Ярская В.Н. Социология молодежи в контексте социальной работы - файл n1.doc

приобрести
Ярская В.Н. Социология молодежи в контексте социальной работы
скачать (1959.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1960kb.22.08.2012 13:36скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16



В. Н. ЯРСКАЯ, Л. С. ЯКОВЛЕВ, Д. В. ПЕТРОВ, К. Ю. ДОБРИН




СОЦИОЛОГИЯ МОЛОДЕЖИ
В КОНТЕКСТЕ
СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЫ

Саратов 2004

Содержание


1. Молодежь в фокусе социальной работы 4

1. 1. Что мы имеем в виду, когда говорим «молодежь»? 4

1. 2. Что думает о молодежи социальный работник? 12

1. 3. Социальная политика, молодежная политика и социальная работа с молодежью 22

1. 4. Модель социальной службы по работе с молодежью 35

2. Социализация как базис программ социальной работы с молодежью 52

2. 1. Основные концепции социализации 53

2. 2. Механизмы социализации 58

Потребность  Мотивация  Интерес  Ценность 61

2. 3. Этапы процесса социализации 64

2. 4. Основные задачи социальной работы с молодежью 70

3. Семья и проблемы молодежи 76

3. 1. Юноши и девушки в родительской семье 76

3. 2. Молодая семья 85

3. 3. Внебрачные сексуальные отношения. 92

4. Проблемы занятости молодежи 103

4. 1. Занятость: структурные изменения на рубеже ХХ – ХХ1 веков 103

4. 2. Молодежь на рынке труда 108

4. 3. Адаптация молодежи к рынку труда 109

4. 4. Технологии социальной работы с безработной молодежью 120

4. 5. Стратегии профессионального консультирования 125

5. Молодежные субкультуры в социальной работе с молодежью 132

5. 1. Молодежная культура и молодежные субкультуры 132

5. 2. Субкультурные теории 140

5. 3. Условия возникновения молодежных субкультур 151

5. 4. Типологии молодежных субкультур 153

5. 5. Модели анализа молодежных субкультур 153

5. 6. Подросток как объект социальной работы 157

5. 7. Подростковая субкультура в аспекте социальных проблем 173

6. Профилактика девиантного поведения 179

6. 1. Механизмы формирования делинквентности и девиантного поведения 179

6. 2. Делинкветность и девиации в контексте миграционного поведения молодежи. 182

6. 3. Молодежь и наркотики 188

6. 4. Теории зависимости и потребления наркотиков 189

6. 5. Социальная политика и программы профилактики наркозависимости 209

6. 6. Первичная профилактика наркомании в системе социальной работы с молодежью 222

7. Взаимодействие с негосударственными организациями как агентами социальной работы с молодежью 253

7. 1. Интеграция агентов системы социальной работы с молодежью 253

7. 2. Партнерство с молодежными политическими организациями 257

7. 3. Социальная работа и религиозные организации 265

Библиография 289

Основная литература 289

Дополнительная литература 291


Авторский коллектив:
Ответственный редактор – заслуженный деятель науки России, доктор философских наук, профессор В. Н. Ярская (3-6), доктор социологических наук, Л. С. Яковлев (1 - 4; 5-8), кандидат социологических наук, доцент Д. В. Петров (главы 1, 3, 5, 6), кандидат социологических наук, доцент К. Ю. Добрин (глава 5. 7.).




1. Молодежь в фокусе социальной работы




1. 1. Что мы имеем в виду, когда говорим «молодежь»?



Прежде, чем определять цели, содержание, методы социальной работы с молодежью, нужно задаться вопросом: а что, собственно, говоря, такое – «молодежь»? Смысл этого вопроса не в том, чтобы начать специальный научный спор о терминах; он имеет конкретное практическое значение.

Наше понимание предмета социальной работы зависит от того, как мы отвечаем на общие, кажется, сугубо теоретические, вопросы о природе общества, его структуре и институтах. Иначе говоря, социальная работа ведется в конкретных условиях, и от них зависят не только ее возможности (организационные, финансовые), но и то, какие задачи перед ней ставятся.

Т
Например, безработица считалась не присущим социалистической экономике явлением. Всеобщая занятость понималась в качестве идеологической ценности, и обеспечивалась за счет пренебрежения эффективностью производства (допустимым считался явный избыток рабочей силы на предприятиях, государство не шло на радикальную рационализацию производства, хотя вынуждено было констатировать низкую производительность труда).
ак, в социалистических странах социальной работы как сферы деятельности официально просто не существовало. Это не значит, что в государствах Восточной Европы или СССР вообще не заботились о стариках, инвалидах, или одиноких матерях
1. Но их проблемы решались в ином контексте, нежели в индустриальных странах Запада.

Были в истории социалистических стран и периоды, когда обсуждение проблем молодежи считалось излиш­ним, а сами эти проблемы – прису­щими, как и безработица, лишь капита­листическому обществу.

Нам приходится принимать во внима­ние неизбежное воздействие на соци­альную политику и социальную работу государственной идеологии. В ХХ столетии такая идеология базируется на тех или иных научных концепциях (или использует их). Но при этом далеко не во всем эти научные основания идеологии основываются на анализе объ­ективной реальности. Например, мно­годетной можно считать семью с тремя, четырьмя, пятью детьми, причем любое из этих пороговых значений2 можно научно обосновать (исходя из тех или иных критериев). Очевидно, выбор того или иного варианта зависит от исходных установок политики, предъявляющей заказ на него, а эти исходные установки связаны с общей ориентацией на позитивное, или негативное отношение3 к росту численности населения и возможностями реализации программ помощи данной группе семей.

Достаточно широко применяется подход, связывающий определение молодежного возраста с понятием трудоспособности. С этой точки зрения, детство – период, когда люди не занимаются производительным трудом; молодость – пора выбора профессии, обучения; зрелость – время реализации своих способностей, активной работы. Но очевидность такого взгляда на вещи тоже вовсе не безусловна.

Границы трудоспособного возраста определялись, в разное время и в разных обществах, по-разному. Сейчас в большинстве индустриальных стран подростки до 16 лет могут работать только сокращенный рабочий день, не допускаются к определенному перечню работ, и их труд подлежит контролю соответствующих организаций. Между тем, на заре индустриальной эры (раньше детский труд просто не рассматривался в качестве социальной проблемы), дебаты велись о том, следует ли государству вмешиваться в отношения с работодателями семи-восьмилетних мальчиков и девочек. В конце XVIII столетия английские филантропы, требовавшие ограничений использования труда малолетних, третировались общественным мнением как враги свободы, мешающие детям свободно продавать свою рабочую силу.

Однако, если мы сравним ситуацию с отношением к детскому труду двести лет назад и теперь, то станет очевидным: оно изменилось не только в силу смягчения нравов, борьбы профсоюзов и принятия ООН Декларации прав человека. Дело еще и в том, что труд девятилетнего ребенка современным производством может быть востребован значительно в меньшей степени, нежели в конце XVIII века или первой половине Х1Х. Что дело обстоит именно так, несложно убедиться: детский труд остается достаточно распространенным в странах третьего мира; во всем мире дети эксплуатируются в сфере сексуальных услуг. Так что именно невостребованность детского труда высокотехнологичной современной экономикой – решающий фактор его ограничения.

Мы можем выстроить следующую схему. Биологические, технологические факторы ограничивают возможности присваивать возрастным этапам то или иное значение. Но в конечном счете, определяет его, все-таки, общество. Следовательно, надо говорить о социальности возраста, то есть решающей роли в его определении именно социокультурных факторов (что, разумеется, не означает полной «неважности» факторов биологических). Молодежь, с этой точки зрения, те, кого общество считает молодежью.

Таким образом, мы приходим к следующему вопросу: зачем обществу нужно рассматривать какую-то возрастную группу в качестве молодежи? Прежде всего, заметим, что такого рода подходы сложились достаточно давно.

Все известные нам традиционные общества дифференцированы, по крайней мере, на четыре возрастные группы: дети, молодежь, зрелые люди, старики. Это связано с разделением труда. Неразумно ожидать от пятилетнего ребенка, что он отправится в джунгли на охоту, или успешно будет вести биржевые операции.

Традиционное общество при определении социального возраста руководствовалось, главным образом, двумя критериальными основаниями: уровнем физических возможностей и богатством жизненного опыта, которыми положено было обладать индивиду к определенному возрасту. Процедура инициаций, помимо прочего, содержала и проверку действительного соответствия стандарту.4

Индустриальная эпоха делает общепринятым феномен «длинного детства». Естественно, по мере усложнения общества, развития разделения труда, специализации институциальных форм, процесс социализации оказывается все более длительным, требуя все больших затрат физического и социального времени. Индустриальная эпоха создает специализированные учреждения, ориентированные именно на подготовку молодежи к выполнению определенных ролевых функций. Состояние взрослости наступает позднее, что фиксируется и официальным признанием статуса совершеннолетия (причем, дифференцированным функционально и темпорально: так, в РФ юноши и девушки в 16 лет получают паспорт, чем регистрируется признание за ними определенного комплекса гражданских прав и обязанностей; однако, некоторые формы правовой ответственности наступают в более раннем возрасте, а избирательное право в своей полноте – позднее).

Длинное детство – феномен индустриальной культуры, состоящий в значительном расширении временного периода, признаваемого обществом в качестве предназначенного для освоения молодежью «взрослых» ролей.

Однако, здесь важно принять во внимание еще один момент: всякое социальное различие сопряжено с распределением прав и обязанностей. При этом, каждая группа, естественно, заинтересована, чтобы обладать максимальной полнотой прав и привилегий, и по возможности, полностью избавиться от обязанностей.5 С другой стороны, общество в целом заинтересовано в гармоничном сотрудничестве групп, их взаимодействии в рамках целостной системы.6 В этом противоречии и вырабатывается общепринятое понимание социального возраста.

Основатель концепции конструкционизма Герберт Блумер описывал подобные процессы следующим образом. Формирование групп интересов само по себе представляет достаточно длительную эволюцию, определяемую как раз процедурами формулирования социальных установок.7 Сказав «молодежь», мы можем иметь в виду разные вещи, например:

Надежда нации, ее будущее.

Недоросли, нуждающиеся в опеке.

Самонадеянные юнцы, смеющиеся над идеалами старшего поколения.

Представители нового, прогрессивного взгляда на вещи.

Как Вы думаете, из чьих уст могли бы прозвучать подобные высказывания?

При этом, именно определяя, тем или иным образом, общественные явления, прежде всего, социальные проблемы, люди конструируют как эти явления и проблемы (в качестве социальных), так и собственную идентичность.

Человек, подчеркивающий отличия, непохожесть молодых людей на подразумеваемый им при этом образец, указывает, тем самым, на отсутствие у себя выделяемых качеств. Например, если молодые люди определяются как пренебрегающие моральными нормами, очевидно, автор высказывания, по крайней мере, полагает для себя важным заявить формальное их соблюдение.

Таким образом и создается ситуация конфликта поколений. Под этим термином обычно понимается противопоставление социально-возрастных групп на основании различия жизненного опыта. Оно становится базовым для эйджизма – установки на дискриминацию, стигматизацию людей по возрастному признаку(эйджизм – идеология абсолютизации преимуществ молодежного возраста, наиболее наглядно представленная в объявлениях о найме на работу с ремаркой: «приглашаются лица моложе 30-ти летнего возраста»).

Естественно, подавляющее большинство людей не занимается профессионально разработкой определений социальных проблем. Это делают ученые, идеологи, лидеры. Общественному мнению предъявляется, как правило, ряд конкурирующих формулировок. Затем ведется борьба между их сторонниками, использующими различные средства. В конечном счете либо одна из формулировок побеждает, либо вырабатывается компромиссная, либо снимается сама проблема. Отношение взрослого общества к молодежи – проблема не из числа тех, которые время может снимать. Поэтому в отношении нее мы можем говорить о взаимодействии различных подходов.

Взрослое общество «замечает» молодость, пожалуй, позднее, нежели детство. Если последнее, как пора созревания и невинности, фиксируется общественным мнением примерно с ХУ11 века,8 то молодость, как самостоятельный этап, получает признание в начале ХХ столетия. Одним из первых выделил это понимание Стэнли Г. Холл.

На рубеже XX столетия Н. Ф. Федоров характеризует наступающую эпоху, как время “блудных сыновей”, отягощенных виной сознательного разрыва цепи поколений. В основе сформулированной им концепции “психократии” лежит крайне жесткая, практически, тоталитарная, модель социализации. Ее принципы в полной мере демонстрируют направленность идеологии, порожденной именно ситуацией крайне острого восприятия конфликта поколений.9

Примечательно, что подобная острота присуща именно научной, публицистической мысли в странах, где темп реконструкции оказывался относительно ниже, чем в ведущих индустриальных странах. Наряду с Россией, мы видим такую же остроту постановки проблемы в Испании, прежде всего, у Х. Ортеги-и-Гассета, возможно, в наибольшей степени являющегося выразителем идеологии модернизации на Пиренейском полуострове в первой половине нашего столетия. Молодость - в высшей степени эгоистический жизненный этап. Юноша живет исключительно для себя. Он ничего не создает и не проявляет никаких забот о коллективном... Юноше еще недостает стремления по-настоящему отдаться делу, посвятить себя ему, то есть целиком и полностью служить чему-то, лежащему за пределами его “Я”.10

Концовка классического труда Х. Ортеги-и-Гассета “Восстание масс” содержит характеристику современной эпохи, достаточно близкую к трактовке ее Н. Ф. Федоровым молодостью начали шантажировать... Отвращением к долгу отчасти объясняется и полусмешной - полупостыдный феномен нашего времени - культ “молодежи” как таковой.11 Поскольку в данном фрагменте ставится знак равенства между осознанием долга и моралью, то современная, ювенизированная, цивилизация характеризуется аморализмом.

Резкость приведенных характеристик подчеркивается тем, что материалом для их формулировки послужила социальная практика стран, в которых процессы модернизации шли относительно замедленно, и не проявлялось доминирование “молодежных версий” культуры. Такая юнификация была очевидной, в существенно различных формах, для Соединенных Штатов, с одной стороны, фашистской Германии, с другой, и, наконец, Советского Союза.

В двух последних случаях проблема взаимоотношений молодежи со старшими поколениями получала, пусть специфическое, отражение, как в политической практике (гитлерюгенд, деятельность Б. фон Шираха, обращения Л. Троцкого к “барометру революции”), так и в научных исследованиях (достаточно назвать работы Е. А. Энгеля, Н. Н. Иорданского, М. С. Бернштейна, Н. А. Гредескула).

В странах, избежавших резких социальных потрясений, конфликт поколений ощущался не столь резко. В США обращение социологов, психологов к изучению молодежной среды массовым становится лишь с пятидесятых годов, в то время как “молодежные стандарты” получают достаточно широкое распространение двумя-тремя десятилетиями раньше.

Й. Хёйзинга в публицистически заостренном трактате “В тени завтрашнего дня” формулирует ряд оценок, созвучных продуцируемым Х. Ортегой-и-Гассетом, но под принципиально противоположным углом зрения. «Диктат рационализма остался в прошлом»12 не благодаря утверждению господства молодежной культуры, а в силу глубоких изменений в подходе общества, представленного осуществляющими социализацию институтами, к молодежи. «Все три функции науки воспитание, приращение знания и его техническое использование - в восемнадцатом веке можно выразить отношением 8 4 1. Если определить то же отношение для нашей эпохи, оно может выглядеть приблизительно как 216 16. Соотношение трех функций абсолютно изменилось».13 Речь идет о разном понимании того, кто именно выступает субъектом процесса радикального изменения социума.

В рамках одного миросозерцания мы видим молодежь, активно меняющую мир по собственному разумению, в рамках другого – скачок в эволюции самого мира, одним из следствий которого выступает и дисфункция механизма социализации. В середине ХХ столетия К. Кларк обратил внимание на затянутость периода ожидания юношами и девушками взрослых ролей. В этом понимании девиации выступают естественным следствием депривации молодежи в экономической, прежде всего, сфере.

Драматическое видение проблемы остается, тем не менее, правомерным для большинства регионов планеты, включая, разумеется, Россию. (Впрочем, в шестидесятые годы оно становится характерным и для целого ряда социологов, политологов, в США, Франции, Германии). По точному замечанию С. С. Аверинцева «тоталитаризм двадцатого века сам по себе имел место и имеет шансы лишь в контексте глубокого культурного, и, шире, антропологического кризиса... Кризис этот затрагивает прежде всего... преемственность поколений».14

Отсутствие единства в определении границ между отрочеством, юностью и взрослостью определяется отсутствием единых критериев выделения этих этапов. В новейшей литературе критическому осмыслению подвергаются «очевидные» социальные критерии вхождения в статус взрослого: вступление в брак и появление детей, завершение образования, начало самостоятельной трудовой деятельности. Выделение именно этих критериев было правомерным для первой половины ХХ столетия, эпохи тотальной стандартизации жизненных перспектив в индустриальном обществе.

Постмодерн предлагает вариативные модели жизненного пути. Неудивительно, что вновь популярной становится позиция Дж. Болдуина (J. M. Baldwin), полагавшего показателем наступления взрослости эмоциональную зрелость.

Примечательно, что именно определяют в качестве критериев социальной зрелости сами юноши и девушки. Формальные статусные признаки (получение паспорта, завершение учебы) начинают отступать на второй план, вытесняясь такими характеристиками как получение постоянной работы, создание семьи. Речь идет о значимых социально-ролевых изменениях, формировании более разветвленной ролевой структуры, соответствующей усложнению социокультурного пространства. При этом, позиционирование установок опережает формирование банка реальных возможностей молодых людей. Иначе говоря, их ориентации взрослеют быстрее, чем они сами, что создает социально-психологические напряженности.

С достаточной уверенностью можно указать на явное удлинение периодов отрочества и молодости в современных обществах. Усложнение жизни требует более основательной подготовки к ней; впрочем, «длинное детство» изначально было важнейшим признаком становления человеческой цивилизации. В связи с этим определение как содержания, так и границ периода молодости должно быть мультифакторным.15 Переход в статус взрослого может быть не мгновенным актом, а длительным периодом, интегрирующим «пучок» взаимосвязанных, но относительно самостоятельных процессов.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации