Мантаев А.А. Ваххабизм и политическая ситуация в Дагестане - файл n1.doc

приобрести
Мантаев А.А. Ваххабизм и политическая ситуация в Дагестане
скачать (965 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc965kb.07.07.2012 23:43скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7
§ 3. Религиозные противоречия как фактор эскалации религиозно-политического конфликта в Дагестане

3.1. Суфизм и “ваххабизм” в Дагестане в начале 19 в.

Отношения между представителями суфизма и салафитами в Дагестане как в наше время, так и в начале века характеризовались совершенной непримиримостью с обеих сторон. На протяжении века спорные вопросы практически не изменились. Это вопросы иджтихада и таклида, тавассуля, мавлида, посещения могил, признание шейхов, святых и другие. Для нас представляет интерес само наличие, характер спора и предмет разногласий. Примечательно, что в начале века этот спор велся подчас в такой же грубой и жесткой манере, как и в рассматриваемый нами период. Полемика по всем спорным вопросам отражалась на страницах газеты “Джаридату Дагестан”, журнала “Баян аль-Хакаик”, выходивших на арабском языке, а так же в письмах между дагестанскими учеными. Причем, надо заметить, что уровень ученых того времени был значительно выше современных, о чем свидетельствует само существование печатных органов на арабском языке, широкая аудитория, а так же аргументация и ссылки в ходе дискуссий на страницах изданий.

Сохранилась рукопись, написанная примерно 60 лет назад Абд аль-Хафизом из Ухли, бывшим долгое время имамом центральной мечети г. Махачкала. В этой рукописи он указывает на первого, по его мнению, кто привнес идеи “ваххабизма” в Дагестан и откуда они распространились. В самом начале своей рукописи он пишет о первых, по его утверждению, “вредителях” ислама. Как ни странно, это у него известнейшие исламские реформаторы Джамалуддин Афгани, Мухаммад Абдо, Мухаммад Рашид Рида. Первым же, кто принес в Дагестан “ваххабизм”, он называет Али Каяева, первого дагестанца, окончившего крупнейший исламский университет Аль-Азхар в Египте, где он познакомился с Музаммадом Рашидом Рида и перенял от него эти “еретические идеи”. В дальнейшем тот, по словам автора рукописи, поручил Али Каяеву распространить их в Дагестане138. Основные обвинения в адрес Али Каяева - отрицание таклида и претензии на иджтихад. Али Каяев призывал дагестанских ученых к исследованию Корана и сунны и выведению самостоятельных решений в связи с требованиями времени, и отказу от слепого следования за чьим-либо мнением.

Второй человек, обвиняемый в распространении “ваххабизма” в Дагестане Мухаммад аль-Умри из Ухли. Он открыто противостоял суфийским шейхам и даже призывал сжигать их книги. В одной из касыд, посвященной суфиям, он говорит о них:

Ввергнули в несчастье народ люди, облачившиеся в шерсть, сами более заблудшие, чем скот;

Подобно голодным волкам, проглатывающим свою добычу, эти скверные монахи ставят силки,

И попавшие в них оказываются обольщенными и сбитыми с пути, подобно растерянным овцам;

Взявшие свои иллюзии божествами, и лучшее состояние для них поклонение идолам;

Слуги Иблиса (Дьявола), оживляющие его шариат, основанный на обольщении и заблуждении,

И поражает слух то, что, несмотря на свою порочность и коварство,

Они видят себя чистейшими созданиями Аллаха.139

В своем письме к известнейшему дагестанскому шейху Хасану Хильми Мухаммад Аль-Ухли пишет: “…одним словом, современные суфизм и институт шейхства - это силки шайтана, куда попадаются слабые умом и сердцем”140.

Третий из тех, кого Абд аль-Хафиз в своей рукописи относит к лидерам “ваххабизма” в Дагестане, это Абд ар-Рашид Араканский. Он так же призывал к самостоятельному суждению (иджтихаду) и отвергал следование (таклид), что отражено в его переписке с дагестанскими шейхами. В одной из касыд он писал:

Разве не проклятие Аллаха на суфизме?

Воистину - это недуг, коснувшись человека, он губит его!

Четвертый - Абу Мухаммад из Мохока. Это очень талантливый человек, прошедший традиционную дагестанскую школу обучения, прекрасно владевший арабским языком. Он встречался со всеми тремя предыдущими учеными и воспринял их идеи. Абу Мухаммад написал книгу по проблеме иджтихада и таклида под названием “Разрушение преград на пути к иджтихаду”, чем вызвал гнев своего учителя Наджмуддина Гоцинского.

В своем послании Абд аль-Хафиз из Ухли называет их джадидистами, и, как он утверждает, они не ограничились принятием идей “ваххабизма”, но и восприняли так же различные еретические вероубеждения и запретные новшества. Так, хотя “ваххабиты”, по его словам, относят себя к ханбалитскому мазхабу, многие ученые этого мазхаба отвергли их.141

Так же из числа ярых противников “ваххабизма” был известный ученый Али Хаджи из Салта, Абд аль-Халик Азарий, Абд ар-Разик из Цудахара и другие шейхи и кадии Дагестана.

Али Каяев из Кумуха старался на страницах своей газеты “Джаридату Дагестан” отразить спорные вопросы между ним и суфиями, давая объективную возможность оппонентам высказывать свою точку зрения. Интересно, что многие суфийские шейхи совершали нападки на Ибн Таймийю, Ибн аль-Кайима и Ибн Абд аль-Ваххаба, обвиняя Али Каяева в следовании им и их идеям.

Примечательно, что первый номер журнала “Баян аль-Хакаик”, выходивший с 1925г. по 1929г. на арабском языке, был посвящен проблеме “ваххабизма”. В статье под названием “Состояние Хиджаза и беда ваххабизма” говорится, что “ваххабиты - это последователи Ибн Таймийя , но, в отличие от него, допустившие чрезмерности в запрете посредничества (тавассуль), обращении к Аллаху с просьбой о заступничестве пророков и праведников, и мы опасаемся, что они овладеют Пресветлой Мединой, разрушат могилу Пророка (м.е.и.б.), запретят посещать его могилу и т.д”142. Основной целью основатели журнала во главе с известным дагестанским ученым Абу Суфьяном из Казанищ ставили очищение шариата от нововведений и искажений, отпор нападок атеистов на ислам и распространение исламского сознания среди людей.

Немало внимания уделялось в журнале и суфизму. В свете сегодняшнего противостояния между суфиями и салафитами представляется немаловажным точка зрения редакции журнала на этот счет. В статье под заголовком “Ересь суфиев” автор Абд ар-Раззак пишет: “..в наше время распространился еретический суфизм, на самом деле не имеющий ничего общего с истинным суфизмом, и последователи его превращают мечети в места для танцев и музыки, визит к шейху считают лучше посещения Пророка (м.е.и.б.), превращают мавлиды в способ набить животы и забывают о поклонении Всевышнему”.143

В другой статье, посвященной суфизму, автор Мухаммад Дашлаки пишет: “Вставший на путь суфизма обязан воспитывать в себе и придерживаться таких качеств, как постоянное раскаяние, неприхотливость, аскетизм, он должен изучать шариатские науки, строго придерживаться сунны, всецело уповать на Аллаха, любить уединение и очень бережно относиться к своему времени. Однако подобные качества редкость для современных суфиев, а наши шейхи вовсе далеки от них. Ведь суфийский путь это не механическое повторение вирдов, и, как следствие этого, суфии нашего времени не лишены скрытых болезней, как гордыня, недоброжелательное отношение к людям, страсть к показному, любовь к мирскому и т.д. И доходит до того, что между многими из них существует неприязнь и вражда, а где же братство, о котором Всевышний говорит “…воистину, верующие - братья”? (сура 49, аят 10) К тому же многие из претендующих на шейхство не осведомлены об элементарных знаниях об основных обрядах. Неужели же Всевышний, не дав им знание шариата, дарует им знание величайших тайн, на которые они претендуют?”144 Мухаммад из Куба в статье “Шариат и его враги” вообще называет суфиев “врагами шариата, не знающими и не придерживающимися его, занятыми нововведениями и пожиранием подарков и наследств…”145 В другой статье под заголовком “Шейхство” Мухаммад Хаджияв приводит сочинения дагестанских шейхов в доказательство своих слов: “В настоящее время в Дагестане не осталось истинных шейхов, лишь претендующие на это звание и увлеченные мирскими благами лжецы”146.

Наиболее известный исторический памятник, позволяющий нам судить о характере противостояния между суфиями и салафитами в первой половине 20-го века, это переписка между упоминавшимся уже Мухаммадом Абд ар-Рашидом Араканским, представителем нового мышления, и Мухаммадом ибн Нурмухаммадом Асавийским, одним из суфийских шейхов в 1343 г. хиджры, т.е. 1922г., где второй пытается подкрепить существование суфизма аятами из Корана и хадисами Пророка (м.е.и.б.). В самом начале своего послания Асавийский упрекает Араканского в том, что он обвиняет суфиев в многобожии (ширке) за возвеличивание ими своих шейхов: “Поистине, твоя точка зрения далека от истины. Было бы справедливо с твоей стороны обвинять в этом людей, действительно поклоняющимся своим страстям и сделавших из них идолов, как сказал о них Всевышний: “Разве ты не видел тех, кто страсть свою взял себе божеством?” (сура 45, аят 23) Что же касается нас, то мы не призываем людей поклоняться никому, кроме Аллаха и стремимся избавить их от многобожия как малого, так и большого. Так же мы следуем не за людьми, а за теми, кто искренне предался Всевышнему, ведь в Коране сказано: “…и следуй по пути того, кто искренне ко Мне свой лик направил…” (сура 31, аят15) и, поскольку, наши шейхи следуют за словами Пророка (м.е.и.б.), мы, следуя за их словами, так же следуем за ним. Послание Асавийского посвящено, в основном, обоснованию различных проявлений и обрядов суфизма, нас же интересует его высказывания относительно “ваххабизма”. “Ваххабизм и его последователей” он называет “величайшей бедой, поразившей Дагестан и Досточтимую Мекку”. В числе их преступлений, по его словам, презрение к праведникам, запрещение посещения могил и т.д. Он называет Ибн Таймийя, Ибн аль-Кайима, Джамалуддина аль-Афгани, Рашида Рида причиной смуты как в прошлом, так и настоящем. Представителями же истины он называет Ибн Хаджара аль-Хайтами, Ас-Субки, Юсуфа аль-Набгани.147

Одним из противников “ваххабизма” являлся так же Мухаммад Ансалтинский. Им было разослано множество писем к друзьям, где он предостерегает их об опасности, исходящей от последователей этих идей, а так же к последователям нового для Дагестана ислама. В одном из писем к Абд аль-Басыру ибн Малику он убеждает его об опасности, исходящей от этого “нового мышления”, причем одним их опаснейших “ваххабитов” он называет Мухаммада Рашида Рида. Обращаясь к Абд аль-Басыру, он говорит: “О, если бы ты не читал ни одной буквы из этой “новой науки” и удовлетворился тем древним знанием и той религией, которую оставили нам наши отцы и их предшественники, это было бы благом для тебя, дорогой Абд аль-Басыр!”148

Были в Дагестане и такие ученые, которые защищали исламских реформаторов от нападок в их адрес со стороны суфийских шейхов. Наиболее известен ответ на упомянутое выше послание Абд аль-Хафиза из Ухли со стороны Хариса ибн аль-Хамама, озаглавленный, как “Ответ на клеветнические нападки”, в котором он подверг критике каждое высказывание Абд аль-Хафиза. Послание составлены в довольно жестком стиле, вплоть до обвинений в выходе из ислама в связи с инсинуациями в адрес известнейших ученых.

Абд ар-Рахим из Аймака так же подверг критике шейха Абд аль-Хафиза в своем письме к нему, где он порицает его нападки на “ваххабитов”. Он напоминает о той пользе исламу и мусульманам, которую принесли действия властей Королевства Саудовская Аравии в очищении религии в Мекке и Медине и создания всевозможных удобств для совершающих хадж. Абд ар-Рахим называет “ваххабитов” исправителями религии, устранившими то, что ввели в нее люди, и это именно те, о которых Пророк (м.е.и.б.) сказал: "Поистине, Всевышний посылает в начале каждого столетия человека, обновляющего религию”. И эта группа, о которой сказано в хадисе: “До самого Судного Дня будет группа людей из моей уммы будет держаться истины, и не повредят ей не поддержавшие ее”. Он так же отвергает обвинения в адрес исламских реформаторов Аль-афгани, Мухаммада Абдо и Рашида Рида, называя их философами ислама.149

Как мы видим, вопреки распространенному мнению о том, что “ваххабизм” был привнесен в Дагестан в конце 20 в., спор между сторонниками “нового мышления” в исламе и его противниками имеет вековую историю в республике. Важно отметить, что основные спорные вопросы касались, суфизма, тавассуля, мавлидов, иджтихада и таклида, то есть всех “современных” вопросов, вызвавших разногласия между салафитами и традиционалистами. Так же важно отметить, что обвинения в адрес суфизма и шейхов была едва ли не жестче обвинений в их адрес со стороны нынешних “ваххабитов”. Учитывая, как уже было сказано, значимость религиозных разногласий в эскалации конфликта в Дагестане, представляется важным осветить основные спорные вопросы между традиционалистами и “ваххабитами” и попытаться выявить причины разногласий и возможность дальнейшего примирения.

3.2.Тавассуль

Один из спорных и наиболее сложных вопросов между ваххабитами и традиционалистами, как в Дагестане, так и на всем Северном Кавказе, да и во всем исламском мире - вопрос тавассуля и связанные с ним вопросы взывания и обращения за помощью не напрямую к Аллаху. В Дагестане разногласия по этому вопросу привели к обвинению одних другими в неверии и многобожии, что, в конечном счете, привело к столкновению и кровопролитию.

«Тавассуль» - это арабское слово и языковое значение его - использование какого-либо средства приближения к чему-либо. Совершать тавассуль к Аллаху, значит приближаться к Нему какими-то действиями. В религиозной терминологии тавассуль - приближение к Всевышнему своим повиновением и поклонением Ему, следованием за пророками и посланниками, а так же совершением поступков, угодных Ему. В Коране сказано: «О вы, которые уверовали! Бойтесь Аллаха и ищите к Нему средства приближения и усердствуйте на пути Его, - может быть, вы будете счастливы!» (сура 5, аят 35) Что означает: стремитесь к совершению того, что приблизит вас к Аллаху и Его награде совершением благих дел и проявлением покорности Ему. (Толкования Корана Ибн Касира и Табари)

Существует несколько видов тавассуля:

Тавассуль именами Аллаха, как сказано об этом в Коране: «И (лишь) Аллаху принадлежат прекраснейшие имена, так взывайте же к Нему ими». (сура 7, аят 180)

Тавассуль благими поступками, повиновением или поклонением Аллаху, например, просить Аллаха даровать что-либо, или простить прегрешения ради совершенного Его именем доброго дела. Доказательством чему служит известный хадис о трех людях, оказавшихся запертыми в пещере, и когда каждый из них попросил Аллаха о помощи ради благих дел, совершенных каждым из них, камень отодвинулся от входа, и им удалось выйти.

Тавассуль при помощи мольбы праведника. Например, попросить человека, в праведности которого ты убежден, о том, чтобы он, в свою очередь, попросил Аллаха даровать тебе что-либо, или простить грехи. Примеры мольбы за другого приводятся в Коране, например: «Господь наш, Ты объемлешь все Своей милостью и ведением! Прости же тем, которые покаялись и последовали по Твоему пути, и охрани их от наказания геенны!» (сура 40, аят 7)150

В отношении перечисленных видов тавассуля разногласий не существует, и все ученые сошлись в их дозволенности. Что касается спорных видов тавассуля, то это тавассуль к Аллаху посредством Его созданий, таких, как Пророк, мученик за веру (шахид) или праведник. Подобный тавассуль обычно выражается в следующей форме: «О Аллах! Прости меня ради Твоего Пророка (праведника)». То есть ради того места, которое человек занимает перед Аллахом, ради своей любви к этому человеку и ради любви Всевышнего к нему. Это подобно тому, как просить кого-либо ради его сына, или дочери и т. д. Или же просить у Аллаха достоинством и почтенностью Пророка (м.е.и.б.), шейхами и праведными мусульманами.151 В отношении подобного тавассуля мнения ученых разделились. Одни из них разрешили только просить от живого человека помолиться за себя, как об этом сказано в третьем пункте. Среди таких ученых апологет салафийи Такиаддин Ибн Таймийя. Другие разрешили подобный вид тавассуля, но только через Пророка Мухаммада (м.е.и.б.). Среди таких крупнейший ученый Изз Ибн Абдуссалам. Третья группа ученых сочла подобный тавассуль дозволенным и желательным, как через Пророка (м.е.и.б.), так и через любого другого человека. Среди таких ученых имам Субки.

Надо сказать, что проблема дозволенности и недозволенности тавассуля, равно как и все остальные спорные вопросы между дагестанскими мусульманами, существует практически во всех странах исламского мира и этой теме посвящены труды многих ученых. Вопросу тавассуля посвящены работы многих ученых прошлого и современности. Примечательно, что ученые-сторонники тавассуля называют именно Ибн Таймийя первым человеком, выступившим против него.152 В Дагестане же на этот счет существует две точки зрения. Ваххабиты полностью отвергают тавассуль посредством Его творений, традиционалисты же признают любой вид тавассуля и выступают за его широкое применение. Надо сказать, что наибольшее распространение тавассуль получил именно в суфийской среде. Каждая из сторон приводит собственные доказательства из Корана и сунны о шариатской правомочности или запретности этого действия. Учитывая то, что спор вокруг тавассуля является одним из самых острых, мы приведем здесь доводы обеих сторон, а так же высказывания на этот счет крупнейших дагестанских ученых-традиционалистов и салафитов.

Вот что пишет один из идеологов современного “ваххабизма” Мухаммад Зину в своей книге «Исламское вероучение» в разделе «Запрещенный тавассуль»: «Избрание посланника Аллаха (м.е.и.б.) в силу его высокого положения средством приближения к Аллаху, например в словах: «О Господь, ради авторитета Мухаммада, исцели меня», является бид'а (нововведением). Сподвижники этого не делали, использование такого средства может привести к греху язычества, если человек будет убежден, что Аллаху нужен посредник из людей, как какому-нибудь правителю. Мольба, обращенная к Аллаху, не нуждается в человеческом посредничестве, так как в Коране сказано: «И когда рабы Мои вопрошают тебя обо Мне, то ведь Я - близко, отвечаю мольбе просящего, когда он просит». (сура 2, аят 186) Так же существует хадис: «Вы взываете к Слышащему и Находящемуся близко, и Он с вами» (то есть Его знанием). (Муслим)153 Так же идеолог дагестанских салафитов Багауддин Мухаммад называет тавассуль посредством праведников «бид'а (нововведение), ведущее к ширку»154.

Однако сторонники подобного тавассуля приводят свои доводы относительно правомочности этого действия и ссылаются на различные хадисы, в том числе достоверные. В частности, всеми ими приводится хадис о слепце, которого Пророк (м.е.и.б.) научил следующей мольбе: «О Аллах! Я прошу Тебя и обращаюсь к Тебе посредством Мухаммада, пророка милости. О Мухаммад! Я обратился твоим посредством к своему Господу во исполнение этого желания. О Аллах, сделай его моим заступником» (передали Насаи, Тирмизи, Ибн Маджа и другие). Важно здесь еще то, что он обратился с этой мольбой в отсутствии самого Пророка (м.е.и.б.), и мольба его была услышана, и он прозрел. Как доказательство совершения тавассуля после смерти Пророка (м.е.и.б.) приводится хадис о том, как во время правления халифа Османа один человек обратился с такой же мольбой, и просьба его была выполнена (передали Табарани и Байхаки)155.

Также приводится хадис о халифе Омаре, когда во время засухи он обратился с мольбой: «О Аллах! Мы просили посредством Пророка (м.е.и.б.), и Ты посылал нам дождь, теперь (это было после смерти Пророка (м.е.и.б.)) мы просим именем дяди Пророка (м.е.и.б.), пошли нам дождя!» и его просьба была услышана. 156 Существует немало и других хадисов на этот счет.

Следует отметить, что о тавассуле дагестанские ученые писали еще в начале века. Крупнейший дагестанский ученый, суфийский шейх и вдохновитель Кавказской войны Мухаммад Ярагский был одним из одобряющих тавассуль через шейхов. Вот что он пишет в своей книге «Асар Яраги»: «Цель восхваления шейхов - тавассуль посредством них с тем, чтобы приблизиться к Пророку (м.е.и.б.), а с посредством него - к Аллаху». Так же шейх Хасан Кахибский пишет в своей книге. Вообще, что касается суфиев, то в Дагестане нет ни одного из них, кто отрицал бы тавассуль в каком-либо его проявлении157.

Надо сказать, что противники подобного тавассуля не признают ни один из вышеперечисленных, и других хадисов как доказательство его законности. Современные салафиты, как дагестанские, так и саудовские либо отвергают сам хадис как недостоверный, либо, в случае, когда первое не представляется возможным в силу неоспоримости хадиса, по-своему истолковывают его, видя в нем подчас совершенно иной смысл. В своей полемике с салафитами шейх Мухаммад Мухтар отмечал, что «салафиты-ваххабиты имеют привычку не воспринимать доводы, даже содержащиеся в Коране, если они противоречат их учению, и интерпретируют эти доводы по своему собственному усмотрению и разумению…»158 Действительно, подобная черта была присуща многим членам джамаата, включая и самого амира Багауддина.

Однако, наша цель - лишь отразить две существующие на сегодняшний день точки зрения по данному вопросу, не стараясь выявить абсолютную истину. На наш взгляд, наиболее разумно высказывание о тавассуле одного из крупнейших современных исламских ученых Мухаммада Аль-Газали: «Грех от существующей вражды (между сторонниками и противниками тавассуля через Пророка) ложится на обе стороны. Первые (противники тавассуля) бросают в адрес вторых огульные обвинения в многобожии (ширке), вторые же приписывают своим противникам пренебрежение достоинствами Пророка (м.е.и.б.) и принижение его степени. Результатом же взаимных обвинений является раскол в рядах мусульман. Сторонникам тавассуля я бы рекомендовал приближаться к Аллаху, прежде всего так, как об этом ясно говориться в Коране и сунне, не ставя тавассуль превыше всего остального, а противникам - очистить свои мысли от подозрений и не руководствоваться страстями при вынесении суждений».159 Хотя приведенное высказывание относилось к арабам (что лишь подтверждает остроту и массовость данного спора), оно в полной мере касается и дагестанских мусульман.

Действительно, обе стороны представляют наиболее крайние позиции по данному вопросу. Суфии проявляют чрезмерность в использовании посредников перед Аллахом, призывая всех к совершению тавассуля через шейхов и упуская этим прямое обращение к Аллаху. Кроме того, вопрос тавассуля достаточно сложен, и для неграмотного в исламе человека (а таких в Дагестане большинство) существует опасность от мольбы к Создателю перейти к мольбе к созданному. Салафиты же, отвергая напрочь все доводы о законности тавассуля, переходят к прямым обвинениям в язычестве (ширке), что естественно, делает традиционалистов их непримиримыми врагами. Примечательно здесь то, что сам Ибн Абд аль-Ваххаб не отрицал тавассуль как таковой и не обвинял совершающих его в неверии (куфр) и язычестве (ширк). Вот что он пишет в своем письме Ибн Сухейму: «Что касается ваших обвинений в мой адрес в отношении высказываний, не только не слетавших с моего языка, но и никогда не приходивших мне в голову, якобы я … обвиняю в неверии всех, кто совершают тавассуль через праведников, то мой ответ на все это: «Хвала Тебе (О Аллах), это великая клевета!»»

Так же отвечая на вопрос о расхождениях в совершении тавассуля, он ответил: «Разница здесь очевидна. Одни (ученые) разрешают тавассуль через праведников, другие - только через Пророка (м.е.и.б.), большинство же ученых сошлись в его нежелательности. Однако этот вопрос относится к разделу фикха (выделено автором). И хотя мы придерживаемся здесь мнения большинства и считаем тавассуль нежелательным, мы не порицаем тех, кто прибегает к нему, так как в вопросах иджтихада (область для вынесения самостоятельного суждения) не может быть порицания. Однако порицание наше направлено против тех, кто взывает к созданному больше, чем к Создателю, и устремляются к могилам, испытывая у гробниц шейхов благоговейный страх, моля там об избавлении от невзгод, помощи в трудностях и дарования им милости. Какое же это имеет отношение к тому, кто взывает к Аллаху, очищая перед Ним свою веру и не приобщая к Нему никого, хотя и говорит: «Я прошу Тебя Твоим пророком», или посланниками, или праведниками, или же стремится к известной могиле, взывая у нее, но не взывая ни к кому, кроме Аллаха, то, поистине, это далеко от того, в чем мы обвиняем.»160

Эти слова указывают на то, что Ибн Абд Аль-Ваххаб признавал тавассуль допустимым, хотя и придерживался мнения о его нежелательности, а нежелательность (макрух) не означает запрет (харам), тем более нововведение (бид’а) или многобожие (ширк). Таким образом, в этом вопросе сегодняшние салафиты-ваххабиты отступили от позиции их наиболее известных предшественников, Ибн Таймийи и Ибн Абд аль-Ваххаба, которые, несмотря на их несогласие с тавассулем посредством созданий, никогда не обвиняли в неверии тех, кто его совершал.

И в заключение этой темы мне бы хотелось привести высказывание Хасана Аль-Банны - основателя крупнейшей исламской организации «Братья Мусульмане»: «Использование созданий Аллаха (тавассуль) при обращении к Нему с мольбой относится к вопросам разногласий в форме мольбы, а не к вопросам вероубеждения (акида)»161. То есть совершение этого действия можно охарактеризовать как правильное или неправильное, так же, как и все вопросы, относящиеся к форме поклонения. И, таким образом, данное действие лежит вне плоскости таких понятий, как вера и неверие, многобожие и единобожие.
3.3. Мольба о помощи (истигасат).

Тесно связан с тавассулем следующий вопрос. Это взывание к мертвым о помощи (исти’анат, истигасат). Именно совершение этого действия служило и служит для “ваххабитов” одной из основных причин для обвинения всех, признающих подобную форму мольбы в совершении большого многобожия (аш-ширк аль-акбар), которое влечет за собой выход из ислама. Подобные действия заключаются обычно в прямых призывах и мольбах, обращенных, чаще всего, к мертвым, с просьбой о заступничестве перед Аллахом в Судный день, избавлении от трудностей, помощи в совершении какого-либо дела и т.д. Надо сказать, что и это действие широко распространено во всем исламском мире, и, как пишет Мухаммад Газали, доходит даже до того, что люди пишут письма на могилу Имама Шафии, в которых сообщают о своих трудностях и печалях в надежде на помощь от него.162 В Дагестане вместо этого завязывают ленточки на могилах шейхов. Особенно широкий размах подобное действие приобрело среди дагестанских и чеченских суфиев и послужило, на первый взгляд, явным доказательством отхода последних от ислама. Однако, несмотря на всю кажущуюся очевидность заблуждения, необходимо взглянуть на доводы обеих сторон, приводимые из Корана и сунны.

Cалафиты приводят многочисленные аяты Корана, в которых говорится о многобожниках, как доказательство того, что прямое обращение к мертвым есть язычество. Вот что пишет один из идеологов современного “ваххабизма”, чьи книги наибольшим тиражом расходились в Дагестане и на всем Северном Кавказе, Мухаммад Зину в книге «Спасшаяся группа» в разделе «Виды величайших проявлений многобожия»: «Многобожие проявляется в обращении, помимо Аллаха, к пророкам, святым, с просьбой о благополучии или о выздоровлении от болезни. Об этом Всевышний говорит в Коране: «И не призывай, помимо Аллаха, никого другого, не могущего ни помочь, ни повредить тебе. И если ты сделаешь это, истинно окажешься в числе несправедливых» (т.е. многобожников). (сура 10, аят106) Далее он пишет: «Свидетельством того, что обращение с мольбой к умершим или к не присутствующим рядом, является многобожием, служат следующие слова Всевышнего: «… а те, кого вы призываете помимо Него, не владеют и финиковой кожицей. Если вы зовете их, они не слышат вашего зова, а если бы слышали, то не ответили бы вам, а в день Воскресения они откажутся от вашего многобожия. Никто не расскажет тебе так, как Знающий!» (сура 35, аяты 13-14)»163

В нашем распоряжении имеется переписка шейха Мухаммада Мухтара Кяхулайского с основателем джамаата селения Карамахи иорданцем Мухаммадом Али, в котором они дискутируют по наиболее острым проблемам, в том числе относительно рассматриваемой темы. На утверждение последнего о том, что подобные действия являются многобожием (ширк), выводящим человека из ислама, Мухаммад Мухтар отвечает: «Я бы с Вами согласился при условии, если человек, взывающий о помощи, в действительности опирается на того, кого он просит. Однако если иметь в виду метафорический, иносказательный смысл такого обращения, то это допускается, и ничего греховного в этом нет. А Вы, к большому сожалению, не различаете действительное от иносказательного»164. В данном случае «Вы» можно отнести ко всем представителям салафитов-ваххабитов. Далее Мухаммад Мухтар пишет: «В Коране и сунне много примеров, доказывающих возможность иносказательного смысла. Например, когда Пророк (м.е.и.б.) обратился к одному из сподвижников со словами: «Проси меня», тот ответил: «Прошу тебя о том, чтобы в раю быть рядом с тобой». (Муслим) И Пророк (м.е.и.б.) не высказал ему своего порицания потому, что в исламе допускается приписывать дело к ставшему причиной его, когда знаешь и не сомневаешься в действительном хозяине дела - Всевышнем! Это подтверждают так же слова ангела Джабраила, сказанные им Марьям: «Он сказал: «Я только посланник Господа твоего, чтобы даровать тебе мальчика чистого»». (сура 19, аят 19) На самом деле дарующий есть Всевышний. Джабраил только причина, посредник, но, тем не менее, Джабраил приписал этот дар себе. Разве не является хадис о заступничестве доказательством того, что можно взывать о помощи к кому-либо, кроме Аллаха (иносказательно) даже в тех вещах, которые доступны только Аллаху? Разве этот хадис не оспаривает Ваше мнение о том, что если кто-либо скажет: «О, посланник Аллаха, будь моим заступником!», то он становится вероотступником, приписывающим Аллаху сотоварища, так как он просит не у Аллаха о вещах, которые доступны только Всевышнему. «Кто может заступиться перед Ним без Его соизволенья?»165 (сура 2, аят 255)

Заслуживает внимания в этой связи высказывание Хасана Кахибского - одного из известнейших в Дагестане суфийских шейхов по поводу обращения к мертвым: «… прямое обращение мусульманина к кому-либо в трудности является тавассулем с целью приблизиться к Аллаху, и призыв здесь обращен к нему метафорически, но ни в коем случае не в действительности!»166

Вот что говорит Ибн Таймийя о тавассуле и взывании о помощи (истигаса): «До нас не дошли сведения о том, чтобы кто-нибудь из салафов прибегал к тавассулю и истигаса не через Пророка (м.е.и.б.)».167 Также в книге «Аль-василя» он пишет: «Что касается тавассуля посредством их самих (праведников) или их достоинства перед Аллахом, то наш ответ: не разрешается»168.

Исходя из вышеизложенного, мы можем отметить, что и в этом вопросе каждая из сторон, в принципе, имеет достаточно веские доказательства своей точки зрения. Однако, на наш взгляд, обе стороны в этом вопросе, впрочем, как и в большинстве остальных, проявляют крайности. Салафиты огульно бросают в адрес всех, совершающих тавассуль и тем более истигаса, обвинения в многобожии (ширке) и, соответственно, перестают считать их мусульманами. В то время, как тот мусульманин, который прибегает к упомянутым действиям, в действительности ждет помощи лишь от Аллаха и совершает их таким образом, как это указывалось выше, не выходит из ислама, и это совершенно очевидно. С другой стороны, рассматриваемые вопросы являются действительно очень сложными и тонкими, и грань здесь между единобожием и многобожием представляется весьма зыбкой даже для грамотного и твердого мусульманина. Большинство же дагестанцев абсолютно безграмотны в вопросах религии. Вина суфиев и официального духовенства заключается в том, что, активно призывая к тавассулю через шейхов, живых и мертвых, они совершенно не уделяют внимание объяснению единобожия и не стараются обезопасить людей от многобожия (ширка), в то время, как это является основой ислама. Как следствие подобных действий, большое количество дагестанцев, особенно сельских жителей, действительно совершают на могилах ширк и имеют убеждения, противоречащие исламу.
3.4. Нововведения (бид’а)

Нововведения (араб. бид’а) в исламе является одной из острейших проблем между салафитами и традиционалистами как в Дагестане, так и во всем исламском мире. Введение в религию новшеств (бид’а) считается одним из самых вредных и худших дел и передано, что Пророк, делая вступление перед проповедью, обычно говорил: «Наилучшая речь (повествование) - это Книга Аллаха (т.е. Коран), наилучший путь - это путь, завещанный Мухаммадом (т.е. ислам), наихудшее из дел - это новшества, и каждое новшество есть нововведение (бид’а), каждое же нововведение есть заблуждение, а каждое заблуждение ведет в Огонь». (Насаи)

Существует несколько причин столь жесткого отношения к нововведениям и строгого запрета на них, среди которых можно выделить две основные:

1. Принятие нами какого-либо добавления в религию означает согласие с тем, что Всевышний ниспослал ислам неполным, что является абсолютной ересью, ибо сказано в Коране: «Ныне Я усовершенствовал вашу религию и проявил сполна вам Свою милость, и изволением Своим назначил вам религией ислам - (Как то: покорность Моей воле)» (сура 5, аят 3) То есть, речь здесь идет о полном завершении вероустава ислама с завершением пророческой миссии Мухаммада, и поэтому любое добавление в религию будет считаться нарушением данного аята и претензией на знание большего об исламе, чем знал Пророк, и соответственно, ересью. Кроме этого, существует немало хадисов, запрещающих вводить нововведения в религию строжайшим образом, и в одной из заключительных своих проповедей Пророк уделил этому особенное внимание: «Берегитесь новшеств в делах ваших, ибо каждое новшество есть нововведение (бид’а), а любое нововведение есть заблуждение. Любое же заблуждение ведет в Огонь». (Абу Дауд, Тирмизи) А так же: «Тот, кто ввел в наше дело то, что к нему не относится, то это новшество отвергается». А в другой передаче этого хадиса: «Кто ввел в наше дело то, на что нет нашего повеления, то это новшество отвергается». (Бухари, Муслим).

2. Подтверждение добавлений в религию людьми означает предоставление человеку права вводить свои законы в том, что касается вероубеждения и поклонения. А это право всецело принадлежит одному лишь Всевышнему, и в Коране это приравнивается к многобожию: «Или у них есть сотоварищи Аллаха, которые сделали для них законным в вере то, чего не разрешил Аллах?» (сура 42, аят 21) В Коране на людей, взявших на себя право делать дозволенным или запретным что-либо, относя это к Аллаху, возлагается большой грех:

Какую б ложь вам ваши языки

Ни издавали (из корысти или суеверий),

Не говорите никогда:

«Сие - дозволено, сие - запрещено», -

Чтоб приписать Аллаху ложь.

Не благоденствовать, поистине, таким,

Кто ложь возводит на Аллаха.

Их наслаждение (от этого) ничтожно и кратко,

Зато (вечна) их кара и сурова. (сура 16, аяты 116, 117)

Таким образом, нововведения в религию отвергаются независимо от того, были ли они введены одним человеком или группой, и, поскольку никому не дается права на введение в ислам чего-либо от себя, любое нововведение является плодом заблуждения и следования страстям.169

Вышеперечисленные доводы служат обоснованием для одного из базовых принципов ислама, а именно принципа в поклонении: «Поклонение Аллаху осуществляется только установленным шариатом способом и все обряды поклонения имеют завершенный характер, так как только Аллах знает то, чем Он доволен и то, на что Он гневается, и все, что каким-либо образом связано с этим, Он разъяснил в Своей книге (Коране) языком Своего пророка (м.е.и.б.). Таким образом, поклонение осуществляется строго в соответствии с Кораном, сунной и действиями праведных предшественников (салафов)170.

В то же время существует хадис: «Тот, кто ввел в исламе хороший обычай, будет вознагражден за это (Аллахом). Награду получит он и за того, кто продолжит этот обычай, причем она не будет нисколько уменьшена последнему». (Муслим) Здесь речь идет о введении в ислам обычая, не противоречащего ему, и предоставлении людям возможности для созидания и творчества. «И помогайте одни другим в благочестии и богобоязненности, но не помогайте в грехе и вражде». (Коран, сура 5, аят 2)

Это служит обоснованием для другой базовой основы ислама - принципа человеческих взаимоотношений: взаимоотношения могут строиться в любой манере и форме, если это не запрещено шариатом. И об этом сказано в Коране: «Он уже разъяснил вам, что вам запрещено». (сура 6, аят119)

Подобное положение кратко резюмировал Мухаммад аль-Газали: «Основа в делах религии следование, в то время, как в земных - нововведение»171. Надо сказать, что разногласия начинаются уже при разделении бидъа на категории. Традиционалисты разделяют бидъа на хорошее (хасанатун) и плохое (сэйиатун), где к первому относится все, что соответствует шариату, а ко второму - все, что ему (т.е. шариату) противоречит172. Подобное разделение абсолютно отвергается салафитами, которые признают разделение на бидъа дуньявийя (мирское) и бидъа динийя (религиозное)173. Если первое разрешается в любом виде, то второе категорически отвергается.

В сущности же, как говорит Ибн Алави в своей книге «Некоторые понятия, необходимые для разъяснения»: «Обе группы единодушны в том, что нововведение, противоречащее шариату, является заблуждением, и, на самом деле, причин для объединения больше, чем для разногласий».

Кроме того, как пишет Мухаммад Газали: «Несмотря на то, что бидъа (имеется в виду порицаемые нововведения) отвергается полностью, нововведения различаются по степени вреда, подобно тому, как простуда отличается по опасности от болезней мозга. Существуют большие и малые нововведения, и для каждого из них существует свое положение. То есть, борьба против каждого из видов должна отличаться по своей жесткости. К сожалению, подчас мы видим людей, пекущихся о сохранении сунны и не делающих никакого различия между двумя разновидностями. Эти мусульмане обходятся с вводящими малые нововведения с такой же жесткостью и грубостью, как с вводящими большие, опираясь на хадис: «Каждое нововведение - заблуждение, а каждое заблуждение ведет в Огонь!» Эта характеристика в полной мере подходит и дагестанским салафитам. Нововведения разделяют на истинные и добавочные. К первым относится, например, обход гробниц, подобно обходу (таваф) Каабы, и очевидно то, что подобное действие не имеет никакой связи с религией. Ко вторым же относятся действия, имеющие под собой основу в исламе, однако принявшие формы, относительно которых в шариате нет никакого указания. Например, чтение определенных сур из Корана в определенное время или чтение определенных слов поминания Аллаха или восхваления Пророка (м.е.и.б.) (вирдов), при отсутствии на все это доказательств в шариате174. Подобные действия так же жестко отвергались дагестанскими салафитами.

Примечательно, что Хасан Аль-Банна, создатель крупнейшей фундаменталистской организации «Братья мусульмане», стремясь избежать столкновения внутри мусульманской общины, старался перевести разногласия в вопросах добавочных нововведений в область права (фикха), где, как известно, имеют право на существование различные точки зрения175.

Мы приведем здесь точки зрения двух крупнейших ученых, один из которых является апологетом салафийи и непререкаемым авторитетом для всех последователей этого движения как в прошлом, так и в наше время, в том числе и дагестанских, другой же - едва ли не самый крупный ученый шафиитского мазхаба, труды которого почитаемы во всем исламском мире и особенно в Дагестане. Первый из них, Ибн Таймийа, разделяет нововведения на языковые и вводимые в шариат. Что касается первого вида, то они разрешены, вторые же - это то, на что нет основы в шариате и они отвергаемы.176

Второй ученый, Ибн Хаджар Аль-Аскалани, пишет в своей известнейшей книге «Фатх аль-бари»: «Языковая основа слова «бидъа» (нововведение) - это введение чего-либо нового без соответствующего аналога в прошлом. Если это действие противоречит сунне, то оно порицается. В случае, когда нововведение исходит от одобряемого шариатом действия - оно является желательным, если же от порицаемого, то оно само так же порицается, в случае непопадания ни в одну из указанных категорий нововведение является дозволенным»177.

В своей книге «Основы шариатских определений» известнейший ученый-шафиит Аль-Изз ибн Абд Ас-Салям дает такое определение бидъа: «Бидъа - это явление, не имевшее место при жизни Пророка (м.е.и.б.) и оно разделяется на следующие разновидности: обязательное, запрещенное, желательное, нежелательное, разрешенное. Способ определения бидъа таков: если подпадает под обязательные положения шариата, то оно становиться обязательным, если под положения о запрете - то запрещенным и так далее. Например, изучение грамматики арабского языка для того, чтобы правильно понимать аяты Корана и хадисы Пророка (м.е.и.б.) является обязательным нововведением, так как изучать шариат является обязательным, а его изучение невозможно без изучения грамматики. Таким образом, то дело, лишь с помощью которого совершается обязательное (предписание шариата), так же становится обязательным.»178 К запрещенным бидъа он относит все существующие тогда (книга написана в начале 13 в.) течения в исламе, как кадариты, мурджииты, джабариты и т. д. К желательным же нововведениям ученый относит, в числе прочих и изучение тонкостей тасаввуфа (суфизма).179

Имам Аль-Канви резюмировал мнения ученых по поводу хадиса «Каждое нововведение - заблуждение…» в своей книге «Подарок для оживления сунны»: «Существует два мнения ученых по этому вопросу:

1. в этом хадисе речь идет только о порицаемом нововведении, и разделяют нововведения на обязательные, одобряемые, дозволенные, запрещенные и нежелательные. Абу Наим в своей книге «Драгоценные слова праведников» приводит слова имама Шафии: «Нововведения делятся на две категории: 1) противоречащее Корану, сунне Пророка (м.е.и.б.), наследию сподвижников Пророка (асар), и тому, в чем сошлись мнения ученых (иджмаа); такого рода новшества есть ересь, отклонение от правильного пути; 2) то, что не противоречит перечисленному; в этом случае нововведение не является порицаемым новшеством». Подобной точки зрения придерживаются такие ученые, как Иззуддин ибн Абд Ас-салям, Ан-навави, Суюти и др. Это мнение сводится к тому, что бидъа, противоречащее Корану и сунне является порицаемым и запретным, а все, что соответствует этим двум источникам, не порицается;

2. в этом хадисе речь идет о нововведении в шариат, и все, что не имеет аналога в шариате, отвергается.

Из вышеизложенного ясно, что все ученые единодушны в том, что нововведение, противоречащее шариату, отвергается. Однако вопрос в том, как быть с многочисленными нововведениями, в принципе имеющими основу в шариате, однако не имевшими место при Пророке (м.е.и.б.) и во времена праведных халифов? Именно вокруг подобных нововведений разгорелся жаркий спор во всем исламском мире, в Дагестане же этот спор привел к расколу общины и непримиримой вражде между мусульманами.

Амир Исламского Джамаата Дагестана Багауддин Мухаммад назвал четыре причины появления бид’а вообще, и в частности, в Дагестане:

1. невежество, которое является основной причиной отхода людей от истинного ислама;

2. следование за своими страстями в ущерб следованию шариату;

3. фанатичное отношение и следование за своими предками;

4. уподобление неверным в привычках и наклонностях.180

Само же бид’а он относит к разряду тягчайших грехов, намного хуже прелюбодеяния, воровства и т.д. так как совершающий бид’а не осознает своего заблуждения, и нет надежды на его раскаяние. О таких людях Багауддин приводит аят из Корана:

«Скажи: «Не сообщить ли вам про тех,

Кто понесет от дел своих наибольшие потери?

Тех, чьи усилия впустую

Были потрачены (в их жизни на земле), -

Они же думали, что делают прекрасные дела»». (сура 18, аяты 103-104)181

Сами нововведения (бид’а) Багауддин делит на три вида:

1) ведущие в куфр (неверие), или ширк (язычество). К таким он относит обход вокруг могил как вокруг Каабы (практикуется в Чечне), просьба, обращенная к мертвым (истигаса), что весьма распространено в Дагестане, а так же утверждения о том, что Аллах находится везде своей сущностью (подобные утверждения можно встретить среди дагестанских суфиев);

2) ведущие к ширку. Например, путешествие к далеким могилам и постройка на могилах мавзолеев (оба этих действия так же очень широко распространены в Дагестане и Чечне);

3) бид’а, просто являющееся греховным, например, отказ от женитьбы.182

Соответственно, совершающих первый вид бид’а он относит к кафирам (неверным) и мушрикам (язычникам), вышедшим из ислама, второй - к грешникам, находящимся на грани выхода из ислама, третьих - просто к грешникам. Естественно, такая классификация превращала большинство мусульман Дагестана, особенно суфиев, так как упомянутые действия практикуются именно ими, в его злейших и непримиримых врагов.

Практически все спорные вопросы между традиционалистами и салафитами в Дагестане так или иначе относились к проблеме бид’а. Салафиты относили к бид’а большинство обрядов, связанных с умершими и с кладбищами (что, надо признать, в большинстве случаев таковым и является), многочисленные мелкие аспекты основных обрядов (молитвы, поста, хаджа), а так же, что самое важное, существование суфизма. “Ваххабиты” отказывались молиться за имамом, вводящим нововведения, что приводило к открытому расколу сельских общин, когда в одной мечети одновременно проводилось два пятничных моления. Суфии же, в свою очередь, назвали бид’а само существование салафитского-ваххабитского движения.

3.5. Мавлид

Мавлид (араб. день рождения) - это мероприятия, посвященные дню рождения Пророка. Мавлид является еще одним предметом разногласий и ожесточенных споров между традиционалистами и салафитами в Дагестане. Хотя, как и во всех других спорных вопросах между ними, разногласия между учеными по поводу проведения мавлида существуют уже несколько столетий.

Надо сказать, что этот вопрос так же неоднократно поднимался еще в дореволюционном Дагестане, и уже тогда выявились разногласия между дагестанскими учеными о правомочности проведения мавлидов с точки зрения шариата. Вот что пишет в 1915г. крупнейший дагестанский ученый Али Каяев в статье «Мавлиды у нас», опубликованной в газете «Джаридату Дагестан», выходящей на арабском языке: «Мавлид не проводился ни при жизни Пророка , ни во времена его сподвижников, ни во времена Омеядского и Абасидского халифатов. Он появился лишь в 7в. хиджры, когда был введен одним из Фатимидских правителей, посчитавшим его хорошим нововведением и народ так же одобрил проведение мавлида, исходя из того, что этот день достоин для выделения и отмечания и отсутствия прямого запрета на его проведение. Естественно, все это делалось, не преступая рамки дозволенного в исламе, и первые мавлиды были свободны от искажений и каких-либо отступлений от шариата. День рождения Пророка - это день, заслуживающий почитания и уважения, и не запрещается празднование его, но в рамках шариата и исламской этики. Однако», как пишет Али Каяев, «люди уничтожили всю пользу от мавлида тем, что изобрели неподобающие, постыдные и отвергаемые поступки; смешали мавлид с ними, что привело к тому, что многие ученые выступили против проведения мавлида». Далее он пишет: «Что касается мавлида в Дагестане, то к нам он пришел уже в извращенной форме, наполненный разными противоречащими шариату действиями. Дагестанцы же приняли его полностью и усердствовали в его праздновании, сопровождая обильными застольями, и стали тратить на проведение мавлида такие суммы, одной десятой от которых они не тратят на науку, образование и другие общественные нужды. Они выбирают для декламации касыд лучших и наиболее искусных в этом певцов, наслаждаясь их голосами, хотя и не понимая ни единого слова. К тому же суфии добавляют в мавлид перечисление имен своих и предыдущих шейхов, награждая их эпитетами, подобных которым нет ни у Аллаха, ни у Пророка 183.

«Так же среди порочащих поступков», пишет Али Каяев, «то, что большинство дагестанцев особо приглашают богатых людей на свои мавлиды».

«В основном в чтении мавлида заняты определенные люди с хорошим голосом. Распределением же занимаются суфии, определяя, к кому идти сегодня, к кому завтра, к кому послезавтра, и не случается, чтобы эти певцы и организаторы участвовали в двух мавлидах в один день, так как в таком случае они не смогли бы отдать должное второму угощению».

Ибн Будайчи пишет в этой же газете, что «многие дагестанцы устраивают мавлиды и расточают на них большие суммы денег, не заботятся о бедных и нуждающихся, вдобавок к этому имеет место смешение мужчин и женщин, слушание возбуждающих стихов и песен, побуждающих к соблазнам и низменным страстям».184

В третьей статье Али Каяев описывает мавлид, соответствующий шариату: «В основе же своей мавлид представляет собой действие, когда собираются люди для поминания Аллаха и Его Пророка, рассказывая его жизнеописание, воспитывая в себе те благородные качества, которыми отличался пророк Мухаммад , и многие ученые продолжили этот обычай, видя в нем неоспоримую пользу для мусульман».185

«Если мавлид представляет собой поминание Аллаха, то это похвально, ибо сказано в хадисе: «Когда бы ни собрались люди для поминания Аллаха, непременно окружают их ангелы и нисходит на них милость и спокойствие». Поминание Аллаха включает и чтение Корана, и восхваление Пророка и т.п. из числа предписанного шариатом. Таким образом, как таковой мавлид не запрещен, и порицаем мы его только из-за добавления в него множества запрещенных действий»186.

После революции этот вопрос так же неоднократно поднимался на страницах уже журнала «Баян аль-Хакаик», выходившем тоже на арабском языке, и в нем редакция журнала признала законность, с точки зрения шариата, проведения мавлида как на арабском, так и на любом другом языке, отдавая предпочтение языку, понятному для всех присутствующих.187

Что касается современности, то в рассматриваемый нами период, т.е. последние 10 лет вопрос о допустимости мавлида стоял довольно остро и стал еще одним поводом для разделения мусульман на два лагеря.

На современном этапе празднование мавлида в Дагестане мало чем отличается от мавлида, описанного Али Каяевым. Его празднование не обязательно связывают только с днем рождения Пророка . Оно приобрело более обобщенный смысл, и сегодня мавлиды устраивают в связи с годовщиной смерти, рождением ребенка, наступлением круглой даты и в связи с празднованием других знаменательных событий в жизни мусульман. Нынешние салафиты с не меньшей жесткостью, чем их предшественники, выступили против мавлидов, видя в них множество несоответствий с шариатом.

Вот основные доводы “ваххабитов”, отвергающих мавлид:

1 - превращение мавлида в один из религиозных обязательных обрядов настолько, что человек, отрицающий его, приравнивается к отрицающему одно из установлений ислама, в то время, как мусульмане первых трех «золотых» веков ислама его не совершали;

2 - превращение дня рождения Пророка в праздник для мусульман, что так же не имело место в первые три поколения мусульман;

3 - уподобление в этом христианам и иудеям;

4 - превращение мавлида из ежегодной церемонии в практически каждодневное мероприятие, одинаковое по содержанию, и, соответственно, не приносящее пользы;

5 - мавлид зачастую служит поводом для совместного нахождения мужчин и женщин;

6 - использование музыкальных инструментов;

7 - мавлид стал предметом хвастовства и чем-то вроде освящения, когда люди, далекие от выполнения предписаний ислама, после заселения в новую квартиру, по случаю свадьбы или по другим поводам приглашают домой мулл для совершения мавлида и через это некоего «освящения» жилища;

8 - добавление в мавлиды выдуманных историй о Пророке ;

9 - чрезмерности в восхвалении Пророка , что выражается в приписывании ему качеств, не присущих ему, а так же в обращении к нему о спасении от ада и т.п., что расценивалось членами джама,ата как ширк аль-акбар (величайшее многобожие) и, таким образом, выходом из ислама;

10 - превращение мавлида в средство обогащения и чревоугодия, поскольку чтецам мавлида обязательно накрывают пышные столы и одаривают подарками и отсюда обвинение в неискренности и поминании Пророка не ради Аллаха, а ради земных наслаждений.

Учитывая, что мавлид признают и регулярно совершают почти все дагестанские ученые, вызов был брошен всем. И, как мы видим из вышеперечисленных обвинений, в числе прочих было предъявлено обвинение в ширке (многобожии), что является величайшим грехом в исламе и лишает человека права называться мусульманином. То есть, в очередной раз, вопрос перешел в категорию вероубеждения (акыда), где используются не термины «правильность» и «неправильность», а термины «единобожие» и «многобожие» и «вера» и «неверие». Это явилось еще одним фактором разделения традиционалистов и салафитов на два непримиримых лагеря.

Надо заметить, что в этом вопросе мнение салафитов, как дагестанских, так и саудовских, не совсем соответствует мнению их предшественников, имамов салафитского движения. Вот что говорит по поводу празднования мавлида апологет салафийи и наиболее почитаемый и цитируемый современными “ваххабитами” Ибн Таймийя в своей книге «Необходимость наставления на прямой путь»: «Что касается введения этого (мавлида) некоторыми мусульманами, подражая ли христианам в праздновании ими дня рождества Исы (Иисуса), или из любви к Пророку и желая возвеличить его, то, быть может, Аллах вознаградит их за их любовь и усердие (иджтихад), хотя этого не делали предки (салаф), несмотря на потребность и отсутствие запрета на его совершение».188

А вот что пишет его ученик, так же один из величайших ученых, толкования Корана которого пользуются одинаковой популярностью среди представителей всех течений в исламе Аль-хафиз ибн Касир: «Султан Музаффар, один из великих, благороднейших и щедрейших государей, оставивший прекрасный след в истории ислама, устраивал по случаю дня рождения (мавлида) Пророка колоссальные празднества, и воистину, наряду с доблестью, отвагой и решимостью он обладал блестящим умом, глубокими знаниями и был справедливым, да помилует его Всевышний»189. Как видно из этих высказываний, оба этих ученых не только не отрицали правомерность проведения мавлида, но даже одобрительно высказались об этом нововведении.

В то же время необходимо отметить явное отличие того мавлида, о котором говорят Ибн Таймийя и Ибн Касир, от мавлида в Дагестане. Причем, как пишет Али Каяев еще в начале 20 века, в Дагестан мавлид пришел уже наполненный всякими извращениями шариата. То есть, с начала 20 века и по сей день, учеными-традиционалистами не было приложено никаких усилий для того, чтобы очистить мавлид от новшеств и противоречащих шариату действий.

Однако в нашем распоряжении имеется ответ шейха Мухаммада Мухтара на большинство из предъявленных обвинений по поводу в письме к джама,ату селения Карамахи.

«Что касается мавлида, то мы разрешаем его и утверждаем законность его совершения. Вы считаете мавлид нововведением (бид’а) в религии, в то время, как нововведением считается все, относящееся к поклонению, но не имеющее основы в шариате. Мавлид же представляет собой восхваление Пророка , упоминание его достоинств и жизнеописания. Допустимость этого подтверждается самим Кораном: «Воистину, ты (человек) великого нрава». (сура 68, аят 4), «…и возвысили твое поминание» (сура 94, аят 4), а так же другие аяты и хадисы, восхваляющие его. Согласившись на том, что мавлид не что иное, как восхваление Пророка и упоминание его достоинств, я не вижу новшества, кроме как в названии, но не в действии. Что касается собирания людей в одном месте именно для совершения подобных действий, то это тоже новшество, но ведущее к благому, как, например собирание Корана в одну книгу, или написание книг о Пророке и т.д. Подобные дела одобряются шариатом, и доказательством тому служит хадис: «Тому, кто ввел в ислам хороший обычай, полагается награда за это (от Аллаха), а так же награда всех, кто последовал за ним, не уменьшая их награды ни в чем». (Муслим)

Что же касается ваших обвинений в том, что при чтении мавлида собираются вместе мужчины и женщины, используются музыкальные инструменты, а так же использование мавлида как повод для хвастовства и другие обвинения, на основании которых вы запрещаете мавлид, то наш ответ на это:

Все, о чем вы говорите, порицаемо само по себе и не имеет отношения к сущности самого мавлида, тем не менее, наличие этих отклонений не умаляет достоинства самого действия, как, например, молитва человека на отнятой земле или в украденной одежде не умаляет достоинства самой молитвы. И, наконец, мавлид служит средством для увеличения любви к Пророку , без которой, как известно, не достичь полной веры. Таким образом, все, что служит средством для увеличения любви к Пророку похвально и одобряемо».190

Что касается обвинений в приписывании Пророку божественных атрибутов и обращений к нему о спасении от Ада, то ученые-традиционалисты объясняют это как метафору, и что все это говориться в переносном смысле.191

Как мы видим, в этом вопросе, также, как и в остальных, каждая из сторон приводит свои доводы из Корана и Сунны о разрешенности проведения мавлида. Надо также признать, что дагестанские ученые сами не согласны с упомянутыми выше отклонениями от шариата при проведении мавлида. Об этом свидетельствует приведенное выше письмо шейха Мухаммада Мухтара, а так же дискуссия имама соборной мечети г.Хасавюрт Мухаммада Саида с амиром ИДД Багауддином Мухаммадом. Однако согласие традиционалистов с недопустимостью отходов от шариата в мавлиде не послужило поводом для примирения хотя бы по этому вопросу, что лишний раз подтвердила упомянутая встреча в селе Первомайское. Основной причиной здесь, на наш взгляд, явилось абсолютное неприятие чужой точки зрения обеими сторонами и полное исключение возможности хоть малейшей ошибки в собственных убеждениях. Можно утверждать, что, несмотря на уже определившуюся отчужденность, именно амбиции и нежелание идти на какие-либо уступки стали преградой для примирения между дагестанскими мусульманами.

3.6. Иджтихад и таклид.

3.6.1. Ученые об иджтихаде и таклиде.

Иджтихад в переводе с арабского означает приложение усилий, старание, усердие в каком-либо деле. Что касается шариатского термина иджтихад, то он означает приложение ученым всех своих усилий для исследования, скрупулезного изучения, разработки отдельных положений шариата. Таким образом, муджтахид - это ученый, имеющий право самостоятельно выносить решения по вопросам мусульманского права, достигший высшей ступени знаний в богословских юридических науках. Иджтихад имеет две разновидности:

1 - изучение положений шариата и их разъяснение;

2 - разработка этих положений и вынесение нового решения по ним в соответствии с требованиями времени.192

Что касается таклида, то прямой перевод этого слова подражание кому-либо или следование. Шариатский же термин таклид означает следование за одним из четырех имамов-основателей мазхабов (Абу Ханифа, Малик, Шафии и Ахмад) во всех вопросах, имеющих отношение к религии.193

Спор относительно иджтихада и таклида не нов и тянется на протяжении столетий, находя своих сторонников и противников во всех странах исламского мира. В этом вопросе существуют три позиции: радикальная, т.е. полностью отвергающие следование за кем-либо и призывающие следовать за Кораном и сунной в чистом виде, самостоятельно принимая решения на основании этих двух источников (именно такой позиции придерживался лидер радикального крыла дагестанских “ваххабитов” Айуб); ортодоксальная, утверждающая о закрытии «дверей иджтихада» с уходом трех поколений лучших мусульман и формированием четырех мазхабов, ссылаясь на хадис: «Лучшие люди (живут) в мой век, затем следующие за ними, затем следующие» (этой точки зрения придерживаются дагестанские традиционалисты и суфии); умеренная, допускающая, в принципе, следование какому-либо мазхабу, сверяя, однако, свои действия с Кораном и сунной, так как никто из ученых не застрахован от ошибки (это позиция большинства дагестанских салафитов). Вместе с тем, они говорят о необходимости иджтихада в связи с учетом реалий и изменением ситуации. Однако одни из них считают, что это право остается лишь за крупнейшими учеными, отвечающими требованиям иджтихада, другие предоставляют такое право любому мусульманину, обладающими познаниями в исламских науках. Третья группа, куда, надо сказать, входят крупнейшие ученые прошлого и современности, осуждает слепую приверженность одному мазхабу. Вот что говорит по этому поводу известнейший современный ученый Мухаммад аль-Газали: «Мы, и вместе с нами все здравомыслящие люди, выступаем против того, чтобы считать мнение какого-либо ученого частью религии, и то, что не соответствует его мнению - выходящим за рамки ислама. Подобная косность и закостенелость приносит огромный вред исламу и подрывает его единство. Ведь сказал Всевышний: «…совершайте молитву и не будьте из числа многобожников, - из тех, что разделили свою религию и стали партиями (сектами), где всякая партия довольна тем, что у нее». (сура30, аяты31-32) 194

Дагестанские традиционалисты же придерживаются здесь другой точки зрения, ссылаясь на слова многих ученых шафиитского и ханафитского мазхабов, в частности, на следующие слова известного толкователя Корана, ханафита Ахмада Ас-сави: «Не разрешается следовать ни за одним, кроме четырех мазхабов, даже если он будет соответствовать словам сподвижников, изречению Пророка (м.е.и.б.), и даже аятам Корана. Вышедший из 4-х мазхабов есть заблудший, вводящий в заблуждение других, что порой может привести его к вероотступничеству (куфр), так как следование за Кораном и сунной по своим поверхностным соображениям является главным отступничеством».195 Вышеприведенное высказывание наиболее ярко характеризует позицию большинства дагестанских ученых в отношении следования мазхабам, которая характеризуется как таассуб, что означает «жесткая приверженность одной точке зрения».

Вот что говорит о мазхабах Мухаммад аль-Газали: «Слово «мазхаб» означает лишь точку зрения ученого в том, что касается его понимания священного писания. Точка зрения же не обладает непогрешимостью и святостью, ведь это лишь размышления человека о божественном откровении».196

Об этом же точно и доходчиво говорит один из исламистских теоретиков, глава оппозиционной саудовскому королевскому режиму организации Комитет защиты законных прав (КЗЗП) Мухаммад аль-Масари. "Иджтихад - это человеческий процесс, и он не застрахован от ошибок. Результат иджтихада не является ни Откровением, ни шариатом. Он - понимание муджтахидом или факихом (знатоком Корана и Сунны, исламским правоведом) Откровения и шариата. То же самое должно быть сказано и о подавляющем большинстве положений, содержащихся в книгах по фикху (исламскому правоведению). И в принципе является неподобающим, нескромным и вызывающим говорить: "Это - установление Аллаха" или "[это] - норма ислама". Более подходящим и скромным будет такое утверждение: "Это - мое понимание установления Аллаха или нормы ислама"197.

Поистине, расхождения в понимании чего-либо - вещь вполне естественная, и представить себе единую точку зрения всей исламской уммы на религиозные тексты представляется невозможным.198

Вот что пишет об иджтихаде и таклиде известнейший ученый Юсуф аль-Карадави, которого сегодня считают одним их достигших степени иджтихада:

«В действительности, иджтихад и таклид необходимы в любое время и в любом месте. Таклид необходим простым людям, не достигшим степени иджтихада. Каждому из них лучше следовать за одним из имамов, изучая, прежде всего именно его мазхаб, особенно в том, что касается обрядов поклонения.

Что касается иджтихада, то он необходим в связи с изменением жизни под влиянием времени, жизненного уклада, ситуации. И если бы живы были сейчас муджтахиды из числа наших предков, то они вынесли бы другие решения по многим вопросам. Аллах дал разум всем поколениям и прогресс в общественной жизни должен идти в ногу с прогрессом в религиозной. Смысл же иджтихада не состоит в том, чтобы дезавуировать труды предыдущих ученых, напротив, наука прогрессирует, лишь используя положительный опыт поколений наряду с новыми идеями и мыслями современности. Иджтихад же преследует три цели:

1 - пересмотр наследия ученых;

2 - возврат к достоверным текстам и формирование фикха по ним в свете общих направлений шариата;

3 - вынесение решений по возникающим с течением времени новым вопросам и проблемам.

Муджтахид должен быть, прежде всего, богобоязненным и справедливым человеком, он должен быть ученым, великолепно знающим Коран и сунну, причины ниспослания аятов, отмененные аяты и хадисы, досконально знать мазхабы и расхождения между мазхабами, быть сведущим в грамматике арабского языка и т.д.

Однако существует несколько правил относительно иджтихада, соблюдение которых необходимо:

1 - иджтихад не касается вопросов, по которым существует окончательное решение, например, иджтихад не может быть произведен по таким вопросам, как обязательность поста, запрет свинины или вина, и т.п.;

2 - нельзя переводить установления шариата из одной категории в другую, например окончательные установления в разряд сомнительных и наоборот;

3 - нельзя подгонять священные тексты под принятое решение;

4 - мы не ставим перед собой целью борьбу со всем новым, даже если оно принесет пользу. Мы должны различать между основой и разновидностью, между общим и частным, между целями и средствами. Что касается первого, то тут мы должны проявлять твердость, во втором же допускать мягкость;

5 - муджтахид тоже человек и может ошибиться».199
3.6.2. Иджтихад и таклид в Дагестане.
В Дагестане проблема иджтихада и таклида так же существовала и обсуждалась еще в дореволюционные времена. Сохранилась переписка между шейхом Назиром из Доргели и шейхом Юсуфом кади из Джангутая по поводу иджтихада и таклида, датированная 1263г. хиджры, т.е. 1841-1842гг., в которой были отражены две общепринятые точки зрения разрешающая и запрещающая иджтихад. Для нас важно здесь отметить само существование разногласий по этому вопросу еще в первой половине 19-го века.

В начале века эта проблема была отражена так же и на страницах известной нам газеты «Джаридату Дагестан» на арабском языке, где на эту тему было написано несколько статей. Автором был тот же Али Каяев, выпускник университета Аль-Азхар и ученик Мухаммада Рашида Рида. В своих статьях Али Каяев призывает к иджтихаду, приводя в доказательство высказывания самих имамов-основателей мазхабов, призывающих следовать Корану и сунне и не отдавать предпочтение их словам перед двумя этими источниками. Кроме этого он приводит и другие доказательства, в том числе А.Каяев называет многих ученых-последователей мазхабов, действующих в различных вопросах на основании иджтихада, особенно шафиитов.200

Шейх Мухаммад из Мухука выступил с речью на 2-ой конференции дагестанских ученых, состоявшейся в г. Буйнакске в феврале 1925г., где он призвал собравшихся к освобождению от оков таклида и следованию пути праведных предков (салаф), отбросив нововведения и отклонения. Шейх не призывал к иджтихаду каждого, понимая, что это ведет к анархии, но он говорил о некоторой свободе в принятии фетв, учитывая новые веяния времени и появление многих вопросов, не освещенных в Коране и сунне.

В журнале «Баян аль-Хакаик», так же выходившем на арабском языке, в статье Ибрагима Хаджи следующие таклиду были подвергнуты критике, и он разделил их на два вида: следующие за чем-либо, опираясь на доказательства из Корана и сунны и призывающие людей не следовать слепо за кем-либо, и губящие себя и других, следуя за своими отцами и дедами и отвергая разумный критический взгляд с точки зрения Корана и сунны.201

Что касается противоположной точки зрения, то основными ее выразителями были суфийские шейхи. Вот что пишет об этом шейх Хасан из Кахиба в своей книге «Аль-бурудж Аль-мушайада»: «Иджтихад прекратился сотни лет назад, по единодушному мнению ученых-последователей мазхабов, на которых мы полагаемся, и которые являются хранителями религии. На сегодня мусульманину не остается ничего иного, кроме следования одному из четырех мазхабов в связи с трудностью самостоятельного понимания и изучения Корана и сунны. Он должен следовать за Кораном и сунной в том виде, в каком ее понимал ученый его мазхаба и его продолжатели, разработавшие и дополнившие все спорные и неясные вопросы на протяжении поколений, и никогда мусульманская умма не собьется с пути, следуя за ними! Что касается иджтихада, то претендовать на него сегодня может лишь человек, ущербный и разумом и религией»202.

Шейх Абдурагим из Аймака в своей книге «Кунуз Аль-ахкам» так же касается вопроса таклида и приводит многочисленные высказывания имамов-основателей мазхабов и их последователей, где они запрещают бездумное следование за ними. Он так же приводит аяты из Корана, запрещающие, по его мнению, таклид, в частности: «…и когда им говорят: «Следуйте за тем, что ниспослал Аллах!» они отвечают: «Мы последуем за тем, на чем мы застали наших отцов!»» (сура2,аят85)

Шейх проводит разницу между следованием за каким-либо ученым и таклидом, где таклид у него это бездумное следование, не требуя доказательств, что он осуждает.203

Как мы видим, спор вокруг иджтихада и таклида имеет в Дагестане более чем вековую историю. Так же, на наш взгляд, важно отметить, что сторонниками таклида и противниками иджтихада в Дагестане всегда были суфии. Подобное положение сохранилось и сегодня.

В то же время, крупнейшие современные ученые суфийского направления не выступают против иджтихада как такового. Вот что пишет известный ученый Ибн Алави в своей книге «Путь предшественников (салафов) в понимании священных текстов»: «Мы не противостоим открытию «дверей иджтихада», но они открыты лишь для тех, кто достоин этого». Далее он приводит аяты из Корана, обосновывающие законность иджтихада: «А когда к ним придет какое-нибудь дело, безопасное или опасное, они разглашают об этом. А если бы они вернули его к Посланнику и к обладающему властью у них, тогда узнали бы его те, которые стараются проникнуть внутрь его» (сура 4, аят83), а так же: «На вас греха не будет в том, коль ошибетесь вы, а грех лишь в том, что замышляло ваше сердце. А Аллах - Прощающ, Милосерд!» (сура 33, аят 5)204

Также на этот счет существует достоверный хадис Пророка (м.е.и.б.): «Если выносящий суждение вынес суждение, (тем самым) совершил иджтихад и попал в цель, то ему двойное воздаяние (от Аллаха). А если выносящий суждение вынес суждение, (тем самым) совершил иджтихад и ошибся, то ему (простое) воздаяние (от Бога)».

Вот как отвечает на вопросы о таклиде и иджтихаде крупнейший на сегодняшний день суфийский ученый Рамазан Бути в своей книге «Аллямазхабийя»:

- Надо ли мусульманину следовать одному из четырех мазхабов?

- Это необходимо для него, пока он не в состоянии самостоятельно выносить решения, основываясь на основных источниках. Однако не следует проявлять здесь фанатичность, и мусульманин вправе оставить один (мазхаб) и перейти в другой.

- Что значит проявлять фанатичность (таассуб)?

- Это значит, увидев явное доказательство, противоречащее твоему мазхабу, отбросить его в пользу своего мазхаба.

- Открыты ли сейчас «двери иджтихада»?

- Безусловно открыты, были и будут (выделено автором). И никто не вправе закрывать их. Но для иджтихада существуют определенные условия, и никто не имеет права играть злоупотреблять этим. 205

Это мнение крупнейшего на сегодняшний день ученого-последователя суфизма, имя которого известно во всем мире, особенно в Дагестане. А вот что сказал Багауддин Мухаммад на конференции в мае 1997-го года в ответ на вопрос о признании мазхабов: «Мы признаем имамов-основателей мазхабов как великих ученых». На последующий вопрос о принадлежности к одному из них он ответил: «Поскольку я вырос в шафиитском мазхабе, то к шафиитскому, но мы стараемся не нарушать и другие мазхабы».

Упомянутый выше Бути говорит: “Следование мазхабу (мазхабийа) есть не что иное, как следование простого народа или же любого человека, не достигшего степени иджтихада, за каким-либо имамом-муджтахидом, причем не важно, следовать ли постоянно за одним, или же переходить от одного к другому. И на самом деле те, кто называют себя салафитами, непременно следуют какому-либо из мнений имамов (т.е. мазхабу), независимо от того, признают они это или нет”.206

Как мы видим, в вопросах иджтихада и таклида позиция дагестанских традиционалистов не соответствует точке зрения даже их «единомышленников» суфийских ученых современности. В то время как дагестанские салафиты в этих вопросах наиболее близки к мнению большинства крупнейших современных ученых.

Система иджтихада (как нормотворчества на основе Корана и правильной Сунны) не задана в однозначном и детализированном виде Кораном и Сунной, а сама является результатом иджтихада, т.е. человеческой интерпретации результатов Божественного Откровения. Тем самым любой мусульманин обладает правом подвергнуть сомнению и даже отвергнуть какие угодно результаты иджтихада какого бы то ни было религиозного ученого (факиха - законоведа, теолога - мутакаллима, муфтия и кадия, халифа или султана) как сугубо человеческие идеи - притом, что они могут сколько угодно представляться в качестве рациональных, правильных, прогрессивных (или, если кому нравится, консервативных) и даже соответствующих Корану и Сунне.

Сомнение в истинности (правильности, соответствии Божественному Откровению) имеющихся интерпретаций, чем бы это сомнение ни вызывалось и ни мотивировалось, оставляет верующему мусульманину, если он остается в рамках ислама, один путь. Отказавшись от всех сомнительных (повторим: сомнительных, ибо человеческих) интерпретаций, обратиться к абсолютно достоверному первоисточнику - результату Божественного Откровения, т.е. к Корану и к практике мусульманской общины того периода, когда ее жизнь направлялась Божьим Посланником - Пророком Мухаммадом, получившим Божественное Откровение, и его соратниками - первыми мусульманами (включая Праведных Халифов - Абу-Бакра, Омара, Османа и Али, которые наследовали Пророку (м.е.и б.)). Предполагается, что только в этом случае можно установить (точнее, восстановить) те нормы и правила жизни общины, которые гарантированно истинны, ибо имеют Божественный источник (Откровение). На этот счет существует известный хадис (точнее, хадисы, есть несколько вариантов) Пророка Мухаммада, в котором говорится, что после его смерти исламская община расколется на семьдесят три секты, из которых все попадут в адский огонь, кроме одной, состоящей из "тех, кто держится [точно] того, что я (т.е. Пророк) и мои сподвижники сегодня".
3.7. Посещение кладбищ и чтение Корана на могилах.

Один из наиболее спорных вопросов между дагестанскими салафитами и традиционалистами касается посещения кладбищ и похоронных обрядов, а так же чтения Корана на могилах. Дело в том, что в Дагестане сохранились и прижились различные обряды, связанные с мертвыми и шариатская правомерность большинства из них, по меньшей мере, вызывает сомнения. В этой главе мы попытаемся рассмотреть основные из них и отразить позиции двух сторон, ссылаясь так же на мнения арабских ученых, учитывая, что противоречия в этой области, как и во всех других вопросах, возникли достаточно давно и зародились не в Дагестане.

Вопреки расхожему мнению, салафиты не отвергают посещение могил, более того, считают это весьма желательным, исходя из хадиса: «Навещайте могилы, потому что они напоминают вам о смерти». (Муслим, Ибн Маджа, Тирмизи) Однако посещение могил, по их мнению, может совершаться только с тремя целями: вспоминание о смерти (что побуждает к раскаянию в грехах и совершению благих поступков), приветствие покойных и мольба за них о прощении. Если первое обосновано упомянутым хадисом, то второе и третье так же подтверждается несколькими хадисами, в частности известно, что Пророк говорил, придя на кладбище: «Мир вам, жители загробного мира из уверовавших и мусульман! Поистине, мы последуем за вами, если будет угодно Аллаху. Я молю Его о прощении для вас и для нас». (Муслим)

Лидер дагестанских ваххабитов Багауддин Мухаммад разделяет посещение могил (зиярат) на три вида:

1. соответствующее Сунне (зиярат суннийа);

2. сопряженное с нововведениями (зиярат бидъийа), (хотя и не выводящее из ислама), к коим он относит путешествие к могилам с целью мольбы возле них, что очень широко распространено в Дагестане, как среди суфиев, так и простых мусульман. В этом он основывается на хадисе: «Не разрешается совершать путешествие (с целью поклонения) кроме как к трем мечетям: Священной мечети (в Мекке), моей мечети (в Медине) и мечети «Аль-Акса» (в Иерусалиме)». (Бухари, Муслим)207 Надо сказать, что первым, кто на основании этого хадиса запретил держать путь к могиле Пророка и тем более праведников, был Ибн Таймийа, один из виднейших представителей салафитского движения, за ним следовал в этом запрете Ибн Абдуль Ваххаб208, а так же сегодняшние салафиты209.

3. содержащее в себе элементы язычества (зиярат ширкийа), например просьба, обращенная к мертвым, прикосновение к могилам, целование их, взятие оттуда земли для благодати (бараката), а так же привязывание лоскутков на ограды могил, загадывая желание или просьбу210. Надо сказать, что все эти явления распространены практически по всему Дагестану и происходят у всех святых мест (зияратов), которых насчитывается 839, причем за последние десять лет их число выросло в шесть раз211.

Таким образом, по мнению салафитов, большая часть дагестанцев погрязла в ширке (язычестве), о чем они открыто и заявляли. Все остальные действия, сопряженные с посещением могил и похоронным обрядом, такие как раздача милостыни (садака) на кладбищах, установка на могилах памятников и тем более строительство гробниц, отмечание родственниками 7, 40, 52 дней и годовщины со дня смерти, приготовление угощения по этому поводу они считали запретным нововведением (бид’а). Все вышеперечисленные обряды очень широко распространены по всему Дагестану и, большей частью, имеют суфийский оттенок.

Еще один предмет острых разногласий - чтение Корана на кладбище. Этот обряд прочно укоренился во всем Дагестане, и не существует ни одного села, где после погребения умершего на его могиле не читался бы Коран.

По шариату обязанностей в отношении покойного четыре: омыть его, завернуть в саван, прочитать за него молитву и похоронить его так глубоко, чтобы звери не смогли раскопать тело (исключение составляют убитые в джихаде, в отношении их применяется только последнее). Что касается чтения Корана на его могиле, то это действие, несмотря на спорность его правомерности, прочно укоренилось в сознании дагестанцев как совершенно необходимое, несмотря на отсутствие религиозности и понимания смысла этого действия среди большей части населения. На сегодняшний день во всем Дагестане нет ни одного селения, где после смерти человека на его могиле не читался бы Коран. Более того, во многих селах на могилах устанавливают подобия домиков, зажигают там лампы, и невзирая порой на жестокий холод, чтецы Корана (часто за определенную плату) сидят там днями и ночами, перечитывая Коран иногда по несколько раз. Обязательность же чтения Корана на могиле считается в Дагестане столь неоспоримой, что люди, не совершившие этого для своих близких, вызывали на себя «праведный» гнев и возмущение всей общины. Естественно, что отказ “ваххабитов” от чтения Корана на могилах, а тем более, выступление против этого, сразу настроило против них большую часть общества.

В частности, первой причиной обострения отношений между “ваххабитами” и традиционалистами в сел. Кванада стал отказ одного их членов джама,ата читать Коран на могиле своей матери. Тем не менее, наша цель - рассмотреть шариатскую правомочность вопроса и привести доводы обеих сторон.

Дагестанские салафиты в доказательство этой точки зрения приводят следующий хадис: «Когда умирает человек, все дела его прекращаются, кроме трех: непреходящее подаяние (например, построенный мост, посаженный сад и т. д.), переданные знания, которые приносят пользу, праведный ребенок, молящийся за него». (Муслим) А так же аят Корана: «…и что человеку - лишь то, в чем он усердствовал».212 (сура 54, аят 39) Один из известнейших толкователей Корана Ибн Касир говорит об этом аяте: «Подобно тому, как на него возлагается только его бремя, так и получает он только то, чего он добился для себя». Примечательно, что Имам Шафии на основании этого аята и хадиса сделал вывод, что воздаяние за чтение Корана не достигает мертвых, так как оно не является результатом их действий.

«Чем может помочь покойнику чтение Корана, если он при жизни бросил молиться? Ведь Коран извещает его о горестях и наказании: «Горе же молящимся, которые о молитве своей небрегут…» (сура 107, аяты 4-5) Это - еще в том случае, если совершил молитву позже установленного времени, а не оставил совсем»213.

Однако, традиционалисты, в свою очередь, приводят свои доводы относительно правомочности чтения Корана для умерших. В своем письме к иорданскому проповеднику Мухаммаду Али - преподавателю и основателю джама,ата в селении Карамахи суфийский шейх Мухаммад Мухтар Кяхулайский приводит в доказательство разрешенности чтения Корана для умерших следующий хадис: «Читайте вашим умершим «Ясин»» (сура из Корана). Надо сказать, что этот хадис оспаривается салафитами по двум причинам: недостоверность и придавание слову «умершим» значение «умирающим». Что касается первой, то двое из передавших его ученых сочли его достоверным (Ибн Хиббан и Хаким), и этого вполне достаточно для принятия хадиса. Что касается ухода от прямого смысла слова «умершим» к его косвенному значению «умирающим», то на это шейх отвечает: «не разрешается придавать косвенное значение аятам Корана и хадисам без крайней на то необходимости, или не имея доказательств в необходимости изменения прямого смысла, что мы и имеем в данном случае»214.

Как известно, наиболее авторитетным из ученых считаются имамы - основатели мазхабов. Что касается их мнения по поводу чтения Корана на могилах, то двое из них: имам Шафии и имам Малик сочли это нежелательным, хотя мнение имама Шафии, что чтение Корана не доходит до умершего, не поддержали большинство его последователей215. В то же время имам Ахмад, Абу Ханифа, ученые шафиитского и маликитского мазхабов и большинство суннитов считают чтение Корана одним из дел, приносящих пользу умершему. Однако обязательным условием при этом является добровольность и безвозмездность, так как существует хадис: «Читайте Коран и действуйте согласно нему … и не ешьте и не обогащайтесь за счет него». (Ахмад, Табарани, Байхаки)216

Как мы видим, каждая из двух точек зрения имеет под собой основу в Коране и сунне и, соответственно, имеет право на существование. Так же важно отметить то, что подобные разногласия появились еще в третьем веке хиджры и с тех пор разные ученые имели на этот счет различные точки зрения, хотя большинство из них все же сочли чтение Корана для мертвых дозволенным.

Таким образом, в этом вопросе так же нельзя однозначно утверждать о дозволенности и недозволенности, что, к сожалению, имело место у обеих сторон, причем наиболее активны были здесь салафиты. Так же важно отметить еще два пункта: 1) существование разногласий по этому вопросу задолго до зарождения движения Ибн Абд Аль-Ваххаба и тем более до начала конфликта в Дагестане; 2) наличие этой проблемы сегодня во многих странах исламского мира.

Что касается выступления дагестанских салафитов против чтения Корана на могилах, то оно было вызвано не только шариатскими причинами. Дело в том, что в Дагестане это превратилось в традицию, причем в подавляющем большинстве случаев чтецам платятся деньги. Кроме того, салафиты всегда резко выступали против бездумного следования традиции и адату (большинство чтецов и, тем более, слушающих, не понимают ни смысла, ни значения происходящего), а также против фальшивого ислама (в котором легко было обвинить получающих деньги за чтение Корана). К тому же, учитывая то, что большинство населения Дагестана не отличается религиозностью и относится к исполнению религиозных обрядов весьма поверхностно, чтение за них Корана воспринималось как принижение достоинства Корана и ислама. Так же в вину всем ученым традиционалистам ставилось превращение Корана из «света и руководства» для мусульман в книгу для мертвых и, соответственно, забвение наказов и предписаний, содержащихся в нем.

На основе анализа внутрирелигиозного конфликта в Дагестане, представляется возможным сделать следующие выводы:

- Религиозная ситуация в республике характеризуется с одной стороны резким ростом общественного интереса к религии, и ее влияния на все стороны жизни общества, с другой стороны, ислам не стал консолидирующим верующих фактором, усилились разногласия как среди мусульманского духовенства, так и верующих. Более того, подобная поляризация общества привела к тому, что многие аналитики, вначале приветствовавшие "исламское возрождение", вынуждены были констатировать, что религия не только не стала фактором стабилизации общественно-политического положения в республике, но и сама внесла в него элемент напряженности. К расколу по национальному признаку в последнее время прибавился и раскол верующих на разные течения, приведший в ряде случаев к массовому противостоянию и кровопролитию;

- в постперестроечные годы наблюдается увеличение влияния официального духовенства на общественно-политическую ситуацию в республике с постепенным превращением его в активного политического игрока;

- произошла монополизация ресурсов официального духовенства представителями одного этноса, при взаимной поддержке “своих” этнополитических группировок;

- проблема “ваххабизма” была использована официальным духовенством для усиления своего политического влияния;

- все без исключения спорные вопросы, расколовшие мусульманскую общину Дагестана, существуют уже несколько столетий и имеют место сегодня практически во всех странах мусульманского мира, причем каждая из групп приводит доводы из Корана и Сунны, и, несмотря на слабость некоторых из них, обе точки зрения все же имеют право на существование;

- большинство спорных вопросов, в том числе о “ваххабизме”, уже имело место в Дагестане в начале 20 в., что полностью опровергает утверждение о привнесенности этого течения в Дагестан;

- ответственность за эскалацию внутрирелигиозного конфликта может быть возложена на обе стороны, так как, как показали встречи и дискуссии между лидерами обеих сторон, никто из противников не имел ни малейшего желания идти на какие-либо уступки ради достижения согласия и мира в дагестанском обществе.
1   2   3   4   5   6   7


§ 3. Религиозные противоречия как фактор эскалации религиозно-политического конфликта в Дагестане
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации