Никитченко Т.Г. Личность практического психолога - файл n1.doc

приобрести
Никитченко Т.Г. Личность практического психолога
скачать (207 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc207kb.07.07.2012 22:45скачать

n1.doc

ЛИЧНОСТЬ ПРАКТИЧЕСКОГО ПСИХОЛОГА КАК СУБЪЕКТА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Никитченко Т.Г.,

КубГУ, Краснодар



Понятие «личность». Личность и ее профессиональные характеристики Для обсуждения вопросов, связанных с личностными характеристиками субъектов той или иной профессиональной деятельности, необходимо сначала определить границы самого концепта «личность». В противном случае разговор рискует оказаться беспредметным или размытым.

Автор «Большого толкового психологического словаря» Артур Ребер, известный американский психолог, в статье, посвященной личности, иронично пишет, что это «термин настолько сложный для определения и имеющий настолько широкую область употребления, что мудрый автор использует его как название главы и затем свободно пишет об этом, не принимая на себя никакой ответственности за определения, если они и представлены в тексте. Чтобы не повторять здесь безрассудство нескольких десятков неблагоразумных авторов (Г.В.Оллпорту, начиная с 1927 г., удалось собрать около 50 различных определений из литературы, и только небесам известно, сколько их можно найти сегодня), мы будем характеризовать этот термин не дефиниционно, а скорее в соответствии с его ролью в теории личности. Этот подход кажется лучшим, так как значение этого термина для каждого автора имеет тенденцию быть окрашенным его теоретической предрасположенностью и эмпирическими инструментами, используемыми для оценки и проверки теории» [БТПС. Т. 1. С. 411–412].

Действительно, судьба термина «личность», как и любого другого концептуального понятия той или иной науки, очень сложна и полна перипетий. Ожидать окончательного и общепризнанного определения личности нецелесообразно уже в силу того, что каждое научное психологическое направление «перетрактовывает» это понятие с учетом специфики своих взглядов на все остальные психологические процессы и явления.

В течение XX века были созданы такие концепции личности, как психоаналитическая (З.Фрейд и его последователи), психодинамические теории (представляющие собой развитие психоаналитической), типологическая (К.Г.Юнг), конституциональная (В.Г.Шелдон), теория личностных черт (Р.Б.Кэттелл), бихевиористическая (Дж.Б.Уотсон), гуманистическая (А.Маслоу, К.Роджерс, В.Франкл), теория социального научения (А.Бандура), ситуационизм (В.Мишель), интеракционизм (Титчнер) и др.

Признавая определенную правоту каждой из вышеназванных теорий, примем за объем понятия «личность» в нашей работе следующее: личность – это комплексное психологическое образование, включающее в себя

2 физический (физиологический), интеллектуальный, эмоциональный, волевой, социальный и духовный компоненты.

Постановка первого и последнего в ряд с остальными может вызвать у читателей несогласие. Тем не менее, мы убеждены, что человек как целостный психофизический организм не может быть произвольно расчленен на части, и тем более нельзя себе представить, чтобы какие-то из этих частей жили отдельной от других жизнью. Телесные потребности и состояние здоровья и даже просто внешний вид (например, цвет волос и рост) не могут не влиять на эмоционально-волевую сферу личности, на качество ее функционирования в обществе, на способы и стили выполнения разных видов деятельности (чем выше человек, тем легче ему играть в баскетбол) и даже на интеллектуальные процессы (недаром в народе говорят о том, что та или иная степень наполненности «брюха» влияет на уровень готовности к учению). Настолько же важными для жизнедеятельности всех личностных уровней, если вспомнить теорию самоактуализации Маслоу, являются потребности высшего, духовного уровня – стремление к творческому самовыражению, тяга к выходу за рамки собственной личности на трансперсональный уровень, на уровень общения с Богом. Художник творит не с целью заработать («Не продается вдохновенье»!), а потому, что не может не творить, потому, что нечто ему самому непостижимое заставляет его браться за кисть, за перо, садиться за рояль или идти каждое утро в балетный класс. Истинно верующий молится не для того, чтобы вымолить себе что-нибудь, а потому, что не может чувствовать полноценность жизни без разговора с Богом. Герои, отдававшие свои жизни в войне за Родину, делали это не из корыстных побуждений – они просто не представляли себе, как можно иначе.

Концепция самоактуализирующихся личностей стала развиваться в противовес безраздельно царившей до тех пор теории личности как почти неизбежно невротического образования (что характерно для психоанализа). Р.Ассаджиоли – автор теории и практического направления психосинтеза

(уже само название говорит об «отталкивании» его от психоанализа) –

пишет: «В последнее время многие исследователи осознали, что эти рамки

[то есть рамки патопсихологического подхода к личности] на них давят, и обратили свое внимание на прежде отрицаемые ими факторы, играющие немалую роль не только в жизни обычных людей, но и в жизни более высокоразвитых – «самоактуализирующихся» – индивидов, как их удачно назвали Гольдштейн и Маслоу. Важность и ценность этических начал и религиозных устремлений для человеческой природы подчеркивали Олпорт, Ангьял, Барук, Карузо, Франкл, Фромм, Юнг, Маслоу, Мэй, Прогофф, Ранк, Сорокин, Урбан и другие?

<…>.
? По обширности списка и по тому, что большинство имен не очень широко известны российской публике, можно определить, насколько укоренилась эта традиция в западной психотерапии и насколько

3

Мы все же полагаем, – пишет далее Ассаджиоли, – что и в этом случае не помешает некоторая осторожность, т.к. всегда существует опасность впасть в противоположную крайность, и признаки такой «сверхкомпенсации» уже заметны. Некоторые представители нового течения склонны вернуться к прежней концепции человека как целостной личности, что, к сожалению, далеко от истины. Стремление к единению было совершенно верно описано как основное и нормальное стремление личности, но этот факт не имеет ничего общего с иллюзорным представлением о том, что личность уже является органичной и гармонично функционирующей» [Ассаджиоли. С. 52,

53].

Итак, определив границы понятия «личность», мы можем перейти к рассмотрению личностной специфики профессионалов в области практической психологии, поскольку именно в деятельности человек реализуется как субъект.
Особенности личности практического психолога как следствие специфики его профессии

В современной психологии профессиональной деятельности преобладает экзистенциальная парадигма: в отличие от узкотехнической направленности, господствовавшей с середины XX века и нацеленной на профессиональную ориентацию, тестирование уже имеющихся ПВК, отбор и подбор кадров, сегодня принято считать, что профессиональное становление – это не определенная стадия в развитии человека, а постоянный процесс, включающий в себя множество ступеней, имеющий множество пересечений с другими личностными процессами, отступлений от основного русла, иногда даже меняющий это русло чуть ли не на противоположное. Теперь уже очевидно, что личность и ее профессиональная принадлежность постоянно влияют друг на друга (вспомним, например, понятия

«индивидуальный стиль деятельности», «профессиональная деформация»).

«Таким образом, экзистенциальный подход к сущности профессионального самоопределения исходит из позиции двусторонней детерминации. Формируясь в деятельности, приобретая свойственные представителям той или иной профессии типичные черты, личность оказывает преобразующее воздействие на саму деятельность. Человек преобразует профессиональную среду, создавая новые орудия и способы деятельности; открывая в ней новые мотивы и ценности, он творчески переосмысливает свои конкретные цели и задачи. Но это характерно для так называемой идеальной модели, где личностное и профессиональное самоопределение развиваются синхронно, взаимообусловливая друг друга. Каждый из видов самоопределения, будь то конкретно личностное или специфически профессиональное при этом синхронном варианте развиваются, взаимообогащаясь. Но что происходит


многое еще предстоит узнать отечественных психологам в этом направлении, тем более что именно в нашей стране гуманистический подход всегда приветствовался, в противоположность другим направлениям.

4 при асинхронии? Вариантом асинхронии, то есть, когда личностное развитие вступает в противоречие с профессиональным, является феномен

«профессионального маргинализма»» [Мельникова. С. 194]. Профессиональная субличность – это такая же часть личности человека, как и его гендерная принадлежность, его семейный статус, его социальные роли и проч. «Психологические исследования показывают, что специфика профессиональной деятельности накладывает отпечаток не только на непосредственно профессиональные мотивы, ценности и установки, но и структуру личности профессионала. При этом данный процесс начинается еще на этапе профессионального обучения, задолго до включения в собственно самостоятельную профессиональную деятельность» [Поддубная. С. 53]. По этой причине в последнее время наблюдается повышенный интерес к личностным характеристикам студентов, обучающихся той или иной специальности. Особенно актуальными представляются исследования, построенные на сравнительном анализе уровня проявления тех или иных ПВК на разных этапах обучения. Во-первых, в подобных экспериментах можно выявить глубину и направление личностных трансформаций, происходящих у студентов под влиянием учебных курсов. А во-вторых, полученная информация может служить основой для коррекционной работы со студентами, пока они еще не стали самостоятельно работать и, следовательно, пока еще можно предотвратить и грозящее им в противном случае разочарование в выбранной профессии, и ошибки, которые будут ими совершены на этом поприще.

Примером такого исследования является работа Ю.Л.Скрибук (г. Гродно). Результаты проведенного эксперимента представлены в приведенной ниже таблице [Скрибук. С. 132]:

№ Среднегрупповое значение

п/п Название октант 1 курс 3 курс 5 курс

1. Авторитаризм 10 10 11

2. Эгоистичность 7 7 10

3. Агрессивность 6 9 7

4. Подозрительность 7 9 6

5. Подчиняемость 6 7 6

6. Зависимость 7 7 5

7. Дружелюбие 10 11 9

8. Альтруизм 12 11 7

Данные таблицы заставляют о многом задуматься. Следующим этапом обработки полученных данных исследователь определил показатели по двум основным факторам: доминирование и дружелюбие. Для первокурсников эти показатели были соответственно: 7,5/8,5; для студентов третьего курса –

4,4/3,4; для пятикурсников – 9,2/4,8. Тенденция печальная. Результаты требуют разработки адекватных мер по борьбе с такой

5

«антипрофессиональной» профессионализацией. Совершенно очевидно, что человек, в структуре личности которого доминирования почти в два раза больше, чем дружелюбия, не сможет работать психологом.

Если альтруизм является важной характеристикой специалиста помогающих профессий, то такое личностное свойство, как рефлексивность, важно для профессионалов любой сферы деятельности: «Рефлексивность, как психическое свойство личности, обеспечивает контроль и регулировку в системе «человек – производственная ситуация», – выводя субъекта деятельности из непосредственного сиюминутного временного пространства, обращает его к профессиональному опыту, с целью анализа происходящего со стороны, как бы находясь «над ситуацией». Каждый человек обладает своеобразным (индивидуальным) рефлексивным аппаратом, который формируется в течение всей его жизни. Возможности рефлексивного аппарата изменяются, т.к. объем информации и практический опыт нарастают на протяжении всей человеческой жизни. В силу этого человек создает и обогащает свой жизненный и профессиональный опыт. В профессиональной деятельности рефлексия выполняет интегрирующую функцию» [Филатова. С. 230]. М.К.Тетушкина классифицировала рефлексию в профессиональной деятельности по признаку обращенности к тому или иному предмету и выделяла рефлексию образа действия и рефлексию в области самосознания. Оба типа рефлексии в деятельности психолога равно важны, поскольку в любой момент консультации (тренинга, диагностической процедуры, коррекционного занятия и проч.) он должен отдавать себе отчет как о методах, методиках и техниках, применяемых в работе с клиентом (или группой) – рефлексия образа действия, так и о собственном психологическом состоянии, появляющихся эмоциях и чувствах в отношении к клиенту – рефлексия самосознания.

Мы назвали только две личностные характеристики, являющиеся, на наш взгляд, обязательными для психологов. Очевидно, что таких свойств гораздо больше. И каждое из них требует отдельного экспериментального изучения. Однако обратимся к интегрирующему эти свойства понятию «психолог».

В «Большом толковом психологическом словаре» существует попытка дать определение слову «психолог», хотя сам автор словаря признает сложность данного концепта, а соответственно и трудность в его определении: «Определение того, к кому относится этот термин, не является простой задачей. Трудности возникают из того, что так называют и тех, кто практикуют в области психологии, и тех, кто ее применяют, и тех, кто ей обучаются, и тех, кто ее исследуют. Формальное определение обычно дается так, чтобы ответить на некоторые частные практические и/или юридические вопросы. Например, многие правительственные органы, которые регулируют лицензирование психологов, требуют, чтобы индивид закончил поствузовское обучение (как минимум магистратуру, часто – аспирантуру) в

6 признанном институте, прошел в течение одного или более лет супервизорскую интернатуру или практику и сдал письменный экзамен?. Такого типа критерии чаще всего используются, когда психолог определяется как тот, кто считается выполняющим любые из профессиональных обязанностей, например, клинического психолога, психолога-консультанта, судебного психолога, школьного психолога и т.д. Однако при оценке того, может ли тот, кто преподает психологию и/или проводит исследования в этой области, называться психологом, эта проблема становится менее ясной. Например, стандартные характеристики, которые обычно предлагаются, это тот, кто (а) имеет, по крайней мере, магистерскую степень или предпочтительнее кандидатскую (докторскую) и (б) исследует психологические процессы. Требование в отношении степени вызывает проблемы. Как нам следует называть Эрика Эриксона, великого аналитика и гуманитария, который никогда не получал университетскую степень, или Герберта Саймона, Нобелевского лауреата в области экономики, который является одним из ведущих теоретиков в когнитивной психологии, или Жана Пиаже, который переделал экспериментальную психологию, несмотря на то что обучался биологии, Уильяма Джемса, возможно самого великого из них всех, чьим первым курсом психологии был тот, который он преподавал? Другое требование – что психолог изучает психологические процессы является столь же бесполезным, так как каждый новый шаг в развитии психологии подразумевает исследование тех процессов, которые раньше считались находящимися в ведении других областей. Этот словарь содержит сотни, если не тысячи, терминов, происходящих из социологии, антропологии, биологии, физиологии, медицины, философии, компьютерных наук, лингвистики, математики, химии и физики; ученые, исследовавшие эти процессы, часто не предполагали, что они проводили исследования в области психологии, но они делали это. Как мы должны их называть?

В лексикографии этот термин употребляется в двух значениях. В первом случае юридически определено, кого следует называть психологом, согласно правительственно регулируемым стандартам, разработанным, чтобы защитить публику, гарантировать, что «психолог» предлагающий свои услуги, фактически имеет образование и квалификацию, которые от него требуются по закону. Во втором случае термин менее формален и относится к свободно сформированному сообществу ученых. Оно функционирует согласно имплицитным критериям, касающимся индивидуальных достижений. Здесь тот, кто преподает, пишет, читает лекции и/или проводит исследования тех явлений, которые попадают в рамки психологии, не только будет называться психологом, но в конечном счете определяет, что именно делают те, кто называются психологами (по вышеупомянутому набору критериев). Они обычно имеют докторскую (кандидатскую) степень,


? Не будем забывать, что «Словарь» издан в Америке и, соответственно, изложенные положения относятся к Западным стандартным требованиям, предъявляемым к психологам.

7 возможно по психологии, но это не является определяющим фактором для такого обозначения. Многие, кто претендует на это звание на основании последнего критерия, не соответствуют ему по вышеупомянутым критериям»

[БТПС. Т. 2. С. 145–146].

Несмотря на то, что история психологии знает немало людей, не имевших специальной вузовской подготовки по психологии, но ставших выдающимися психологами и даже основавшими свои направления в теории психологии и в ее практике, тем не менее, в настоящее время принято за общее правило называть психологами тех, кто имеет как минимум диплом о высшем образовании в этой области. Поэтому особой актуальностью характеризуется проблема подготовки психолога в вузе. Л.И.Белозерова (г. Киров) утверждает, что для осуществления полноценной подготовки таких специалистов необходим интегративный подход, включающий в себя, или, точнее сказать, основывающийся на развитии самосознания личности:

«Профессиональное становление осуществляется через развитие самосознания личности. Профессиональное самосознание находит выражение в самосовершенствовании, самообразовании личности, в знании как абсолютной ценности в жизни психолога, как итоге внутриличностной интеграции содержания образования, как синтезе понимания поступков, мыслей, чувств. Профессиональное становление происходит по мере обучения, воспитания, самообразования студента, являясь по отношению к нему интегрирующим процессом. Таким образом, движущей силой профессионального становления будущего психолога является не просто изучение психологического опыта человечества, а его проблематизация. Интеграция содержания образования «это процесс и результат взаимодействия его структурных элементов, сопровождающиеся ростом системности, практической применимости и концептуальности знаний студентов»» [Белозерова. С. 89]. В структуру интегративного подхода исследователь включает:

1) межпредметную интеграцию общегуманитарных, естественнонаучных и специальных психологических дисциплин. В результате у студента формируется система мировоззренческих ценностей в контексте психологической культуры, осознание смысла психологической деятельности и своего призвания в ней;

2) внутрипредметную интеграцию. Это объединение и взаимообоснование специальных теоретических психологических знаний и умений и навыков их практического применения. В результате у будущего психолога формируется профессиональная компетентность;

3) интегративность всех субъектов профессиональной подготовки. Здесь ведущую роль играет процесс взаимодействия студентов с преподавателями и между собой. В результате научения ведению Диалога как ведущего способа в реализации интегративного подхода у студентов формируется и развивается способность к диалогу как

8 оптимальному и, пожалуй, единственному варианту сосуществования с миром Другого, что является важнейшей способностью психолога;

4) внутриличностную интеграцию. Это осознание своего призвания и формирование своего индивидуального стиля психологической деятельности.

А.Г.Лидерс в статье «Особенности позиции практического психолога по отношению к клиенту» пытается дать характеристику профессиональной деятельности психолога (и таким образом дать определение данной профессии): «В психологии как таковой существует три слоя. Первый слой составляет теоретическая психология. Психолог в этом слое является исследователем по отношению к субекту-носителю психики. Этот субъект выступает лишь как испытуемый, объект исследования…

Вторым слоем в психологии является прикладная психология. Прикладная психология не имеет непосредственного выхода на субъекта-носителя психики. Между прикладным психологом и субъектом-носителем психики стоит другой профессионал. Собственно говоря, прикладной психолог и занят соорганизацией практики этого профессионала по отношению к субъекту-носителю психики…

И только третий слой в психологии составляет практическая психология. Это та психология, где психолог имеет собственную практику. Конституирует эту практику клиент…» [Лидерс, 96–97].

Далее автор статьи констатирует тот печальный для нашей страны факт, что пока еще потенциальные клиенты практических психологов очень неточно представляют себе сферу деятельности и ответственности психолога и регулярно путают психолога со специалистами других помогающих профессий, таких, например, как врач, юрист, педагог-воспитатель и даже священник. Затем А.Г.Лидерс последовательно сопоставляет онтологические категории и ведущие виды деятельности всех этих профессионалов и приходит к следующему выводу: психолог – не врач, так как он не лечит, не выписывает рецепты и не смотрит на своего клиента сквозь призму понятий патология/норма; психолог – не воспитатель, так как он не сравнивает своего клиента с идеалом, не оценивает его и не пытается привести к некоему состоянию, представляющемуся идеальным лично ему и его единомышленникам; психолог – не юрист (адвокат), так как он не представляет интересы своего клиента в обществе, не защищает его, не отстаивает его права и не заставляет его исполнять свои обязанности; психолог – не священник, так как не смотрит на своего клиента как на грешника, не отпускает ему его грехи и вообще не работает с категорией греха в его религиозном понимании (а если и работает, то только как с причиной эмоциональных состояний клиента).

А что же делает психолог, по мнению Лидерса? Он пишет по этому поводу следующее: «Нам бы хотелось, чтобы психолог и клиент в этой ведущей деятельности что-то делали вместе, сообща. Как задать ведущую

9 деятельность именно на таком языке? Нам кажется, что наиболее полно удовлетворяет всем этим требованиям деятельность сопереживания.

… со-переживание многими понимается все еще как только со-проявление эмоций. Этим недооценивается интеллектуальный компонент сопереживания, то, что это полная деятельность, а не ее часть, слой, элемент. Второе типичное ограничение в понимании со-переживания, которое тоже должно быть отброшено, это сужение временных рамок со-переживания. Его все еще понимают контактно, как будто оно может проходить только с глазу на глаз, здесь и теперь.

Да, мы согласны – с глазу на глаз, только рамки этого здесь и этого теперь

– ужасно широкие, по сути дела открытые. Уместно даже парадоксальное утверждение, что самые главные сопереживания и у психолога, и у клиента имеют место не во время сеансов консультирования, а как раз между ними. Остается все же одно «но»: со-переживание – это явно «моя» деятельность для психолога, это он сопереживает клиенту. Клиент же просто переживает. Никакого встречного, на психолога направленного процесса в этом переживании клиента усмотреть не удается. Выходит: я ему (клиенту) со- переживаю, а он мне? Категория сопереживания, с нашей точки зрения, не полностью удовлетворяет требованию антиодносторонности при описании ведущей деятельности психолога. Переживания клиента и со-переживания психолога – это две деятельности, хотя они и совершаются вместе. Поэтому гипотезу о сопереживании как ведущей деятельности практического психолога надо уточнять, развивать, но ни в коем случае не отбрасывать. Попробуем высказать гипотезу второго уровня, наложить как бы второй слой краски на рисуемое нами полотно. Обратим внимание, что в русском языке приставка пере- весьма близка к приставке про-. Говорят же: «Он пережил самый трудный момент своей жизни», – и это равноценно высказыванию: «Он прожил самый трудный момент своей жизни». Пере- живать и про-живать – одно ли это и то же? Оставим углубленный этимологический, психолингвистический анализ этой пары понятий на будущее. Наша гипотеза состоит в том, что ведущей деятельностью практического психолога, помогающего своему клиенту, есть со-проживание с ним куска жизни. Со-проживать можно только жизнь; кусок жизни это не часть жизни, а единица жизни, целостность. Кусок жизни, который со- проживают психолог и клиент, может быть длиной в несколько часов, а может быть длиной в несколько месяцев и лет. Не в длительности дело. Со- проживать – это иметь общий опыт (сравните, как термины со-проживание и со-переживание будут звучать и мыслиться по-английски)…

Со-проживание психолога и клиента есть, прежде всего, со-развитие, со- личностный рост, проявление со-культурной продуктивности. Разве это не правдоподобная гипотеза? Ведущая деятельность практического психолога по отношению к клиенту есть их со-развитие, со-личностный рост. Решение проблемы клиента есть не только его – клиента – шажок в личностном росте,

10

это шажок в личностном росте и психолога, разве это не очевидно?» [Лидерс,

110–112].

Если согласиться с концепцией Лидерса, которая, на наш взгляд, действительно выглядит и звучит правдоподобно, то получается, что сама профессиональная деятельность психолога внутри себя заключает процесс самоактуализации.

Нет таких занятий, которые не воздействовали бы на личность человека. Даже лежание на диване (вспомним Обломова) может превратиться в тот стержень, вокруг которого будут происходить психологические изменения.

А поскольку, по статистическим данным, работа занимает у современного человека в среднем почти четверть времени его жизни (18 лет из 80), ее влияние на личность особенно заметно и даже имеет терминологическое обозначение – «профессиональная деформация личности».

Процесс такой деформации можно отследить только лонгитюдным методом, так как сравниваются здесь проявления и свойства одного и того же человека на разных этапах его профессионального становления. Однако существует профессия, в которой деформация подлежит еще одному способу обнаружения и изучения: это профессия психолога. Люди, выбравшие для себя эту сферу активности, постоянно находятся в состоянии рефлексии. И информация, которую они при этом получают, может стать предметом анализа и обобщения в схему процесса профессиональной деформации специалистов в области психологии. Л.А.Петровская утверждает, что

«именно психолог, его личность является главным инструментом практической психологической работы… Среди составляющих успеха в работе психолога названы и профессиональное мастерство, и полная отдача, но главным оказывается любовь к человеку. В контексте подобного подхода естественны обращения психолога к анализу собственной личности и их влияния на эффективность практической работы: «Если я потерял веру, если меня одолевают сомнения, смогу ли поддержать веру в другом?»

[Петровская. С. 4–5].

«Психолог несет человеку знание о нем, именно об этом человеке,

используя обобщенное представление о людях вообще.

Психолог сам обладает собственной психической реальностью, которая проявляется в присутствии Другого Человека» [Абрамова. С. 11].

Если принять за аксиому, что «нормальный» психолог – это личность самоактуализирующаяся, то, на наш взгляд, следует пойти дальше. Психолог в своей профессии, бесспорно, личностно растет вместе со своим клиентом, получает социальное признание (как минимум, от того же клиента), совершенствует свои профессиональные навыки и применяет их на практике и т.д. и т.п. Но, если ограничиться только этим, то получается, что это клиент существует для психолога, чтобы он мог самоактуализироваться, а не психолог – для клиента, чтобы помогать ему в решении проблем. В таком случае профессия психолога из помогающей превращается в самую что ни на есть эгоистичную. И тогда все основы психологической помощи рушатся.

11

Значит, самоактуализация – это лишь побочный эффект грамотно осуществляемой профессиональной функции психолога. А что же является основным его действием как личности? На наш взгляд, ответ на этот вопрос можно найти у Виктора Франкла, который пишет: «Самоактуализация – это не конечное предназначение человека. Это даже не его первичное стремление. Если превратить самоактуализацию в самоцель, она вступит в противоречие с самотрансцендентностью человеческого существования. Подобно счастью, самоактуализация является лишь результатом, следствием осуществления смысла. Лишь в той мере, в какой человеку удается осуществить смысл, который он находит во внешнем мире, он осуществляет и себя. Если он намеревается актуализировать себя вместо осуществления смысла, смысл самоактуализации тут же теряется.

Я бы сказал, что самоактуализация – это непреднамеренное следствие интенциональности человеческой жизни. Никто не смог выразить это более лаконично, чем великий философ Карл Ясперс, сказавший: «Человек становится тем, что он есть, благодаря делу, которое он делает своим»

[Франкл. С. 58–59].

Утверждениям Франкла можно верить, потому что этот психотерапевт доказал их истинность собственной жизнью. Он был заключенным концентрационного лагеря во время Второй мировой войны. Там было не до самоактуализации в понимании Маслоу: какая самоактуализация, когда самые базовые потребности ущемлены – холодно, голодно, никакой уверенности не то что в завтрашнем дне, но и в ближайшем мгновении… Но ведь он психолог, и от него ждали поддержки другие, такие же узники. Он должен был им помочь. А для этого нужно откуда-то брать душевные силы:

«Я сам все время старался прибегать к средствам, позволявшим мне дистанцироваться от всего страдания, которое нас окружало. Я пытался объективировать его. Я вспоминаю, как однажды утром я шагал из лагеря на работу и чувствовал, что уже больше не в состоянии выносить голод, холод и боль в моих вздувшихся от голода и по этой причине засунутых в открытые ботинки, подмороженных и нарывающих ногах. Моя ситуация представлялась мне безотрадной и безнадежной. Тогда я представил себе, что я стою на кафедре в большом, красивом, теплом и светлом конференц-зале, собираюсь выступить с докладом под названием «Психотерапия в концентрационном лагере» и рассказываю как раз о том, что я в данный момент переживаю. С помощью этого приема мне удалось как-то подняться над ситуацией, над настоящим и над страданиями и увидеть их так, как будто они уже в прошлом, а я сам, со всеми моими страданиями, представляю собой объект научно-психологического исследования, которое я же и предпринимаю» [Франкл. С. 154].

И вот этот больной, несчастный (с точки зрения нормального – обыденного – представления о счастье) человек является опорой для многих других в концлагере. Он не просто выдерживает нечеловеческие условия жизни сам (что уже само по себе героизм), но помогает выдержать их и

12 окружающим его людям. Что ему помогает? Вновь лучше обратиться к его собственным размышлениям по этому поводу, потому что никакие формулировки не переживших такое не будут точны. «… нам приходилось заботиться о предотвращении самоубийств. Мы организовали службу информации, и о любом проявлении мыслей о самоубийстве или даже намерений нам незамедлительно сообщали. Что было делать? Любая попытка вновь поднять дух людей в концлагере предполагала, что нам удастся направить их на какую-то цель в будущем. Тот же, кто уже не мог больше верить в будущее, в свое будущее, был потерян. Вместе с будущим он утрачивал и духовный стержень, внутренне ломался и деградировал как телесно, так и душевно. Чаще всего это случалось довольно внезапно, в виде своеобразного кризиса, проявления которого были хорошо известны сколько- нибудь опытным заключенным. Знаменем, под которым предпринимались все попытки психотерапевтической помощи заключенным, была апелляция к воле к жизни, к продолжению жизни, к выживанию в лагере. Однако мужество жить или соответственно усталость от жизни оказывались всякий раз зависящими единственно лишь от того, имел ли человек веру в смысл жизни, его жизни. Девизом всей психотерапевтической работы в концлагере могли бы служить слова Ницше: «У кого есть Зачем жить, может вынести почти любое Как». «Зачем» – это содержание жизни, а «Как» – это были те условия жизни, которые делали жизнь в лагере столь тяжелой, что ее можно было выдержать, лишь принимая во внимание ее «Зачем». Нужно было довести до сознания заключенных, поскольку то и дело представлялась для этого возможность, это «Зачем» их жизни, их жизненную цель. Тем самым удавалось внутренне поднять их вровень с ужасающим «Как» их нынешнего существования, с кошмарами лагерной жизни и помочь им выстоять перед ними»?

[Франкл. С. 150–151].
Вопрос о степени личностной вовлеченности психолога в процесс консультирования: психолог – это человек или только роль?

Названная проблема, на наш взгляд, является такой же вечной для психологии, как для философии вопрос о первичности материи или сознания. И разрешение этой дилеммы во всяком конкретном случае индивидуально: каждый вновь приходящий в профессию человек сам для себя определяет, насколько большое место в структуре его личности будет занимать его профессиональная деятельность, и, наоборот, насколько глубоко он будет впускать себя лично (как человека – Васю, Наташу, Анну Петровну и т.д.) в процесс своего профессионального функционирования. Нет и не может быть


? Вспомним подобную же подвижническую деятельность знаменитой русской монахини в миру Матери Марии (до пострига Елизаветы Юрьевны Кузьминой-Караваевой, поэтессы Серебряного века). Оказавшись в концлагере, она до последней минуты не теряла твердости духа и помогала своим товарищам по несчастью. В ее жизни даже там был смысл – Бог и помощь Другим. Она погибла, войдя в душегубку вместо молодой матери с грудным младенцем, в последние дни войны. Эта женщина и ее жизненный подвиг

– доказательство правильности теории Франкла.

13 здесь строгих предписаний и даже мягких советов. Это все равно, что попытаться порекомендовать актеру входить в образ исполняемого им персонажа на 100, или на 50, или на 0 процентов. Нонсенс! Все зависит от театральной школы (по Бертольду Брехту, например, актер должен быть полностью отстранен от своего героя и смотреть на него как бы со стороны; а К.С.Станиславский, напротив, был убежден, что актер должен жить в роли всей своей личностью: это не Гамлет, а ты в предлагаемых обстоятельствах). Однако для того, чтобы суметь все-таки определить свою степень вовлеченности в процесс психологической помощи, психолог должен четко представлять, чего требует от него профессия, чтобы потом не оправдывать неумение оказать квалифицированную помощь тем, что «это был не мой клиент», что «мое мировоззрение не позволяет мне работать с такого рода проблемами», что «мне не нравится, как этот клиент себя ведет», что «мне всегда были противны люди, выражающиеся матерными словами» и т.д. и т.п. Иными словами, несмотря на свободу выбора стиля работы, у психолога есть еще и границы, отделяющие квалифицированного мастера в его профессии и неквалифицированного не-мастера, но ремесленника, зачастую не лечащего, а калечащего души обратившихся к нему людей. Г.С.Абрамова в книге «Введение в практическую психологию» [см.: Абрамова. С. 28–32] выделила десять критериев, отличающих работу первого от деятельности второго. Каковы же эти критерии?

1) Цели психологической помощи. Квалифицированный психолог убежден в том, что его клиент – потенциально культурно- продуктивная личность, способная к личностному росту за счет нахождения собственного решения возникшей проблемы. В этом случае задача самого психолога состоит в том, чтобы способствовать нахождению этого решения, поддерживать клиента на этом пути, помогать ему выработать собственный «маршрут». Психолог же неквалифицированный стремится в первую очередь самоутвердиться за счет клиента, «провести в жизнь» свои способы решения заявленной клиентом проблемы, не учитывая того факта, что клиент – это Другой человек, что его убеждения, структура личности и просто набор биографических фактов иные, а значит, и его проблемы требуют иного решения.

2) Отклики или реакции практического психолога в ситуации профессиональной деятельности. Особенностями поведения квалифицированного психолога являются его разнообразные, адекватные моменту вербальные и невербальные реакции, а также полное отсутствие оценочности. Неквалифицированный психолог, напротив, склонен к шаблонным, стереотипным реакциям, которые сопровождаются стремлением оценить действия и личность клиента.

3) Мировоззрение (концепция) практического психолога. Рефлексивная позиция квалифицированного психолога по отношению к профессиональной деятельности и понимание сложности предмета

14 своего исследования и воздействия заставляет его постоянно расширять диапазон своих теоретических знаний в области психологии и практических методик психологической помощи. Неквалифицированный психолог, не имея ясной концепции своей деятельности, ограничивается рамками какой-либо одной психологической школы, причем и ее основания он, как правило, не понимает или понимает недостаточно глубоко.

4) Культурная продуктивность практического психолога.

«Квалифицированный психолог способен к выработке множества мыслей, слов и моделей поведения в своей культуре и в рамках других культур. Его индивидуальная и культурная эмпатия, наблюдательность являются основой для культурной продуктивности. Это позволяет ему присоединиться к миру клиента и идти вместе с ним по пути решения проблемы. Это позволяет квалифицированному психологу обрести понимание жизненного пути, отличного от собственного. Таким образом, квалифицированный психолог осуществляет культурную продуктивность не на основе своей Я-концепции, а на основе своего отношения к профессии практического психолога, которая предполагает высокую культурную продуктивность за счет рефлексии на содержание профессионального взаимодействия с клиентом»

[Абрамова. С. 29]. Соответственно неквалифицированный психолог строит отношения с клиентом и реализует культурную продуктивность на основе исключительно своей собственной Я-концепции, которая, как правило, в таких случаях недостаточно глубоко разработана.

5) Конфиденциальность. Квалифицированный психолог всегда соблюдает этот принцип. Более того, он владеет юридическими нормами, регулирующими те или иные нетипичные ситуации. Он четко разграничивает Заказчика психологической информации, Клиента и Пользователя психологической информации. Нарушение конфиденциальности – один из признаков неквалифицированности практического психолога.

6) Ограничения в деятельности практического психолога. Квалифицированный психолог прекрасно знает сферу своей профессиональной компетенции, свои ограничения и осознает невозможность помочь всем и всегда. Поэтому понимание и принятие своих ограничений являются для него не ударом по самолюбию, а источником профессионального роста. Неквалифицированный же психолог берется за все проблемы без ограничений, не желает сотрудничать со своими коллегами и представителями смежных специальностей (психиатрами, наркологами, нейропсихологами и т.д.), не стремится повышать уровень своей профессиональной компетенции. Г.С.Абрамова формулирует его позицию от первого лица следующим образом: «То, что я делаю как психолог, всегда правильно, так как я так считаю» [Абрамова. С. 30].

15

7) Межличностное влияние в работе практического психолога. Квалифицированный специалист воспринимает взаимодействие с клиентом именно как взаимодействие – как изменение в процессе общения не только чувств и состояний клиента, но и своих собственных. Неквалифицированному же психологу ошибочно кажется, что только клиент меняется под его влиянием, его же собственное состояние остается неизменным. Иными словами, он не отслеживает своей личностной вовлеченности в процесс консультирования (тренинга, диагностического сеанса и проч.). Это часто приводит к невозможности оказания психологической помощи из-за явлений, подобных контрпереносу и проч.

8) Человеческое достоинство. Уважение к клиенту – это одна из первых заповедей практического психолога. Отсутствие уважения – признак неквалифицированности и даже профессиональной непригодности практического психолога.

9) Обобщенная теория. Квалифицированный практический психолог следит за всеми разработками в научной психологической сфере, расширяет свою теоретическую подговленность. Под влиянием приобретаемых знаний он постепенно вырабатывает собственную концепцию и систему психологической помощи. При этом, даже если он и придерживается какой-либо одной теории, он всегда открыт для новых методов, если видит, что они будут полезны. Неквалифицированный психолог ригиден в своих теоретических установках и используемых методах, то есть он не осознает ограниченности своей теории, которая не является результатом его собственных наблюдений и практического опыта. Следовательно, и стремления совершенствоваться у него не возникает.

10) Отношение к обобщенной теории. Квалифицированный психолог разграничивает основное содержание любой теоретической концепции

(в том числе и своей собственной) и те моменты в ней, которые являются результатом половой, возрастной, социальной, национальной, религиозной и проч. характеристик ее автора. Это дает возможность «отделить зерна от плевел» – объективное, имеющее непосредственное отношение к реальности от субъективного, исходящего из внутреннего мира психолога-автора теории. Неквалифицированный психолог такого разграничения не проводит, что является причиной непонимания им степени объективности теории и возможности приложения ее к тем или иным реальным ситуациям.
«Психолог – это не человек, а профессия»

Название данной части статьи – слова С.В.Петрушина, регионального представителя Общероссийской Профессиональной Психотерапевтической Лиги в Татарстане. В его книге «Мастерская психологического консультирования» так называется одна из глав, которая начинается

16 следующим образом: «Одна моя знакомая так и заявила: «Зачем учиться на психолога? Это просто хороший человек. Вот я, например, настоящий психолог! Главное, чтобы он выслушал, посочувствовал и дал ценный совет. Многим своим подругам я так помогаю». В ее словах проявилось распространенное заблуждение, связанное с неясностью сути роли психолога. На самом деле, психолог не дает советов, не сочувствует, да и слушает больше себя, чем клиента. Отличие профессионального общения от обычного, «человеческого» в том, что оно носит рабочий характер. Смешение рабочих отношений с другими видами взаимоотношений не только усложняет, но и делает невозможным решение психологической проблемы. С клиентом не дружат, друзей не консультируют. Рабочие отношения – это отношения чистого зеркала. «Человеческие» отношения искривляют восприятие. Например, влюбленность как зеркало идеализации, дружба – зеркало взаимозависимости, приятельские отношения – зеркало тактичности» [Петрушин. С. 43].

Таким образом, может быть, и несколько категорично автор формулирует общепринятый закон психологического консультирования: невозможно оказать профессиональную психологическую помощь человеку, который воспринимается не как клиент, а как человек, входящий в твою личную

жизнь (друг, враг, приятель, родственник…).

Однако, на наш взгляд, нельзя воспринимать установку С.В.Петрушина буквально: ведь если психолог – не человек, а функция, то невозможна будет ни эмпатия, ни рефлексия, ни раппорт – ничто из конститутивных компонентов консультативного психологического пространства. Это утверждение приводит к следующей концепции, которая является, т.о. не альтернативной, а необходимым дополнением предыдущей.
«Психолог – это прежде всего человек»

В качестве аргумента этой распространенной концепции хочется процитировать притчу: «Много дней подряд шли соревнования в стране самураев. Один за другим отступали побежденные воины. И вот остались только сильнейшие из сильнейших. Из огромного количества воинов – только три. Один из них был более всего похож на атлета – огромный, накачанный, со свирепым выражением лица. На вопрос «как тебе удается побеждать?» он ответил: «Я встаю с восходом солнца и до самого его захода тренируюсь, тренируюсь, тренируюсь… В нескольких милях от моего дома не осталось ни одного дерева, которого я бы не разнес в щепки». Второй был более всего похож на аскета – сухопарый, ни грамма лишнего веса, чуть впалые щеки, сконцентрированный взгляд. На вопрос «как тебе удается побеждать?» он ответил: «Я встаю с восходом солнца и до самого его захода медитирую, медитирую, медитирую…». Третий внешне абсолютно ничем не отличался от самого обыкновенного человека. И когда ему задали вопрос

«как тебе удается побеждать?», он ответил: «Просто во всем, что я делаю, Я ПРИСУТСТВУЮ» [Цит. по: Дьяченко, С. 75].

17

Поскольку никогда нельзя настолько качественно разграничить и отделить друг от друга «человеческую личность» психолога и его «профессиональную личность», чтобы быть окончательно уверенным, что психолог-человек совершенно не присутствует на консультации, следует отдавать себе отчет в незримом присутствии последнего. Как пишет Р.Ассаджиоли, «первая и наиболее общая задача психотерапевта – осознать, какое огромное влияние он как личность – или, скорее как человек – оказывает на пациента. Это происходит спонтанно, естественно и неизбежно, но затем это неосознаваемое влияние преобразуется психотерапевтом во все более сознательное и направленное. Далее, он устраняет те аспекты влияния, которые могут оказаться вредными или создать препятствия лечению, и усиливает конструктивные и полезные его стороны – или даже развивает их, если они как таковые отсутствуют» [Ассаджиоли. С. 305].
Синдром эмоционального выгорания психолога: его причины, стадии и способы профилактики
Каждому психологу известно это зловещее словосочетание, а многим и состояние. Как же уберечься он этого синдрома? Как, по примеру третьего самурая из цитированной притчи, продолжать быть обыкновенным человеком, не несущим на себе ужасные отпечатки профессии? В конце концов, как просто выжить в практической психологии, не сгорев дотла?

Это вопросы, актуальные всегда и для всех, независимо от опыта работы, от стажа, от количества дипломов и сертификатов, от излюбленных методов и направлений. Известный психолог Рудольф Загайнов – специалист, помогший многим нашим спортсменам не просто решить их проблемы, но стать чемпионами (один из последних его клиентов – абсолютный олимпийский чемпион по фигурному катанию Алексей Ягудин, приобретший этот титул после того, как год проработал с Загайновым) – назвал свою книгу-исповедь «Проклятие профессии». Видимо, это не случайно. Видимо, есть в психологии такие подводные камни и целые рифы, которых очень трудно избежать даже маститым профессионалам. Психотерапевт Glenn A. Roberts, занимавшийся изучением синдрома эмоционального выгорания у психиатров, дает этому феномену следующую характеристику: «Выгорание – это не научный конструкт, а запоминающаяся и неточная метафора... хотя в настоящее время он удостоен диагностического статуса…, несомненно, это новое название старой проблемы. Оно может быть лучше всего концептуализировано как «размытое множество» – общее название последствий длительного рабочего стресса и определенных видов профессионального кризиса. <…>. Выгорание – не эпизод, а конечный результат процесса «сгорания дотла». <…>. Когда требования (внутренние и внешние) постоянно преобладают над ресурсами (внутренними и внешними), у человека нарушается состояние равновесия. Непрерывное или прогрессирующее нарушение равновесия неизбежно ведет к выгоранию.

18

Выгорание – не просто результат стресса, а следствие неуправляемого стресса» [Glenn A. Roberts. С. 119, 121, 122].

Отечественный ученый В.В.Бойко характеризует синдром эмоционального выгорания следующим образом: «это выработанный личностью механизм психологической защиты в форме исключения эмоций (понижение энергетики) в ответ на избранные психотравмирующие воздействия; также расширение сферы отрицательных, негативных эмоций и уменьшение положительных эмоций» [цит. по: Проблема эмоционального выгорания… С. 5].

Когда психолог (или любой другой представитель помогающих профессий) оказывается в выгоревшем состоянии, то единственное, о чем он мечтает, – это любыми путями избавиться от надоевших до смерти клиентов

(учеников, пациентов и проч.). А если это невозможно, поскольку тогда не с кем будет работать, то, по крайней мере, как можно сильнее отстраниться от них, отгородиться высоким и широким забором, желательно с колючей проволокой наверху. Но как бы долго мы ни рассуждали о синдроме выгорания, никогда нельзя забывать, что главное свойство психолога – это гуманность. И бороться с выгоранием за счет устранения в себе этого качества – значит выплескивать вместе с водой и ребенка. Да, психолог, которому безразличен и клиент и его проблемы, никогда не выгорит. Но он и никогда не сможет помочь клиенту. А значит, победив в себе гуманность, вырастив на ее месте равнодушие, человек перестает быть психологом вообще: «Психолог потому и должен идти в жизнь, в практику, чтобы видеть вблизи эту жестокую борьбу человека за лучшую жизнь и чувствовать его боль! И тогда в личности психолога обязательно и ускоренными темпами образуется фундаментальное личностное качество – гуманность. Без этого фундамента человек не может состояться как психолог, без него он не нужен в трудную минуту другому.

И именно гуманность, любовь к человеку, чувство долга перед ним поможет выстоять и самому психологу в его трудную минуту, когда он ощутит всю тяжесть груза проклятий своей профессии» [Загайнов. С. 570].

К этому же выводу приходят и исследователи проблемы альтруизма как личностного свойства представителей помогающих профессий (и психологов в их числе) Е.В.Китаева и Т.В.Черникова: «Альтруистическое поведение ожидается от специалистов помогающих профессий, а его отсутствие вызывает возмущение людей, столкнувшихся с проявлением равнодушия, эгоизма и корысти. В то же самое время специалисты-психологи легко научаются имитировать альтруистическое поведение, наживая сначала

«эмоциональное сгорание», а чуть позже – и профессиональную деформацию» [Китаева, Черникова. С. 70]. И, к сожалению, ученые в результате своего эксперимента пришли с выводу о том, что еще на студенческой скамье будущие психологи уже находятся на пути к эмоциональному выгоранию из-за недостаточного «запаса» альтруизма. Процедура эксперимента состояла в следующем: студенты-психологи

19 сначала отвечали на вопросы, выявляющие уровень альтруистичности, применительно к себе, а затем – к сидящему впереди сокурснику. Групповую оценку «другого» считали приближенной к объективному значению и более реальной, а показатели «о себе» – приписываемыми. «Результаты показали, что данные по шкале «альтруизм» у психологов составили 4,1 по 10- балльной шкале. Это примерно столько же, сколько у контрольной группы студентов-менеджеров, получающих профессию индивидуалистической и узкокорпоративной направленности. Приписываемые будущими психологами показатели по шкале альтруизма оказались выше реальных, а показатели эгоизма – ниже. Это означает, что своих однокурсников и будущих коллег они считают более эгоистичными, а себя более заботящимися о благе других людей» [Китаева, Черникова. С. 71–72].

Каковы же причины эмоционального выгорания? Можно ли

«выгоревшего» психолога обвинять в том, что только он сам и является причиной собственного состояния? И можно ли каким-либо способом предотвратить появление и проявления этого синдрома?

Причины эмоционального выгорания, по В.В.Бойко, делятся на две категории: внешние и внутренние. О внешних необходимо знать, чтобы по возможности обходить их или нейтрализовать их воздействие на личность. О внутренних же необходимо знать, чтобы не допустить их включения, поскольку эта категория источников выгорания подвластна человеку и он может работать над ними самостоятельно или с помощью своего психотерапевта или супервизора.

Итак, внешние причины, провоцирующие сгорание [Проблема эмоционального выгорания… С. 5–8]:

1. Хроническая напряженная психоэмоциональная деятельность – она связана с интенсивным общением, с целенаправленным восприятием партнеров и воздействием на них. Профессионалу, работающему с людьми, приходится постоянно подкреплять эмоциями разные аспекты общения: активно ставить и решать проблемы, внимательно воспринимать, усиленно запоминать и быстро интерпретировать визуальную, звуковую и письменную информацию быстро взвешивать альтернативы и принимать решения.

2. Дестабилизирующая организация деятельности. Ее основные признаки: нечеткая организация и планирование труда, недостаток оборудования, плохо структурированная и расплывчатая информация. Наличие в ней «бюрократического шума» – мелких подробностей, противоречий, завышение нормы контингента, с которым связана профессиональная деятельность (учащихся, пациентов и т.д.). При этом следует учитывать, что дестабилизирующая обстановка вызывает многократный, негативный эффект, который сказывается на самом

20 профессионале, на субъекте общения – клиенте, пациенте и т.п., а затем на взаимоотношениях обеих сторон?

.

3. Повышенная ответственность за исполняемые функции и операции

– представители массовых профессий обычно работают в режиме внешнего и внутреннего контроля… Процессуальное содержание их деятельности заключается в том, что постоянно надо входить и находиться в состоянии субъекта, с которым осуществляется совместная деятельность: надо всматриваться, вслушиваться, вчувствоваться в него, сопереживать, сострадать, сочувствовать, предвосхищать его слова, настроения, поступки, а главное, постоянно приходится принимать на себя энергетические разряды партнеров.

4. Неблагоприятная психологическая атмосфера профессиональной деятельности – определяется двумя основными обстоятельствами: конфликтностью по вертикали (руководитель – подчиненный) и по горизонтали (коллега – коллега). «Нервозная обстановка побуждает одних растрачивать эмоции, а других искать способы экономии своих психических ресурсов» (В.Д.Вид, Е.И.Лозинская).

5. Психологически трудный контингент, с которым имеет дело профессионал в сфере общения (нарушители дисциплины, умирающие больные и т.п.). Если вы имеете дело с людьми, то почти ежедневно попадается клиент, который «портит вам нервы», невольно вы начинаете упреждать такие случаи и экономите эмоциональные ресурсы, игнорируя невоспитанных, капризных, безнравственных и т.п. людей. Механизм психологической защиты найден, но эмоциональное отстранение может использоваться неумело, и тогда вы не включаетесь в нужды и требования вполне нормального партнера по деловому общению. «На этой почве возникают недоразумения и конфликт – эмоциональное сгорание проявляется своей дисфункциональной стороной» (В.В.Бойко).

Рассмотрев предложенный оренбургскими психологами список внешних причин выгорания, можно прийти к следующему выводу: профессия психолога не только сложна своими требованиями к подготовке и личности специалиста, но и относится к группе риска в отношении его эмоционального состояния. И если хотя бы две из пяти приведенных причин, которые можно устранить совсем – (2-я и 4-я) перестанут мешать психологу нормально функционировать в профессии, то это уже будет достаточно большим шагом в сторону от проблемы выгорания к полноценной профессиональной и личностной реализации психолога. Остальные же три причины, очевидно, являются неотъемлемыми спутниками самой деятельности психолога как помогающего людям специалиста. Именно поэтому ему нужны


? А следствием этого, естественно, будет нежелательный результат их взаимодействия: взаимная неудовлетворенность, нерешение проблемы, что, в свою очередь, углубит состояние выгорания психолога и кризис клиента.

21 всевозможные формы личностной психотерапии и супервизии, а также возможность «отрабатывать», вентилировать свои чувства и эмоции во внеконсультационном пространстве. На Западе эта идея давно уже стала общим местом писаных и неписаных профессиональных психологических кодексов. Хочется верить, что и в России скоро придут к этому.

Следующий список причин выгорания включает в себя внутриличностные проблемы психолога, влекущие за собой появление данного синдрома.

1. Склонность к эмоциональной ригидности – эмоциональное сгорание возникает быстрее у тех, кто менее реактивен и восприимчив, более эмоционально сдержан, и медленнее – у импульсивных, обладающих подвижными нервными процессами людей.

2. Интенсивное восприятие и переживание обстоятельств профессиональной деятельности – это явление возникает у людей с повышенной ответственностью за порученное дело, которые отдаются делу без остатка. Каждый стрессогенный случай из практики оставляет глубокий след в душе, постепенно истощая эмоционально- энергетические ресурсы, следовательно, возникает необходимость восстанавливать их или беречь, прибегая к тем или иным приемам психологической защиты. Так, некоторые специалисты через какое-то время меняют профиль работы и даже профессию. Бывает, что профессионалы чередуют в работе периоды интенсивной интериоризации и психологической защиты…

3. Слабая мотивация эмоциональной отдачи в профессиональной деятельности имеет два аспекта. Во-первых, профессионал в сфере общения не считает для себя необходимым или почему-то не заинтересован проявлять соучастие и сопереживание субъекту свой деятельности. Соответствующее умонастроение стимулирует не только эмоциональное сгорание, но и его крайние формы – равнодушие, душевную черствость. Во-вторых, человек не умеет поощрять себя за сопереживание и соучастие, проявляемые по отношению к субъектам профессиональной деятельности. Систему самооценок он поддерживает иными средствами – материальными или позиционными достижениями. Альтруистическая эмоциональная отдача для такого человека ничего не значит, и он не нуждается в ней, не испытывает от нее удовлетворения. Иное дело личность с альтруистическими ценностями, для которой важно помогать и сочувствовать другим, а утрату эмоциональности в общении она переживает как показатель нравственных потерь, как утрату человечности.

Обратимся за иллюстрацией результатов последней из перечисленных причин выгорания к профессиональному фольклору психологов – психологическим анекдотам (поскольку фольклор – это элемент общественного сознания, демонстрирующий взгляды, убеждения, привычки, модели поведения, свойственные создавшему его народу и кристаллизовавшиеся в течение долгого времени, будем считать, что в этих

22 анекдотах сконцентрирован процесс самопознания и самоанализа всего психологического «народа»):

Автоответчик:

«Добро пожаловать на горячую линию срочной психологической помощи! Если вы слишком импульсивны – несколько раз быстро нажмите 1. Если вы чувствуете себя зависимым – попросите кого-нибудь нажать 2. Если вы чувствуете в себе множество личностей – нажмите 3, 4, 5 и 6. Если у вас мания преследования – мы знаем, кто вы и чего хотите, просто никуда не уходите, а мы пока отследим ваш звонок. Если вы шизофреник – слушайте внимательно, и тихий голос подскажет вам, какую цифру нажать. Если у вас депрессия – неважно, что вы нажмете… никто все равно не ответит». Если это стало анекдотом, значит, по крайней мере мысли подобные психологов посещают. А если такие мысли имеют место, значит, у них есть свои причины. Таким образом реализуется защита психолога от обступающих его день за днем чужих неурядиц, бед, страданий. Однако может ли психолог позволить себе такую защиту?

Вот что пишет по этому поводу Р.Загайнов: «… признаю: все так и есть –

любви во мне стало меньше!

Можно оправдать себя, обвинив в данных моих личностных изменениях те же поражения и связанные с ними переживания, отдельных разочаровавших в себе людей и что-то еще. Но в главном виноват я сам – я допустил эти трагические изменения в себе самом, я стал менее способным любить человека, и именно это привело к тому, что во мне стали меньше нуждаться, чем в те мои счастливые годы!» (курсив Р.З.) [Загайнов. С. 8]. Приходим к выводу, что деформация в направлении оравнодушивания вредна не только клиентам психолога, но и ему самому – как профессионалу и как человеку.

И еще одна внутренняя причина эмоционального выгорания –

нравственные дефекты и дезорганизация личности психолога.

«Возможно, профессионал имел нравственный изъян еще до того, как стал работать с людьми или приобрел его в процессе деятельности. Это обусловлено неспособностью использовать во взаимодействии с деловыми партнерами такие моральные категории, как совесть, добродетель, добропорядочность, честность и т.п. Нравственная дезорганизация вызывается неумением отличать доброе от плохого, благо от вреда, наносимого личности. При наличии этих условий формирование эмоционального сгорания облегчается, увеличивается вероятность безразличия к субъекту деятельности и апатии к исполняемым обязанностям» [Проблема эмоционального выгорания… С. 7–8]. Данная причина выгорания поддается искоренению с большим трудом. И поэтому, на наш взгляд, необходимо производить отбор студентов на факультеты психологической специальности не только по интеллектуальному критерию

(как и на любую другую специальность), но и по личностным характеристикам. Оправданность этой меры заключается в том, что именно

23 личность психолога, как доказывается всей настоящей статьей, является его рабочим инструментом. И если этот инструмент неисправен, никто не может поручиться за результат приложения его к людским судьбам и душам.
Вместо заключения
А вместо заключения хочется привести слова Рудольфа Загайнова:

«Многолетние раздумья о своей профессии дают основания считать ее не только труднейшей (по технологиям, вкладываемым усилиям и другим составляющим), но и жестокой, безжалостно отсеивающей психологов, не справляющихся с теми задачами, за решение которых волею судьбы им пришлось браться, не соответствующих им.

Быть «соответствующим» задачам практической психологии означает обязательное наличие способностей к этой профессии, даже таланта, но это не дает никаких гарантий будущего профессионального успеха. Есть еще такой мощнейший «человеческий фактор», который в системе «человек – человек» определяет все – и качество работы, и ее конечный результат. Поэтому в дополнение к таланту необходимо наличие всех качеств, перечисленных выше, в том числе готовности к самопожертвованию, без чего успех в нашей работе нереален.

Психолог не может работать вполсилы, средне. Промежуточных категорий в классификации психологов не существует. Их только две: хорошие психологи и безработные. Неуспешный психолог, как показывает жизнь, не нужен.

Вот это специфическое отличие профессии практического психолога от многих других и позволяет считать правомерным применение понятия

«проклятие профессии» [Загайнов. С. 568–569].

Мы считаем, что, если заменить слово «проклятие» на «благословение», смысл сказанного не только не изменится, но и прояснится. Ведь кому многое дано, с того много и спрашивается. А значит, психолог – благословенная профессия. И, наверное, неслучайно психологов иногда все- таки путают со священниками.

24


ЛИТЕРАТУРА:


1. Glenn A. Roberts. Профилактика выгорания // Вестник РАТЭПП

(Российской Ассоциации Телефонов Экстренной Психологической

Помощи). 2002. С. 119–132.

2. Абрамова Г.С. Введение в практическую психологию. М., 1996.

3. Ассаджиоли Р. Психосинтез. Принципы и техники. М., 2002.

4. Белозерова Л.И. Интегративный подход к профессиональному становлению психолога на этапе вузовской подготовки // Социальная психология XXI столетия: В 3-х т. Т. 1. С. 89–90.

5. Большой толковый психологический словарь / Сост. Артур Ребер.

В 2-х т. М., 2001.

6. Дьяченко И. Пробуждение от беспамятства (Об одном методе усиления осознающего «Я») // Новые направления в гештальте, психодраме и… В

2-х ч. М., 1997. Ч. 1. С. 75–78.

7. Загайнов Р. Проклятие профессии: Бытие и сознание практического психолога. М., 2001.

8. Китаева Е.В., Черникова Т.В. Проблема альтруизма в контексте подготовки специалистов помогающих профессий // Социальная психология XXI столетия: В 3-х т. Ярославль, 2002. Т. 2. С. 70–73.

9. Лидерс А.Г. Особенности позиции практического психолога по отношению к клиенту // Журнал практического психолога. 1998. № 9. С.

96–112.

10.Мельникова М.И. Личностное и профессиональное самоопределение:

экзистенциальный подход // Социальная психология XXI столетия: В

3-х т. Ярославль, 2002. Т. 2. С. 192–194.

11.Петровская Л.А. Предисловие // Загайнов Р. Проклятие профессии:

Бытие и сознание практического психолога. М., 2001.

12.Петрушин С.В. Мастерская психологического консультирования.

Казань, 2001.

13.Поддубная А.В. Психологические особенности профессионального самопознания личности // Социальная психология XXI столетия: В

3-х т. Ярославль, 2002. Т. 3. С. 52–55.

14.Проблема эмоционального выгорания консультантов телефона экстренной психологической помощи: Методическое пособие. Оренбург, 2002.

15.Скрибук Ю.Л. Особенности межличностных отношений студентов-

психологов // Социальная психология XXI столетия: В 3-х т. Ярославль,

2002. Т. 3. С. 132–134.

16.Филатова О.В. Зависимость успешности в профессиональной деятельности исполнителя коммерческой структуры от индивидуальной

25 меры рефлексивности // Социальная психология XXI столетия: В 3-х т. Ярославль, 2002. Т. 3. С. 228–231.

17.Франкл Ф. Человек в поисках смысла. М., 1990.

ЛИЧНОСТЬ ПРАКТИЧЕСКОГО ПСИХОЛОГА КАК СУБЪЕКТА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации