и т.д.;

2) подсистема, например, хозяйственное звено, живущее в условиях отмирания командной системы и рождения квази-рынка, будет характеризоваться как элемент корпоративно-клановой структуры со значительным наследием (в технологии, экономическом поведении и т.д.) свойств "социалистического предприятия" при возникновении некоторых формальных признаков "фирмы".

Более того, каждый из параметров экономической системы может быть представлен как метасистема с последующим анализом ее составляющих как особых систем. Так, система отношений собственности в одной из стран с переходной экономикой (России, например) может быть рассмотрена как метасистема с последующим выделением особых слагаемых этих отношений, определением содержания, роли, эффективности, перспектив развития и т.п. для каждого из элементов системы отношений собственности в нашей переходной экономике.

Иными словами, при использовании предлагаемого методологического подхода каждая из сравниваемых экономических систем оказывается открыта вверх и вниз для анализа по единой взаимосвязанной системе параметров.

Четвертая гипотеза лишь уточняет первые три и на первый взгляд кажется банальностью: совокупность экономических систем, находящихся в данном пространстве-времени, образует единый организм с единой системой ''координат'' и с едиными (но не одинаковыми) закономерностями развития.

Пятая гипотеза является прямым следствием только что сформулированного предположения. Названная взаимосвязь координат между и внутри векторов приводит к формированию устойчивых групп стран. Традиционно их подразделяют на "первый" (развитые страны), "второй" (бывшие и нынешние "социалистические страны") и "третий" (развивающиеся страны) миры. В основе этого деления лежит сочетание двух критериев: уровня экономического развития и господствующего способа производства. Обрисованный выше "многовекторный" подход к сравнению экономических систем позволяет нащупать конкретно-всеобщее единство различных экономических систем, объединяемых в определенные "анклавы" не по принципу формальной общности "ежа и сапожной щетки", а конкретно-всеобщей взаимосвязи содержательных характеристик, которыми обладает каждая экономическая система по каждому из векторов.

Это действительное содержательное, противоречивое (т.е. включающее взаимоотрицание, борьбу) экономическое (а также политическое, технологическое и т.п.) единство (конкретная всеобщность) экономических систем в рамках определенных групп может быть сравнено со взаимным притяжением космических объектов, образующих планетные системы и созвездия (выше мы использовали параллель между пространством экономических систем и космическим пространством). В экономической жизни также присутствует "притяжение" и “отталкивание” различных систем. Какое именно и как оно действует, каковы “законы всемирного тяготения” в сфере экономической жизни – этот вопрос пока остается без ответа, хотя многие частные аспекты этой проблемы (естественно, по иному сформулированной) широко исследуется специалистами по мировому хозяйству и мы не будем спешить со скороспелыми и недостаточно проработанными авторскими гипотезами.

Наконец, позволим себе два дополнения к названным гипотезам.

Первое касается связи онтологического и гносеологического аспектов этих гипотез. Если внимательно проанализировать предложенную выше систему векторов, то она как бы невольно синтезирует очень широкий спектр экономических теорий. ''Глобальное" измерение будет связано с теориями постиндустриального общества, разработками "Римского клуба", теоретиков ноосферы и т. п. Экономические вектора (план-рынок, собственность, социальные параметры) будут построены на контрапункте собственно экономических теорий (от марксизма и институционализма до неоклассики и неоинституционализма), и т. д.

Второе дополнение будет своего рода "правилом использования" предложенных гипотез. Они применимы для каждой из стран лишь cum grano salis: чем дальше, тем больше мир превращается в единую взаимосвязанную интернациональную систему. Изолированная характеристика страны вне взаимосвязи с другими даст неполные и недостаточные результаты. Скажем, мера решения экологических проблем в развитых странах не может быть правильно оценена без учета того, какой объем природных ресурсов они поглощают, какой объем грязных технологий они вывозят в развивающиеся страны.

Основные термины и понятия






Контрольные вопросы




  1. Каковы основные отличительные черты и возможности применения системного метода в экономической компаративистике?

  2. В чем особенности использования таких методов исследования как анализ и синтез, дедукция и индукция при сравнительном исследовании экономических систем?

  3. В чем содержание понятий «системное качество» и «предельная абстракция» применительно к экономической компаративистике?

  4. Как трактуется понятие «экономическая система в неоклассике, институционализме, неоинституционализме и марксизме?

  5. Какие основные элементы экономических систем выделяются названными выше научными школами?

  6. Какие научные школы и почему выделяют плановые и рыночные типы экономических систем?

  7. В чем отличия методологии исследования экономических систем в неоклассике, институционализме, неоинституционализме и марксизме?

  8. Что такое теоретическая модель экономической системы?

  9. Охарактеризуйте прямые и обратные связи между реальными экономиками и их теоретическими моделями.

  10. Каково соотношение понятий «экономика страны» и «экономическая система»?

  11. Каков потенциал и границы теоретического моделирования экономических систем?

  12. Систематизируйте параметры сравнения экономических систем.

  13. Раскройте основные компоненты «сценария» сравнительного исследования экономических систем.

  14. Раскройте содержание понятий «экономическое пространство» и «экономическое время». Каковы возможности их использования в компаративистике?



Темы рефератов




  1. Особенности использования системного метода в экономической компаративистике

  2. Сравнительный анализ трактовок понятия «экономическая система» в неоклассике, институционализме, неоинституционализме и марксизме.

  3. Особенности выделения микро- и макроэкономических систем в компаративистике

  4. Проблемы выделения и систематизации параметров сравнения экономических систем

  5. Трактовки плановых и рыночных экономических систем различными школами экономической теории

  6. Особенности теоретического моделирования экономических систем, характерные для различных школ экономической теории

  7. Сравнительный анализ методологии экономической компаративистики, характерной для российских и зарубежных авторов



1 Angreano J. Comparative Economics. Printice Hall, Upper Saddle River, NJ, 1996

2 Rosser J.B., Rosser M.V. Comparative Economics in a Transforming World Economy. Irvin, Chicago, Boston, London, 1996


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации