Аверьянов А.Н. Система: философская категория и реальность - файл n1.doc

приобрести
Аверьянов А.Н. Система: философская категория и реальность
скачать (1046.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1047kb.08.07.2012 21:28скачать
Победи орков

Доступно в Google Play

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8
(оьоо лююъ

2с.12,$Ч

Элит
4^5

А. Н. Аверьянов А 154»

система:

философская категория и реальность

издательство МЫСЛЬ" Москва 1976







ОТЕКА ЧДУ

1М. А19

РЕДАКЦИИ НАУЧНОЙ

И УЧЕБНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

ВПШ и АОН при ЦК КПСС

10502-217

004 (01)-76

БЗ-56-7-76 (6) Издательство «Мысль». 1976

Введение

Изучение основных понятий материалистической диалек­тики, ее категорий занимает важное место в комплексе исследований проблем марксистской философии, ибо, подчеркивал В. И. Ленин, «в понятиях человека своеоб­разно (это N13: своеобразно и диалектически/!) от­ражается природа» \ Анализ объективного содержания категорий есть по существу изучение тех моментов всеоб­щей связи и развития в природе, обществе и сознании, которые ими отражаются. С другой стороны, обогащаю­щееся знание объективного содержания категорий под­нимает и их роль в процессе познания. Формирование от­дельных категорий как элементов диалектического мате­риализма способствует его развитию в целом как науки «о всеобщих законах движения и развития природы, че­ловеческого общества и мышления» 2.

Разработке категорий материалистической диалекти­ки в последние десятилетия уделяется особенно большое внимание. Это вызвано в первую очередь стремительным ростом знаний о явлениях и процессах окружающего ми­ра, все более углубленным проникновением в сущность материи в конкретных областях познания. Открываются новые связи, отношения, закономерности природы, обще­ства и мышления, уточняются имеющиеся представления, раскрываются перспективы далеко идущих обобщений и одновременно возникают феномены, на первый взгляд вы­падающие из всеобщей связи и ставящие в тупик иссле­дователей. Все это требует философского осмысления, и в первую очередь раскрытия истинной природы категорий материалистической диалектики, их взаимосвязей, един­ства диалектического развития как адекватного отраже­ния развития объективной реальности.

1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 257.

2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 145.

3

В силу различных причин не все категории диалекти­ческого материализма исследуются одновременно в рав­ной степени. Одни, такие, как материя, пространство, время, движение, противоречие, качество и т. д., занима­ют значительное место в работах философов-марксистов. Другие, как, например, часть, целое, структура, вероят­ность, только в последние годы стали предметом подроб­ного рассмотрения. И наконец, есть категории, которые давно употребляются в философии, но до настоящего времени не подвергались глубокому анализу с диалекти-ко-материалистических позиций. Речь идет о таких, на­пример, категориях, как возникновение, становление, основание и др. К числу неразработанных категорий при­надлежит и категория «система», хотя ее возникновение как понятия относится к глубокой древности.

Такое дифференцированное отношение к исследова­нию категорий обусловлено неравномерностью развития знания в целом. В течение определенного времени ученых вполне удовлетворяет общее представление о сущности того или иного элемента реальности и, следовательно, о той или иной категории, которой он отражается. В общем процессе познания этот элемент объективной реальности замечен, выделен категорией, но практическая потреб­ность более глубокой, детальной его разработки, а следо­вательно, и определяющей его категории может возник­нуть значительно позже. Так случилось, например, с категорией «система». Внимание к ней нарастало по мере того, как человек в процессе познания окружающего ми­ра все чаще обнаруживал внутреннюю сложность иссле­дуемых предметов, явлений, процессов, открывал опреде­ленные закономерности в связях и взаимодействиях со­ставляющих объект исследования элементов и, наконец, научился выделять общие, присущие всем материальным образованиям и свойствам закономерности изменения. Возможность выделения наиболее общих свойств в изме­нении любых объектов действительности открыла широ­кие перспективы как практической, так и теоретической деятельности людей.

Понятие «система» стало предметом изучения для специалистов различных конкретных наук. Биологи и фи­зики, математики и лингвисты, экономисты и техники, психологи и организаторы производства, специалисты других отраслей знания активно включились в разработ­ку системных проблем. Это «системное движение», начав-

4

шееся в 40-х годах нашего столетия, постепенно оформи­лось в новое научное направление, известное сегодня как «общая теория систем». «Общая теория систем» не пред­ставляет собой цельного единого учения. Под этим назва­нием скрываются различные, подчас противоречивые ис­следования многих аспектов систем. По существу их единство основано лишь на том, что все они направлены на обнаружение и изучение различных общих свойств изменения систем.

Определенные практические и теоретические резуль­таты, достигнутые в процессе этих исследований, вызвали у ряда ученых своеобразную фетишизацию понятия «си­стема». Система в их представлении явилась неким все­могущим средством познания, с помощью которого стало возможным понять и объяснить все мировые проблемы. Так, один из основателей «системного движения», Л. фон Берталанфи, объявил общую теорию систем «новым Ма1-Ьез15 ишуегзаПз»1. Соответствующим образом универ­сальным объявлялся и комплекс методов исследований систем, применяемых в «общей теории систем».

Все это: и успехи в исследовании систем конкретными науками, и накопление более глубоких знаний об окру­жающем нас мире, и ошибочное преувеличение роли по­нятия «система» и методов исследования систем в позна­нии — не могло пройти мимо внимания философов-марк­систов. Возникла необходимость с диалектико-материа-листических позиций раскрыть объективное содержание категории «система» и ее познавательное значение.

С конца 50-х годов в работах советских философов категории «система» уделяется все большее внимание. Разработка этого понятия была связана с исследовани­ями метода «Капитала» К- Маркса и других клаооических работ (Э. В. Ильенков, Б. А. Грушин, М. М. Розенталь, М. К. Мамардашвили, Г. П. Щедровицкий и др.). Значи­тельное место ей уделено в работах по проблеме целост­ности, таких, как «Проблема целостности в философии и биологии» В. Г. Афанасьева (М., 1964), «Проблема цело-

1 1.ийь11> иоп ВегШап^у. АН^етете ЗузгепйЬеопе. \Уейе ги е!пег пеиеп МаШез15 ишуегзаПз. — «Пеи1зспе СшуегзйаЧгеИип^», 1957, № 5—6. Правда, позднее Л. фон Берталанфи вынужден был признать, что «общая теория систем в ее настоящем виде является одной — и притом весьма несовершенной — моделью среди других» (Л. фон Берталанфи. Общая теория систем — критический обзор. — ^«Исследования по общей теории систем». М., 1969, стр. 50).

I 5

стноети в марксистской философии» И. В. Блауберга (М., 1963) и др. В определенной степени категория «си­стема» затрагивалась в работах, посвященных анализу структуры и элементов, например: «О диалектике эле­ментов и 'Структуры >в объективном мире и в познании» В. И. Свидерского (М., 1962) и многих других. Различ­ные аспекты категории «система» рассматриваются в фи­лософских работах М. Ф. Веденова, Б. М. Кедрова, В. И. Кремянского, И. В. Кузнецова, В. П. Кузьмина, В. А. Лекторского, С. Т. Мелюхина, Н. Ф. Овчинникова, В. Н. Садовского, Ю. В. Сачкова, М. И. Сетрова, Е. Ф. Солопова, В. С. Тюхтина Б. С. Украинцева, И. Т. Фролова, А. П. Шептулина, Б. Г. Юдина, Э. Г. Юди­на и др. Есть несколько работ, в которых делается по­пытка определить место категории «система» среди дру­гих категорий диалектики, рассмотреть диалектический материализм в целом как систему. Речь идет прежде все­го о работах «Материалистическая диалектика (основные категории и законы)» А. Е. Фурмана (М., 1969) и «Ди­алектика как система» 3. М. Оруджеза (М., 1973). Ори­гинальные идеи по динамике систем высказаны в работе В. К. Прохоренко «Методологические принципы общей динамики систем» (Минск, 1969). Системным проблемам посвящен также ряд сборников.

Однако непосредственного и всестороннего анализа категории «система» в современной философской литера­туре еще не дано. Между тем потребность философского анализа категории «система» явно назрела, ибо выясне­ние ее сущности, места в системе категорий материали­стической диалектики, ее роли в процессе познания помо­жет внести ясность в громадный фактический материал, накопленный в результате исследования конкретных си­стем.

В данной работе автором предпринята попытка иссле­довать с диалектико-материалистических позиций исто­рию формирования категории «система» в процессе познания, ее объективное содержание, соотношение с родственными понятиями «организация», «структура», «целое», проследить «механизм» ее внутреннего развития как формы существования материи, осветить некоторые аспекты ее гносеологического значения и методологиче­ской функции. Вполне понятно, что охватить весь круг вопросов, относящихся к данной проблеме, одному чело­веку не под силу.

6

В работе над книгой автор использовал труды отече­ственных и зарубежных естествоиспытателей: В. А. Ам-барцумяна, Дж. Бернала, Л. фон Берталанфи, А. М. Бут­лерова, Н. И. Вавилова, А. Вейсмана, В. И. Вернадского, Н. Винера, Ч. Дарвина, К. М. Завадского, Д. И. Менде­леева, А. И. Опарина, К. А. Тимирязева, А. Е. Ферсмана, И. И. Шмальгаузена, У. Р. Эшби и многих других. Есте­ственно, в полной мере использовались работы К. Мар­кса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина, которые служили теоре­тической и методологической основой данного исследо­вания.

Структура книги обусловлена ее целью: всесторонне рассмотреть с диалектико-материалистических позиций категорию «система». Особое внимание было обращено на анализ механизма развития систем, так как только раскрытие общих законов их внутреннего движения мо­жет дать правильное представление об этой категории. Как говорил Ф. Энгельс, «единственно реальной дефини­цией оказывается развитие самого существа дела...» '.

Автор выражает свою глубокую признательность док­торам философских наук А. И. Коряеевой, М. М. Розен-талю, В. И. Столярову и В. Н. Садовскому, кандидатам философских наук Е. Ф. Молевичу, А. Е. Фурману и Э. В. Гирусову, чьи критические замечания, ценные со­веты и добрые пожелания оказали большую помощь в разработке данной проблемы.

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 634—635.

ГЛАВА I

СИСТЕМА

КАК ФИЛОСОФСКАЯ КАТЕГОРИЙ

§ 1. История формирования категории «система»

В повседневных буднях, в привычной и постоянной среде | все кажется нам ясным, однообразным, простым, лишен- I ным даже намека на загадочность. Но это заблуждение.;; Мир, в котором мы живем, странен и таинствен. Отвлек-' шись на минуту от своих дел, посмотрите хотя бы на предмет в ваших руках. Он имеет определенную форму, цвет, плотность, температуру. Но почему он сохраняет приданную ему форму, почему он именно такого цвета, такой плотности, такой температуры? И вообще, что та­кое вещество, почему оно может быть прозрачным и не­проницаемым, тяжелым и легким? А что такое планета Земля? Мертвый шар или нечто, развивающееся по опре­деленным законам? А Солнце? Почему Земля вращается вокруг оси и вокруг Солнца? Что внутри Земли? И эти «почему» — до бесконечности. Можно, конечно, улыб­нуться снисходительно и сказать, что на все эти «почему» дают ответы уже учебники начальных классов современ­ной общеобразовательной школы.

Однако все не так просто. Упрощение и утилизация окружения отнюдь не способствуют развитию человека. Мы вступаем в изменяющийся поток материи внезапно, не в начале и не в конце его, ибо он вечен. Мы попадаем в совершенную неизвестность, так как все то, что нам предшествовало, не запечатлело в нашем сознании ника­кой информации о мире. Детские «почему» не так уж на­ивны. Они—процесс освоения мира. И когда человек пре­кращает задавать вопрос «почему», считая себя постиг­шим мироздание, это значит, что он переступил черту, отделяющую жизнь от смерти. Жизнь человека — это по­стоянное упорное расширение сферы своего знания прак­тическим, а затем и теоретическим путем. Чем больше человек знает, тем большую площадь опоры он имеет, тем эта опора устойчивее, прочнее. В вечно изменяющем-

8

ся мире быстрее всего меняется единичное, отдельное. Чтобы не утонуть в потоке изменчивого, человек находит, выделяет общее, сохраняющееся.

Человек и человечество развиваются по одним и тем же общим законам. В процессе постижения человеком мира со дня его рождения как в зеркале отражается и путь человеческого познания в целом.

Весь путь познания — отыскание общего в конкрет­ном, единичном. Д. И. Менделеев заметил как-то: «Наука состоит в отыскании общего» '. Это объективный, не под­властный субъективной воле процесс. Старинная дилем­ма: жить, чтобы знать, или знать, чтобы жить, решается однозначно: знать, чтобы жить. Человек познает, чтобы выжить в изменчивом мире. Насколько сбалансирован­но его существование, можно судить хотя бы по реак­ции на любое, даже ничтожное, повреждение защитного кожного покрова. Кожа, как скафандр, прячет нас от внешнего мира. Любой разрыв ее может привести к гибе­ли человека. В общем проблема человека и среды осо­бая. Она еще ждет овоего исследователя. Здесь важно отметить лишь то, что расширение и углубление знаний человека о м'ире защищает его от случайной и скорой гибели.

Как младенец начинает постигать мир через конкрет­ное, так и человек в начале своего развития как Ното 5ар1епз представлял, воспринимал мир как скопление конкретных, единичных вещей и явлений. Еще Аристо­тель заметил, что первая форма взаимодействия живого организма с внешним миром — чувственная. Мир пости­гается действием, а действие всегда индивидуально, кон­кретно. Опыт, накапливаемый в результате непосредст­венного чувственного взаимодействия со средой, «есть знание индивидуальных вещей»2, знание факта. Вещи, факты, явления — все существует вне связи друг с дру­гом, обособленно, самостоятельно. Мир предстает как хаос. Воспоминание об этом периоде детства человечест­ва хранится у многих народов в виде легенд о первоздан­ном хаосе, из которого впоследствии высшие силы соз­дали гармоничный мир. Так, в одном из гимнов древней­шего письменного памятника человеческого разума, «Ригведы», говорится о боге, развившем «прекрасный мир из бесформенного хаоса, который был все, что тогда

1 Д. И. Менделеев. Научный архив, т. I. М., 1953, стр. 618.

2 См. Аристотель. Метафизика. М.—Л., 1934, стр. 20.

9

существовало...». Гесиод в «Теогонии» также пишет: «Ра­нее всего был Хаос...»1

Но проходит время, в процессе практики обнаружи­вается нечто общее в казавшихся ранее различных вещах. Возникают понятия как обобщение множества повторяю­щихся, однородных явлений. Понятия как бы фиксируют общее в индивидуальном, позволяют охватить мыслью широкий .круг явлений и тем самым расширяют « углуб­ляют знания конкретного. Отмечая этот важный шаг в познании мира человеком, Аристотель писал: «...люди оказываются более мудрыми не благодаря умению дейст­вовать, а потому, что они владеют понятием и знают при­чины»2.

Одновременно открываются фундаментальные связи и отношения между вещами, явлениями, (процессами. И эта связь, как и сами вещи, не плод воображения, не конструкция ума, а объективная реальность.

Но взаимозависимость вещей и явлений в мире не од­нообразна. Наблюдается четко выраженная обособлен­ность объектов с одной формой связи от объектов с иной формой связи. Так возникает представление о понятиях рода и вида. Это уже не абстрактное многое, в котором растворилось качественное содержание, и не «единич­ное», лишенное внутренней расчлененности, а именно нечто особенное, выступающее одновременно как многое и единичное3. Для Аристотеля, как писал один из его

1 См. С. Радхакришнан. Индийская философия, т. I. М., 1956,
стр. 80; Гезиод [Подстрочный перевод поэм с греческого]. СПб.,
1885, стр. 157.

Это наглядные примеры того, как люди собственные представ­ления переносили на природу, как процесс развития собственного мышления отождествлялся ими с процессом развития природы, как иллюзия принималась за действительность. Эта иллюзорная дейст­вительность начинает господствовать над сознанием. Но самое уди­вительное—это то, что представление о первозданном хаосе сохрани­лось до наших дней. Большинство космогонических гипотез строится на допущении первоначального хаотического состояния вещества. И самым уязвимым местом их является объяснение перехода от хаотического в упорядоченное состояние материи.

2 Аристотель. Метафизика, стр. 20.

а Проблема диалектического единства единого и многого по своей значимости в развитии человеческой мысли стоит в одном ря­ду с такими глубокими основополагающими вопросами, как основной вопрос философии и проблема источника движения. Мы видим, как настойчиво бьется человеческая мысль, пытаясь понять это единство. Убедительное свидетельство тому — труды Платона и Аристотеля. Трудность понимания и научного объяснения единства многого и

10

ранних комментаторов, Порфирий, «вид, и еще более род, является тем, что сводит множество в одно существо...» :. В своем комментарии «Категорий» Аристотеля Порфирий дает определение рода как совокупности «тех или иных вещей, известным образом относящихся к чему-нибудь одному и также — друг к другу», и вида как того, «что сказывается о многих отличных по числу < вещах > при указании существа <этих вещей>»2.

Сколь бы ни были эти определения разными, однако в понятиях рода и вида все-таки содержится нечто, отра­жающее объективно существующее общее, а именно вза­имосвязанное множество. Это общее взаимосвязанное множество должно быть выражено определенной катего­рией. Такой категорией становится «целое». Определение «целого» впервые встречается у Аристотеля, хотя этим термином пользовались и более ранние философы.

По Аристотелю, «целым называется то, у чего не от­сутствует ни одна из тех частей, в составе которых оно именуется целым от природы, а также — то, что объемлет объемлемые <им> <вещи> таким образом, что эти последние создают нечто единое...»3

Но, хотя целое и шире по своему содержанию понятий рода и вида, все же оно отражает определенный класс взаимосвязанного множества. Оно выделяет такое мно­жество, признаком которого является некая завершен­ность, законченность: «Целое и законченное или совер­шенно одно и то же, или «родственны по природе...»4 — говорил Аристотель. Кроме множества как целого суще­ствует еще множество нецелое.

Выработать всеобщее понятие, отражающее любое отграниченное взаимосвязанное множество, древним фи­лософам было не суждено. Много позже им стало поня­тие «система».

Чрезвычайно интересно исследовать рождение кате-

единого явилась одной из гносеологических причин идеализма. Чис­ло пифагорейцев, идея Платона, энтелехия Аристотеля, в новейшее время холизм Я. X. Смэтса и т. д. свидетельствуют о якобы фак­тическом бессилии человеческого разума найти естественное объясне­ние этому феномену.

1 «Введение к «Категориям» финикийца Порфирия, ученика ли-
кополитанца Плотина». — В кн.: Аристотель. Категории. М., 1939,
стр. 59.

2 См. там же, стр. 54, 56.

3 Аристотель. Метафизика, стр. 102—103.

4 Аристотель. Физика. М., 1937, стр. 65.

11

горий. Это неосознанный творческий процесс, когда ра­зум медленно, порой ошибаясь и уходя в сторону, отсту­пая и возвращаясь все к тем же проблемам, нащупы­вает истину. Рождение категории можно без преувели­чения сравнить, например, с крупным, эпохальным откры­тием в технике. Ибо новая категория есть -шаг вперед в познании мира, она открывает новые возможности перед челавеческим разумом, позволяет по-иному, более полно, содержательно осмыслить мир.

Так что же такое нецелое множество?

Например, чаша с отколотым краем или недостроен­ный дом. Аристотель вплотную подходит к тому моменту, когда, казалось бы, неизбежно должно последовать вве­дение нового понятия, но... что-то мешает ему сделать последний шаг. И рождается такая фраза: «Нецельною называется не всякая количественно определенная вещь, но надо, чтобы она <сама по себе> была делима на ча­сти и представляла собою целое»'.

То есть «нецельное» — это все-таки целое. Замкнутый круг. И он неизбежен в мире представлений о стационар­ности бытия, где есть изменения, но нет развития.

А такое понятие, которое отражало любое отграничен­ное множество, в греческом языке уже было. Было, упо­треблялось, но не во всей своей удивительной силе, а от­дельными гранями, сторонами, отношениями. И потребо­валось время, чтобы понятие «система» обрело свое одно­значное, но столь богатое значение.

У Попытки проследить генезис понятия «система» пред­принимаются в последнее время неоднократно. Дело это не простое, ибо, как верно заметил А. П. Огурцов, «круг его значений в греческом языке весьма обширен: сочета­ние, организм, устройство, организация, союз, строй, ру­ководящий орган»2. Поэтому при определении его перво­начального, онтологического содержания неизбежен субъективизм. Так, тот же А. П. Огурцов считает, что первоначально понятие «система» было связано с фор­мами социально-исторического бытия3. В. Н. Садовский и Э. Г. Юдин утверждают другое, говоря, что «понятие системы встречается впервые у стоиков, толковавших его

1 Аристотель. Метафизика, стр. 103.

2 А. П. Огурцов. Этапы интерпретации системности научного
знания (античность и новое время). — «Системные исследования».
Ежегодник, 1974. М, 1974, стр. 155.

3 См. там же.

12

в онтологическом смысле, как мировой порядок»1./Но
древние, в частности Эпикур, использовали понятие ^
«система» и для обозначения определенной суммы зна- /
ний2. "

Многозначность, емкость понятия «система», позво­ляющие определять им широкий круг разнородных явле­ний, имеющих, однако, нечто общее, создавали необходи­мые предпосылки превращения его в философскую кате­горию. Вобрав в себя суть таких важных понятий, как порядок, организация, целостность, и в то же время не сводясь по своему объективному содержанию полностью ни к одному из них, понятие «система», очевидно, быстро стало аксиоматическим. Во всяком случае древние не дают его определения. Да и последующие философы сво­бодно употребляют его как очевидное и всем известное по смыслу понятие, отражающее как природу, так и зна­ние. При этом нередко отождествляются понятия «систе­ма», «целое», «агрегат», «совокупность». Скажем, у Голь­баха природа выступает и как система, и как целое, и как совокупность вещей.

Анализ философских работ нового времени показы­вает одну интересную закономерность. Если отнесенное к природе понятие «система» употребляется мимоходом, как само собой разумеющееся, то при рассуждениях о знании, напротив, его содержание пытаются определить, разъяснить. Иначе говоря, делается попытка придать его содержанию научную значимость, четкость и ясность, «привязать» к определенной области исследования — знанию. Так, известный французский просветитель Э. Б. де К'ондильяк писал: «Всякая система есть не что иное, как расположение различных частей какого-нибудь искусства или науки в известном порядке, в котором они все взаимно поддерживают друг друга и в котором по­следние части объясняются первыми»3.

Любопытно в этом плане отношение И. Канта к поня­тию «система». Он свободно пользуется им при исследо­вании явлений природы, в частности в работе «Всеобщая естественная история и теория неба», не делая попытки

1 В. Садовский, Э. Юдин. Система. — Философская энциклопе­
дия, т. 5. М., 1970, стр. 18.

2 См. «Материалисты Древней Греции». Собрание текстов Гера­
клита, Демокрита и Эпикура. М., 1955, стр. 180.

3 Э. Б. де Кондильяк. Трактат о системах, в которых вскрыва­
ются их недостатки и достоинства. М., 1938, стр. 3.

13

определить его. Понятие «система» в данном случае адекватно отражает космические образования; его объ­ективное содержание, видимо, по мнению Канта, настоль­ко очевидно, что не требует специального определения. Другое дело знание. Здесь требуется ясность. Что отра­жает понятие «система», отнесенное к знанию? И Кант вынужден дать разъяснение: «Под системой же я разу-/ мею единство многообразных знаний, объединенных од­ной идеей»1. Эта лаконичная дефиниция на редкость содержательна, ибо включает в себя основные характе­ристики системы вообще. Кроме того, в отличие от явно метафизического определения «системы» Э. Б. де Кон-дильяком, в котором просматриваются только положи­тельные особенности системы, такие, как порядок, взаи­мообусловленность, в дефиниции Канта заключено про­тиворечие, а следовательно, и движение, развитие. Это чрезвычайно важный момент, раскрывающий диалекти­ческую суть понятия «система».

Дальнейшую универсализацию, смысловое обогаще­ние и развернутое диалектическое понимание понятия «система» находим в объективно-идеалистической фило­софии Гегеля. Система как философская категория не была у Гегеля предметом специального рассмотрения, но зато всякий предмет исследования, к которому он обра­щается, выступает у него как саморазвивающаяся систе­ма, ибо все суть только моменты развития идеи. «Идея, — пишет Гегель, —■ как конкретная в себе и развивающая­ся, есть, таким образом, органическая система, целост­ность, содержащая в себе множество ступеней и момен­тов»2. Каждая «ступень», момент идеи есть в свою оче­редь система. Иначе говоря, все системно, мир есть систе­ма систем. И природа, следовательно, по Гегелю, систем­на, но, как и все прочее, она системна не имманентно, а как инобытие идеи. «Мы должны рассматривать приро­ду, — писал Гегель, — как систему ступеней, каждая из которых необходимо вытекает из другой и является бли­жайшей истиной той, из которой она проистекала, при­чем, однако, здесь нет естественного, физического про­цесса порождения, а есть лишь порождение в лоне внут­ренней идеи, составляющей основу природы»3.

1 Иммануил Кант. Соч. в шести томах, т. 3. М., 1964, стр. 680.

2 Гегель. Соч., т. IX. Партиздат, 1932, стр. 32 (курсив мой. —
А. А.).

3' Гегель. Соч., т. II. М.—Л., 1934, стр. 28.

14

Таким образом, справедливо утверждая системность реальности, Гегель в то же времХ мыслит эту реальность как систему различных ступеней развивающейся идеи. Он по существу завершил развитие понятия «система» как простого понятия, наполнив его таким содержанием, ко­торое неизбежно возводило его в ранг философской кате­гории. И просто удивительно, что Гегель не обратил вни­мания на этот факт, оставил это понятие без определения, не указал ему место среди других категорий, тем более что место это в силу гносеологической значимости поня­тия «система» в первом ряду категорий.

Понятие «система» в философии Гегеля, образно вы­ражаясь, играет роль «серого кардинала», т. е. оно про­низывает и венчает все его грандиозное творение, оста­ваясь в то же время в тени.

Диалектика гегелевской идеи есть диалектика систе­мы, ее исследование, анализ, хотя и перевернутые на голову, но верные по методу. Реальные системы иссле­дуются как идеальные, вся логика исследования подчи­нена одной цели: доказать, что мир есть изменение идеи в замкнутом круге. Эта ошибочность первоначальной установки Гегеля ведет по существу к стиранию грани между видимой объективностью исследования реально­сти в лице «идеи» и фактическим субъективизмом.

И все же, несмотря на идеалистический туман, Гегель оставил человечеству такое духовное богатство, которое оказало и продолжает оказывать сильное воздействие на формирование мышления людей.

Вообще история хранит любопытные творения челове­ческого разума. Они интересны тем, что, будучи ошибоч­ными, т. е. не отражающими адекватно описываемые ими реальности, в то же время доказательно объясняют мно­гие явления, происходящие в этих реальностях. Скажем, геоцентрическая система Птолемея. Она достаточно убе­дительно показывает сложность движения планет, более того, на ее основе возможно предсказание противостоя­ний, затмений, иначе говоря, истинность ее вроде бы да­же подтверждается практикой. Отсюда устойчивость, жи­вучесть подобных построений. И требуется известное му­жество, естественно, вкупе с выдающимися способностя­ми, чтобы опрокинуть химеру, убедить людей в том, что реальность в действительности противоположна подоб­ным извращенным конструкциям человеческого разума. Нужен был гений Коперника, чтобы доказать ощибоч-

15

ность птолемеевской геоцентрической системы, нужны были гений и мужество К. Маркса и Ф. Энгельса, чтобы доказать несоответствие гегелевской системы реально­сти.

Метод исследования систем, формулировка общих за­конов развития, определение главных категорий позна­ния — вот то ценное, что было взято у Гегеля и глубоко развито с материалистических позиций К. Марксом и Ф. Энгельсом. Они не оставили нам непосредственного определения «системы» как философской категории, но везде, во всех своих главнейших произведениях, посвя­щенных анализу как явлений природы, так и общества, понятие «система» используется ими в полной мере. На­полненное новым содержанием, отражая действительные материальные образования, свойства, законы, процессы реальности, понятие «система» окончательно закрепляет свои позиции среди главнейших обобщений человеческо­го разума. В процессе дальнейшего исследования будет приведено немало иллюстраций, свидетельствующих о широком использовании понятия «система» К. Марксом и Ф. Энгельсом. Сейчас же отметим лишь следующее: К. Маркс впервые с диадектико-материалистических по­зиций исследует одну из сложнейших материальных си­стем — капиталистическую общественно-экономическую формацию. Это исследование потребовало осмысления процессов общественного развития в целом. Человеческое общество, по Марксу, предстает как саморазвивающаяся система, проходящая в своем развитии различные стадии, определяемые как общественно-экономические формации. В «Критике политической экономии» (черновой набросок 1857—1858 гг.) он прямо пишет, что и капитализм, и предшествующие ему общественно-экономические фор­мации являются системами'.

К. Маркс рассматривал капиталистическую общест­венно-экономическую формацию как очень сложную си­стему, состоящую из элементов и подсистем, находящих­ся во взаимодействии, в многообразии противоречивых внутренних связей. Элементы и подсистемы капитализма анализируются им как в многообразии внутренних, так и внешних связей.

Природа капитализма раскрывается в процессе вы­явления и анализа закономерностей его возникновения,

См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, стр. 199.

1«

становления, изменения и гибелиу «Я смотрю на разви­тие экономической общественной4 формации, — писал К. Маркс,—как на естественноисторический процесс...» ' Развитие общественно-экономической формации пред­стает как взаимопревращение количественных и качест­венных изменений.

Движущей силой развития капитализма как системы являются его внутренние противоречия. «...Развитие про­тиворечий известной исторической формы производства есть единственный исторический путь ее разложения и образования новой»2, — замечает К. Маркс.

Развитие общества как системы идет не по прямой линии, а представляет собой спираль, отрицание отрица­ния. «Капиталистический способ присвоения, вытекаю­щий из капиталистического способа производства, а сле­довательно, и капиталистическая частная собственность, есть первое отрицание индивидуальной частной собствен­ности, основанной на собственном труде. Но капиталисти­ческое производство порождает с необходимостью естест­венного процесса свое собственное отрицание. Это — от­рицание отрицания. Оно восстанавливает не частную соб­ственность, а индивидуальную собственность на основе достижений капиталистической эры: на основе коопера­ции и общего владения землей и произведенными самим трудом средствами производства»3, — писал К. Маркс. Конечно, перечисленными принципами не ограничи-— вается метод исследования К- Маркса. Но они являются ") основополагающими принципами исследования любых 5 систем.

^ Здесь следует с особой силой подчеркнуть, что > К- Маркс был первым, кто дал наиболее полное диалек-^ тико-материалистическое понимание системы, законов ее развития и принципов системного анализа. Обычно в ли-^тературе, посвященной системным исследованиям, этот ~факт упускается из виду, что приводит к неправомерному преувеличению роли в исследовании систем отдельных зарубежных естествоиспытателей, не имеющих твердых мировоззренческих позиций. Все богатство мыслей К. Маркса по онтологии и гносеологии систем, принци­пам системного исследования, как уже неоднократно от-

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т 23, стр 10;

2 Там же, стр. 499.

3 Там же, стр. 773.

17

^,'г-;ПОТЕКА ЧДУ

мечалось различными авторами, еще требует специаль­ного глубокого изучения. Но главные, основополагающие его идеи в этом направлении уже взяты на вооружение советскими исследователями.

Идея развития систем получила фундаментальное обоснование в работах Ф. Энгельса. В произведениях «Анти-Дюринг», «Диалектика природы», «Людвиг Фейер­бах и конец классической немецкой философии» Энгельс дал развернутое диалектико-материалистическое понима­ние природы как системы. Он фактически указал на ос­новные идеи выработки определения понятия «система».

«Вся доступная нам природа, — пишет он в «Диалек­тике природы», — образует некую систему, некую сово­купную связь тел, причем мы понимаем здесь под словом тело все материальные реальности, начиная от звезды и кончая атомом и даже частицей эфира, поскольку при­знается реальность последнего»1. Система, по Энгельсу, таким образом, прежде всего взаимная связь тел.

Это определение он относит к Вселенной в целом. Но далее Ф. Энгельс пишет: «...какого бы взгляда ни при­держиваться относительно строения материи, не подле­жит сомнению то, что она расчленена на ряд больших, хорошо отграниченных групп с относительно различными размерами масс, так что члены каждой отдельной груп­пы находятся со стороны своей массы в определенных, конечных отношениях друг к другу, а к членам ближай­ших к ним групп относятся как к бесконечно большим или бесконечно малым величинам в смысле математики. Видимая нами звездная система, солнечная система, зем­ные массы, молекулы и атомы, наконец, частицы эфира образуют каждая подобную группу»2.

В приведенных положениях Ф. Энгельс выделил два важнейших признака систем: 1) взаимную связь тел и 2) отграниченность взаимосвязанных тел. Но, говорит Энгельс, «в том обстоятельстве, что эти тела находятся во взаимной связи, уже заключено то, что они воздейст­вуют друг на друга, и это их взаимное воздействие друг на друга и есть именно движение»3.

Но это взаимодействие тел не только механическое взаимодействие. Если в неживой природе оно в общем

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 392.

2 Там же, стр. 585.

3 Там же, стр. 392.

18

виде может быть представлено как притяжение и оттал­кивание, то взаимодействие в живой природе и обществе носит качественно иной характер. Наличие противоречи­вого взаимодействия между взаимосвязанными телами и составляет третий признак системы.

Исходя из этого, систему можно определить как от­граниченное множество взаимодействующих элементов.

Дальнейшее развитие диалектики систем мы находим во многих трудах В. И. Ленина. В. И. Ленин, продолжая дело К. Маркса и Ф. Энгельса, исследует капитализм как систему на новой империалистической стадии развития. Он прямо пишет, что «капитализм перерос во всемирную систему колониального угнетения и финансового удуше­ния горстью «передовых» стран гигантского большинства населения земли» *, и убедительно доказывает, что импе­риализм есть «паразитический или загнивающий капита­лизм»2. По существу в работах К. Маркса и В. И. Лени­на капитализм как система был исследован от момента своего возникновения до гибели. Тем самым мы имеем необычайно богатый материал по содержанию и законам развития одной из наиболее развитых систем объектив­ного мира.

Материалистическая диалектика была для В. И. Ле­нина, как и для Маркса и Энгельса, не только лучшим орудием труда и острейшим оружием в области теории, но и непосредственным руководством к действию. Осо­бенно наглядно это проявилось в теоретической разра­ботке и практическом осуществлении идеи создания пар­тии нового типа. Прослеживая ход мысли и непосредст­венной политической борьбы В. И. Ленина в период соз­дания партии, можно построить детальную картину раз­вития партии как системы от слабо связанных местных социал-демократических кружков до монолитного, функ­ционально дифференцированного целого.

Материалистическое понимание системности опреде­ленных областей объективного мира встречается и у ряда естествоиспытателей XVIII—XIX вв. Как правило, такое понимание природы способствует крупным научным от­крытиям, меняет привычную картину мира. Достаточно назвать имена Ч. Дарвина и Д. И. Менделеева, которые каждый в своей области произвели поистине революцию

В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 305. См. там же, стр. 422.

19

ё господствующих представлениях. Анализ достижений естествознания за последние полтораста лет показывает, что развитие системных идей идет различными путями. С одной стороны, все четче выделяется системный харак­тер природы, каждая часть которой исследуется не как произвольно вырванное и произвольно составленное из элементов нечто, а именно как система, как отграничен­ное взаимосвязанное множество, отличное от других ча­стей природы. Но с другой стороны, просматривается разный подход к системам природы. Уже Ч. Дарвин и Д. И. Менделеев дают убедительный пример различия в оценке, в подходе, в принципе к исследованию систем. Если живая природа, по Дарвину, предстает перед нами как развивающаяся система, где источником развития выступают противоречия между ее составляющими на основе борьбы за существование, то система элементов, по Менделееву, стационарна и не подвержена развитию. Борьба этих двух тенденций, двух принципов, двух под­ходов к исследованию систем продолжается и в XX в., который открыл путь триумфальным шествиям систем­ных идей во всех областях знания.

  1   2   3   4   5   6   7   8


2с.12,$Ч Элит 4^5
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации