Байбаков В.И. Парус море и свежий ветер - файл n1.doc

приобрести
Байбаков В.И. Парус море и свежий ветер
скачать (6351.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc6352kb.07.07.2012 04:42скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Байбаков В.И.



ПАРУС, МОРЕ

И

СВЕЖИЙ ВЕТЕР



Оглавление

Байбаков В.И. 1

ПАРУС, МОРЕ 1

И 1

СВЕЖИЙ ВЕТЕР 1

Часть 1. Наш мир 4

Дети ветра 4

Наше дело – парусный туризм 10

Чем отличается гик от гака 17

Общие положения 17

Устройство парусного судна. 20

Через тернии к звездам 23

Проблема мореходности и человеческий фактор 27

Морские туристские парусные суда 31

Тримаран “Бриз” 37

Литература 45

Часть 2. Вопросы теории парусных судов 47

Теория, как и любовь, это хорошо. 47

Основные положения 48

Описание динамики парусного судна. 50

Техника парусного эксперимента 53

Измерение аэродинамических характеристик судна. 54

Измерение гидродинамических характеристик 55

Ходовые измерения диаграммы. 56

Работа паруса 57

Режимы работы паруса 57

Форма паруса в плане 59

Парусное вооружение “бермудский шлюп” как аналог разрезного крыла 60

Баланс энергии парусного судна. Ветроходы. 61

Сопротивление воды движению судна 63

Основные положения. 63

Волновое сопротивление. 64

Остойчивость и скорость хода 66

Сага о баллонах 67

Шверты, шверцы и руль. 69

Управляемость и путевая устойчивость парусных судов 73

Литература 76

Часть 3. Мы и море 77

Ну и ну! 77

Онежское озеро. Первые шаги. 78

На южных морях 82

Бригантина поднимает паруса. 85

Кавалерия моря 87

Снова за горизонт 91

Последние дни сезона 95

Здравствуй, Онего! 96

Белое море. Онежский залив. 98

Курс на Соловки. Ошибка в навигации. Прогулка по Кремлю. 108

Белое море. Путь на север. 115

Волны Белого моря. 125

Морское волнение 125

Приливная волна Кельвина 126

Блокировка волнения на течении 127

Толчея и сулой 128

Солитон 129

Барашки 130

Белое море. Горло. 132

Абордаж 137

В Чупинской губе 139

Зорька - боевая собака парусного флота 141

Советы начинающим 145

мореплавателям 145

Литература 150

Словарь терминов 151

Часть 1. Наш мир

Дети ветра


Тот, кто бороздит море,

вступает в союз со счастьем,

ему принадлежит мир,

и он жнет не сея,

ибо море есть поле надежды.


Во избежание недоразумений должен предупредить сразу, что эта книга представляет собой монографию по парусному туризму. На мой взгляд, парусный турист - это прежде всего энтузиаст-самодельщик. Если вы сумели сляпать хоть что-то, способное держаться на воде и пройти на нем под парусами хотя бы по ближайшему пруду, а потом, когда оно развалилось, не потерять интерес к делу, вы - наш человек. Если же вы умеете делать деньги и считаете, что на них можно купить все блага мира, вы сели не в свой поезд, эта книга вам ни к чему, лучше отправляйтесь загорать на пляж во Флориде или на Канарах.

Однажды на Белом море на Немецком Кузове в кругу парусной молодежи я пожаловался на то, что больно уж здорово они начали ходить по морю и уверенно идут там, где мы едва ползали. Мне ответили, что так оно и должно быть, ведь ползали мы не зря. Первопроходцам почет и уважение, но в море сейчас они, а нам пора писать мемуары.

Нам на смену пришло новое поколение парусных туристов, и ползали мы по морю действительно не зря. Дело не пропало, мы свою работу сделали хорошо. И я уверен, что сделанное нами - новая парусная техника и развивающийся на ее основе морской парусный туризм войдут в золотой фонд человечества как вошли туда огонь, колесо и парус.
Древние финикийцы считали, что человек треть своей жизни должен учиться, треть плавать по морям, треть посвятить искусству. Сейчас, когда я приступил к реализации последней части этой программы, то пытаюсь понять, что же увлекло нас в море. Саша Наумов, много раз ходивший на надувнушке поперек Каспия, так ответил на этот вопрос:

- Поведение человека во многом объясняется подсознательными факторами. Как биологический объект человек сформировался в процессе жестокой борьбы за существование и располагает мощными возможностями не находящими себе применения при современном образе жизни. Стремясь не допустить деградации своей биологической природы, он подсознательно ищет задачи, требующие от него полного вовлечения в дело его невостребованных возможностей, и получает от этого удовольствие. Поэтому альпинисты лезут в горы, гибнут, но лезут, а яхтсмены плывут через океан, тонут, но плывут. Каждый, кто сам сконструировал и построил парусное судно и совершил на нем плавание, скажет, что это счастье.
Современный человек вынужден вести образ жизни плохо совместимый с его природой. Известна история о том, как на цветущий но необитаемый остров в Тихом океане случайно попала пара коз. Пищи было вдоволь, врагов никаких, козы процветали и размножались. Кончилась эта история тем, что коз стало слишком много, они слопали на острове все, оставив лишь голые камни, а затем сдохли от голода, усеяв эти камни своими костями.

Людям как и козам не удалось удержать свою численность на разумном уровне. Не говоря уже о возможности экологической катастрофы и вполне реальной возможности самоуничтожения большая численность популяции навязала самому человеку другой образ жизни. Современный человек - функционер сложной социальной структуры, где в меру сытно и безопасно, но где он - пешка.

Как человечество в целом выйдет из этой малоприятной ситуации, неизвестно, покажет будущее. Люди, понимая или интуитивно чувствуя свое положение, находят выходы от полного оскотинивания до полного отказа от общества и до создания новых оригинальных религий, совмещающих идеи души, бога, рая с клонированием человека.
По молодости в море мы пошли действительно движимые подсознательными факторами. Парусный туризм явился для нас отдушиной от мерзостей жизни. Но сейчас за ним уже стоят вполне определенные взгляды на жизнь и достаточно глубокая философия. Нам повезло на редкость - удалось найти вид человеческой деятельности, доставляющий радость, повышающий качество жизни.

Парусный туризм хорош тем, что он общедоступен, и человек, оставаясь на реальной почве и не порывая с обществом, а, напротив, используя его возможности в своих интересах, ослабляет давление на себя социальных структур и выходит на прямой контакт с великим и вечным миром природы. Этот большой мир нейтрален по отношению к человеку, он не враждебен и не доброжелателен, но он могуч, и чтобы удержаться в нем, человек вынужден полностью выкладывать свои нереализуемые в современном обществе возможности.

Плещется море, светит солнце, бьет в скалы прибоем волна, на скалах на ветру шумят сосны. Так было миллиарды лет назад, так и будет еще миллиарды лет. Жизнь человека ничто по сравнению с вечностью, но счастье знать, что и ты принадлежишь к этому миру, что это твой мир.

Большинство людей замкнулось в рамках своего небольшого мирка, но длительное пребывание в море и непосредственное общение с высшими силами природы серьезно и необратимо изменяют психику и мировоззрение человека. Приоритеты меняются, и обычная балаганная суета человеческого общества уже не представляет интереса. Мир велик, не ограничивается только этим обществом, а мы, дети ветра, - дети большого мира.
Осень, октябрь, моросит дождь. Мы с собакой идем по дорожке зеленоградского лесопарка.

Почему я занялся парусом? С чего все началось? Наверное, с детства. Я родился под Москвой в селе Остафьево, что недалеко от Щербинки. Отец был военнослужащим, жизнь время от времени бросала его в разные края. Лучшие мои детские годы прошли в интересном месте: в Сочи на Мацесте. Но мои Сочи - не то, что видят курортники. Мацестинская долина - поселок из белых домиков, забравшийся вопреки своему названию на самую верхушку горы, с которой мы скатывались на самокатах с подшипниками вместо колес. Мацеста - речушка с мировой славой и с белесой от сероводорода водой, в которой пацаны ловили бычков и купались, а, искупавшись, бежали загорать на асфальт кленовой Мацестинской аллеи. Мацеста обладала и характером, изредка, проявляя свой горный нрав, ворочала огромные валуны. Или другая речка моего детства, тоже знаменитость, Агура, та самая, что прорезала глубоким каньоном склон горы Ахун, на чьи водопады глазеют тысячи приезжих. И, конечно, самое синее в мире Черное море. Все свободное время, а иногда и уроки мы проводили на пляже. Там я научился плавать, там видел вблизи смерч и впервые вышел в море на плоту, сколоченном из железнодорожных шпал. А, может быть, все началось на валдайской реке Поломети, по которой мы с приятелем как-то в ледоход отправились путешествовать на льдине и сели на мель посреди разлива; солдатам из автобата стоило немалых трудов вызволить нас оттуда.

Далее жизнь обернулась другой стороной. Окончил Московский университет, стал физиком-экспериментатором. Жил и работал в Менделеево, небольшом институтском поселке в верховьях Клязьмы, не ходил ни в какие походы, ни разу не сел в лодку. Волны видел только на экране осциллографа и так на них насмотрелся, что в глазах рябило.

В двадцать восемь лет остепенился, стал кандидатом физ-мат наук. И тут как прорвало. По поводу защиты коллеги подарили мне спальный мешок и небольшую палатку; заночевал у костра в лесу, понравилось. Сижу в палатке на берегу Клязьмы под Клушинской горкой, а внизу по речке бежит байдарка. Захотелось и самому помахать веслами. Завел себе “эрзетку”, неплохую немецкую байдарку, выбрался с ней на Московское море, потом на Селигер. Прошел от Осташкова до Верхневолжских озер, сплавился по Волге до Завидово на Московском море.

Надоело махать веслами, стал прилаживать к байдарке парус. Свою первую мачту сделал из сосны, срубленной на острове Кличен, что под Осташковом; ее тут же снесло за борт шквалом. Начал совершенствоваться, построил из двух раскладушек надувной тримаран, и пошло-поехало. Приобрел небольшой разборный швертбот “Меву”, побывал с ней на Онежском озере, свозил ее в Новороссийск и в Сочи, прошел по Азову вдоль Арабатской стрелки от Геническа до Керчи. Но все-таки больше нравилось ходить на судах собственной постройки. Каждый год строил новое судно, а то и два, чуть ли не каждый выходной выбирался с ними на воду, в отпуск испытывал их на Азовском и Черном морях.

Появились новые друзья, туристы-парусники. Образовалась Московская секция парусного туризма, обосновавшаяся на Шошинском плесе Московского моря. Возникло новое географическое название - Парусный берег; что там у нас творилось, не опишешь: лес мачт, палатки в болоте, плес, белый от парусов.

Председательствовал в секции Коля Метан, спортивной частью заведовал Виктор Белоозеров, Валерий Перегудов подался по технической части - внедрял на байдарках глиссирующие весла, Виктор Дзюба и братья Успенские демонстрировали чудо техники - надувные катамараны. Мне выпало быть возмутителем спокойствия: где пинком, где за шиворот старался выпихнуть народ на большую воду. В морские походы ходили только “мевщики”, было их единицы: Миша Власенко, Нинель Дорошенко, Леша Тимофеев, еще несколько ребят. Байдарочники, а их было большинство, боялись большой воды как черт ладана,

На швертботных гонках фаворитом была команда «Бриз» («Мевы” М 6, М12, М13,) в которой капитаном был я, а рулевыми Миша Власенко и Валерий Латонов. И хотя моя «Мева» числилась шестеркой, это была та самая шестерка, которая бьет тузов. Редко кому из конкурентов, а самым сильным был Юра Иванов, удавалось обойти нас.

Гонки на Шошинском плесе совмещались с походами. Первую удачную морскую операцию осуществили в 1976 году, когда мы с Мишей Власенко вдвоем, он на «Меве», я на надувной проа «Агура» собственной постройки пересекли Азов с севера на юг. Дважды с Сергеем Домрачевым пытались пересечь его в другом направлении, с запада на восток, терпели аварии, море попросту выплевывало нас на берег. Но с каждым разом мы приобретали опыт, крепли наши суда, и третья попытка с Валерием Латоновым на новом судне - тримаране «Бриз» удалась.

Ни «Агура» ни «Бриз» не миновали Парусного берега. Любая работа делается тогда, когда за нее платят или, когда она представляет интерес. Никто никогда не дал и копейки на парусный туризм, но то, что делалось на Парусном берегу, было великолепно. Мы были молоды, страсти кипели, атмосфера была творческой. Возвращаться оттуда в затхлую атмосферу казенных НИИ было тяжко. Став доктором физ-мат наук и получив диплом, я снова ушел в море на тримаране, на этот раз в дальнее одиночное плавание.
Кто-то сказал, что лучшее в жизни - танцующая женщина, скачущая лошадь и яхта под парусами. Время идет, для женщин мы уже староваты, да и вообще с ними вопрос сложный. Лошадь в наше время животное экзотическое, остаются яхты. Причем не те, что стоят в яхт-клубах и на которых катаются “новые русские”, а настоящие боевые машины - туристские парусные суда. Если где и живы романтика паруса и дух первопроходцев и пиратов, так это в парусном туризме. Привозишь лодку в рюкзаке на берег моря, сбрасываешь ее на воду и идешь поперек. Или катаешься по пруду - кому что нравится. Полная самодеятельность, все делаешь сам. Сам строишь судно, сам выбираешь маршрут, все расходы за свой счет, весь риск и немалый тоже. Подломится корабль на крутой волне вдали от берега, кувыркнешься в холодной воде - там и останешься, спасать некому.

Я занимаюсь этим делом много лет и, как говорят, добился немалых успехов. Чего только не было! Рваные паруса и ломаные мачты, лодки, уходившие из под ног на дно, красоты природы, шторма, шквалы, оверкили, третья степень морской болезни, радикулит и мордой о камни. Описывать все прелести парусного туризма - значит ломиться в открытую дверь.

Однажды, много лет назад, пробившись на “ Мевах” через очередную заваруху на Азовском море, голодные, мокрые, холодные, продутые всеми ветрами вылезли мы на пляж в Кирилловке и наткнулись на опытного московского яхтсмена. Этакий моложавый дед с сыном, невесткой и внучкой. Взглянув на нас, он изрек: - Ну, ребята, вы герои! Что там Чичестер! Чичестер перед вами - тьфу!
Мне пришлось заниматься и фундаментальной наукой и парусным делом; интересно их сопоставить. Фундаментальная наука - это система знаний человечества об окружающем мире, по существу, лучшее из всего, что человечество сделало. Как физик я занимался всевозможными нетривиальными волновыми процессами; акустоэлектроникой, плазмой твердого тела, поверхностными электромагнитными волнами, делал уникальные экспериментальные установки, вел поисковые эксперименты, возился со студентами-дипломниками и аспирантами; двое моих балбесов получили кандидатские дипломы. Работа была интересной, но условия, в которых она проводилась, оставляли желать много лучшего; оплачивалась она скудно.

Такая же по сложности научно-исследовательская работа в парусном деле не оплачивалась вообще. Как корабел я проектировал и строил необычные парусные лодки и сам испытывал их в море; по существу, это был тот же самый поисковый эксперимент. Но я работал на себя, получил хороших друзей и прекрасное судно, а вместе с ними и море. И если я публиковал статью, то в журнале «Физика твердого тела» ее читало человек десять, а в «Катерах и яхтах» - сто пятьдесят тысяч. И когда, поломавшись в море, я заходил в какой-нибудь яхт клуб или в деревню, находились и материалы, и инструменты, и люди, готовые мне помочь. Большой разницы в том, что я делал в физике и в парусном деле, не было. И там и тут следовало хорошо соображать, генерировать идеи, добывать материалы по знакомым и разным свалкам, своими руками воплощать свои идеи в жизнь. Но очень существенной оказалась разница в отношениях с окружающим миром.

Нас, наше поколение ученых, вышедших в жизнь в начале шестидесятых годов, бог талантом не обидел, мы получили хорошую подготовку и классическое воспитание, подразумевающее, что наука превыше всего и служение ей - высший и единственный смысл жизни ученого. Сам я, как физик-экспериментатор, в своем деле мог конкурировать с кем угодно, хоть с самим Резерфордом. Учили нас очень неглупые люди, но они почему-то забыли предупредить о том, в какое общество и с какими нравами мы попадем. А попали мы явно не туда. Научно-исследовательские институты, где пришлось работать, мало чем отличались от пресловутых шараг, людям там до науки было мало дела, они просто жили как умели, зарабатывали себе кусок хлеба, делали всякие НИРЫ и ОКРЫ, грызлись за место под солнцем, толкались локтями, стараясь повыше взобраться по служебной лестнице. Сразу выявилась несовместимость двух идеологий: нашей и общепринятой. Работать в таких условиях было очень трудно, и если мне удалось в науке хоть что-то сделать, то только потому, что стиснув зубы, наплевав на все прочее, из года в год я преодолевал сопротивление среды и делал свое дело. И когда мне случайно подвернулся парусный туризм, давший свободу деятельности, я немедленно этим воспользовался.

Когда государство обанкротилось, для фундаментальной науки настали совсем уж тяжелые времена, стало не до исследований. Многие из моих коллег, кто помоложе, уехали за границу, кое-кто застрелился, меня же выручили самодельщина и парус. Пройдя на своем тримаране лишнюю пару раз по Белому морю, я провел морскую геологоразведку, нашел месторождения корунда, кварца, граната, солнечного и лунного камня. Конвертировал свою домашнюю судоверфь в гранильно-ювелирную мастерскую, освоил огранку камней, ювелирное дело, резьбу по камню. Приобщаюсь к искусству, как и следует по финикийским заповедям.
Разбираясь сейчас в этой парусно-физической эпопее, я вижу, что положение ученого в современном обществе вообще паршивое. С одной стороны, это интеллектуальная элита нации, ее разум. Но ученый должен иметь средства к существованию, да и его орудие производства - лаборатория стоит недешево. Музыку же заказывает тот, кто платит, а у него другие интересы. Независимо от того, кто платит, государство или крупная фирма, ученый превращен в наемника, пляшущего под чужую дудку. В результате мы имеем то, что имеем: поразительные успехи в разработке новых систем оружия и средств массового уничтожения, загаженную планету, нарастающие нищету, дикость и оглупление человеческих масс.

Ситуация парадоксальная: человек каменного века был способен изобрести огонь без всякого финансирования, тогда как современный ученый, располагающий всеми знаниями третьего тысячелетия, сам себя прокормить не в состоянии и вынужден продаваться в наемники. Возникает подозрение, что это не знания, а фикция. Чтобы не позориться перед предками, я, поднабравшись наглости в парусном туризме, решил разорвать эту порочную цепь и найти, хотя бы по минимуму, какой-то способ независимого жизнеобеспечения. Как это удалось сделать - пока секрет фирмы, но вот уже десять лет как я провожу такой опыт на самом себе.

Жив, бодр, на здоровье не жалуюсь. У себя дома кое-что могу сделать: от постройки парусного судна до огранки бриллиантов.

Без дела не сижу, задач и проблем достаточно, причем весьма непростых. Я сам оцениваю значимость своей работы, полностью отвечаю за свои дела, наемником не являюсь и на уничтожение человечества не работаю. Бизнес и деньги как таковые меня не интересуют. Доброхотные даяния я принимаю: общество, если оно того пожелает, может мою работу финансировать, деньгам можно найти разумное применение. Когда их нет, обойдусь и без них.

Изменилась идеология: я никому не служу, ни науке, ни обществу, ни богу, ни дьяволу. С последними я взаимодействую, причем предпочитаю на равных, а наука для меня - хороший рабочий инструмент, как молоток. Молотком можно забивать гвозди, но служить ему ни к чему.

Ученый должен вести исследования, писать книги и иметь учеников. С этим все в порядке. От экспериментов, проводимых на Московском море, спина не гнется, книга - перед вами, а мои ученики ходят под парусами по всем морям и озерам страны. То же самое следовало бы иметь и в физике, но, увы, не получилось.
Исторические катаклизмы подобны шквалу, налетают внезапно, когда не ждешь. Происходившее в нашей стране в последние годы больно ударило и по парусным туристам. Был период, несколько лет, когда я, выйдя на Московское море, не видел ни одного паруса и даже поговорить было не с кем, а потом и сам сел на мель. Но паруса появились снова, парусный туризм выжил. Думаю, что в сложившейся обстановке нам надо в меру своих сил и возможностей продолжать свое дело. В эпоху катаклизмов, когда у человека уходит почва из под ног, важно, чтобы у него было занятие, в ценности которого он не сомневается, тогда его жизнь имеет смысл.

Парусное дело имеет непреходящую ценность. Катаклизмы случались и раньше, но с парусом ничего не произошло. Мало ли какие глупости делают люди, но моря не высохли, солнце светит, ветер дует.
Сложным делом оказалось идеологическое обоснование парусного туризма. Смысл существования человека как индивида также как и любого другого животного в том, что он является материальным носителем генетической информации своего биологического вида. Смысл существования общества в целом - в обеспечении воспроизводства популяции. Человек может жить и вне общества, но воспроизводится только в нем и воспитывается в рамках его культуры. Культура - способ существования общества в окружающем мире. Человечество состоит из множества этнических групп, у каждой культура своя, но важно лишь то, что данная культура обеспечивает выживание своей этнической группы. В археологии под культурой понимают и то, что удается раскопать спустя много тысяч лет после исчезновения этой этнической группы. Например, культура кремневых рубил, битых черепков из красной или черной керамики и т.п. Наша культура, видимо, войдет в археологию как культура битого стекла и ржавых консервных банок.
Известен биологический критерий, согласно которому популяция какого-либо вида животных считается благополучной, если в ней обеспечено воспроизводство числа особей и она удерживает занимаемую ею территорию. Для человеческой популяции желательно, чтобы каждый человек испытывал удовлетворение своей жизнью; можно ввести критерий качества жизни как отношение горя и радости, имевших место в жизни отдельного человека и большинства людей.

В нынешнем обществе имеет место низкое качество жизни. Ни счастья, ни удовлетворения своей жизнью нет, идут вымирание и деградация, и это означает, что культура, а это не дрыганье ножками в балете, а способ существования общества в окружающем мире, больна. Этот способ не обеспечивает выживания, и цена ему грош, несмотря на всю украшающую его бижутерию.
Плохо, когда человек болен, оборван, голоден и ведет себя как обезьяна. Состояние его сознания сомнительно, но оно может стать еще хуже; развиваются техника манипулирования массовым сознанием и кнопочного управления человеком - зомбирования, превращающего его в биоробота - зомби, способного лишь исполнять подаваемые ему команды.

Защита своей психики и своего сознания от нежелательного постороннего вмешательства становится важнейшей задачей современности и не менее важна, чем защита от гриппа, сифилиса и СПИДа. Помимо откровенных команд общественное бытие заполнено всевозможными фальшивками и побрякушками, в каждого человека его воспитанием и идеологической обработкой заложены специальные программы, позволяющие управлять им извне. Чтобы отстоять себя как личность и не превратиться в зомби, человек должен, во-первых, понимать угрожающую ему опасность и то, что и он сам не свободен от таких программ; во-вторых, произвести поверку своих личных программ по какому-то естественному эталону, заведомо свободному от фальшивок и побрякушек, и, наконец, пройти процедуру рекондиционирования, позволяющую заблокировать и убрать такие программы.

Красивые и, в общем, правильные слова о том, что будущее не за обществом потребителей и не за техническим прогрессом, а за духовным развитием человечества, в наше время означают необходимость противодействия зомбированию.

Наш парусный туризм - отличный способ самозащиты психики. Он выводит человека за границы его обычного замкнутого мирка и подставляет под действие мощных стихий природы, хорошо промывающих загаженные мозги. Страшное дело - ночная гроза в открытом море, когда во мраке тебя мотает на маленьком самодельном суденышке и шквалом рвет паруса, но это выбивает из человека любую дурь. Морю нет дела до человеческих глупостей и иллюзий; здесь надо предельно ясно воспринимать действительность, четко и адекватно и нее реагировать. Парус и море, непосредственное общение со стихиями дают человеку огромный заряд положительных эмоций; воздействие может быть предельно сильным - на грани смертельного и оно во многом необратимо, но это среда чистая и честная; общаясь с ней и сам становишься таким. Зомби из нашего человека уже не сделаешь.

Переделать все человечество наш парусный туризм не в состоянии - масштаб не тот, но своих людей он прикрывает и защищает, обеспечивает им психическое здоровье, ясное мышление, повышенную жизнестойкость и высокое качество жизни, делая их по существу людьми новой более высокой культуры.

Люди любят парус, он несет им радость. «Каждый, кто сам сконструировал и построил парусное судно и совершил на нем плавание, скажет, что это счастье» - и я с этим полностью согласен. Большую часть жизни я отдал парусному делу и на него не в обиде. Пусть всегда плещется море, светит солнце, шумят на ветру сосны, и летит по волнам лодочка под белым парусом.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18


Байбаков В.И
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации