Добиаш-Рождественская О.А. Культура западноевропейского средневековья. Научное наследие - файл n1.doc

приобрести
Добиаш-Рождественская О.А. Культура западноевропейского средневековья. Научное наследие
скачать (415.8 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc2137kb.03.12.2010 06:29скачать
Победи орков

Доступно в Google Play

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19
ТЕХНИКА КНИГИ В ЭПОХУ ФЕОДАЛИЗМА

А. Материал, форма, орудия, чернила \*

Книгу феодальной эпохи (в западном средневековье) отличает от книги рабовладельческой античности, помимо иного содержания, совершенно иная техника. И это как в смысле материала (на котором написана книга), так и орудия (которым она написана) , так и — в связи отчасти с тем и другим — алфавитных форм ее письма, наконец, всего облика страницы и книги.

/. Материал. Здесь мы не будем особенно останавливаться на том общеизвестном положении, что не в книгу собственно ушло преобладающее письменное напряжение античности. Люди рабовладельческой античности в пределах определенного класса были людьми «свободной общественности», активной и живой, имевшей и желавшей много сказать публично, для широкого читателя. Они возвещали всенародно, на твердом материале: металле или камне, крупными, для всех четкими буквами (о них ниже) не только надгробные надписи и торжественные вещания триумфальных арок, но более всего законы, а также памятные исторические события. Наука о надписях, эпиграфика, стала преимущественной наукой античности. Для нее она создалась, с нею до известной степени завершила свой круг. В феодальный период грамотность стала преимущественно орудием людей церкви и попала на службу феодальным верхам. Средневековая эпиграфика сводится в подавляющем большинстве к надгробиям и религиозным формулам. Лишь в виде редких исключений, и то уже в эпоху более позднюю, встретим мы ту или другую объявляемую ко всеобщему сведению дарственную грамоту или договор (например, городская хартия Шпёйера, данная ему Генрихом II), либо историческую запись. Изредка высеченные на входных городских воротах, такие надписи преимущественно, однако, выгравированы на порталах соборов, где на паперти в дни церковных праздников нашла приют средневековая «общественность».

Но отвлекаясь от области эпиграфики, имеющей мало значения в феодальный период, можно утверждать, что и в области «мягкого материала» — книги в тесном смысле — мир феодальный

'* В книге автора настоящего очерка под заглавием «История письма в. средние века» (2-е изд. М.; Л., 1936) читатель найдет более подробную и специальную разработку большинства затронутых здесь вопросов, а также в начале каждой главы — подробную библиографию. Отсылая к этой библиографии, мы здесь будем давать лишь немногие указания. Основное значение для затронутых в параграфе вопросов; (ср. главы нашей книги «История письма» А и Б) имеют: Birt Th. Das antike Buchwesen in seinem Verhaltnis zur Literatur. В., 1882; Idem. Kritik und Hermeneutik nebst Abriss des antiken Buchwesens. 3. Aufl. Munchen, 1913; Schabart W. Das Buch bei den Griechen und' Romern. В., 1907. Для более позднего средневековья основное значение имеет: Wattenbach W. Das Schriftwesen im Mittelalter. 3. Aufl. Leipzig, 1896.

 

==93

нашел выражение в формах новых, созданных, правда, уже концом античности.

а) Папирус. Античная книга была (на некоторое время и для некоторых областей она оставалась и еще недолго) папирусным свитком. Книга феодальной эпохи уже с III в. стала (изменения в этом смысле наметились и раньше) пергаменным кодексом.

б) Пергамен. Замутившаяся с III в. социально-политическая атмосфера, войны и разбои на Средиземном море порвали связь континента с Египтом, откуда торговля античности черпала папирус для своих писаний (о папирусе см. в предыдущем томе «Истории техники»). Тот папирус, который теперь для этих целей стала взращивать Сицилия, более темный, желтый, менее совершенный, едва удовлетворял потребности италийских канцелярий. Предание, рассказанное Плинием, гласит, будто из-за соперничества знаменитой Александрийской библиотеки цари Пергама (отсюда и имя пергамена) стали поощрять для книжных целей разработку давно известной Востоку (хотя бы еврейские книги) «дифтеры» — кожи. Подходящий материал, очевидно, дало .для этой продукции обилие в Пергаме ослов с прекрасной, поддающейся обработке шкурой.

в) Форма книги. Как бы то ни было, на смену непрочному и ломкому материалу папируса на Востоке, а потом и на Западе идет прочный пергамен. Имевшийся на глазах образец — в военных «дипломах» — складных двух- (диплом, диптих) и трехлистных (триптих) книжечках (впоследствии полиптихи — многолистовые) — натолкнул на мысль об иных сравнительно со свитком формах книги в облике, нам ныне хорошо знакомом. Она получила имя «кодекса». В нем удобно и безопасно поддававшийся

•складыванию, сгибанию, фальцеванию материал пергамена принимал форму тетрадей в 2, 3, 4, 5, 6 листов перегнутого пергамена: бинион, тринион, кватернион (излюбленная форма тетради), квинион и даже секстион с соответственно двойным (4, 6, 8, 10, 12) числом листов.

Такая форма книги, конечно, оказалась бесконечно более удобной для складывания, разгибания, развертывания ее на определенной странице, для сравнительного с другой рукописью использования, чем свиток, который при чтении нужно держать обеими руками, чтобы он не свернулся, и даже нельзя списывать, но можно только диктовать. «Корзина со свитками» — типичная форма античной библиотеки — отходит в прошлое. Ей на смену идет «полка с книгами», а в процессе работы на смену пюпитру — рабочий стол с рядом развернутых и сопоставляемых друг с другом книг. Это наследие, которое завещала новому миру, «варварскому» по происхождению и большею частью христианскому по идеологии, отходящая поздняя античность, открыло ему, скудному умственным багажом и творчеством, небывалые возможности. Он смог осуществить то, в чем <« техника книги» отказывала богаче одаренному классическому миру. Легкость держать

==94

перед собою, развертывать, цитировать с нужных страниц иногда ряд книг отныне не только обусловит «точную цитату», вещь,. почти исключенную для античности, но и возможность сравнительного изучения: формально-логического, мистико-символического и исторического наконец. Это условие, пусть при бедности запаса знаний и творческой мысли, но при традиционном, почти суеверном почтении к великому наследству, создало в молодом мире эклектическую литературу «Подборов», «Жемчугов духовных», нанизываемых в ожерелья рвением собирателя, «Пчел»» «Лугов» и «Завтраков духовных». Оно же, и только оно одно, очевидно, делает возможным, собирая и сопоставляя анналистические и хронологические записи прежних систем, создать «Всемирную хронику» — гордость раннего средневековья.

Пергаменная книга уже господствует в конце III в. Она занимает исключительно поле книжной культуры в IV в. Она живет почти без соперников до XIII в. Употребление папируса, однако, еще задержал канцелярский консерватизм — на континенте до конца VII в. (последняя папирусная грамота дана меровингскими королями в 692 г.) и до начала XI в. в Риме (последняя папская булла на папирусе относится к 1011 г.). В виде каприза роскоши даже и папирусная рукопись еще фабриковалась в VI— VII вв. Таких сохранилось в Европе семь. Один лист такого кодекса хранит наша ГПБ'.

г) Палимпсесты. В истории письма феодальной эпохи папирусные, но еще более пергаменные материалы имели часто вторую жизнь в так называемых палимпсестах: стертых или смытых и новым письмом покрытых книгах и листах. К такому вторичному служению старые материалы привлекались в эпохи, бедные материалом вообще, когда его производство отставало от спроса на него. В века VII—XI в особенности, да и в эпоху так называемого Каролингского возрождения, пускали еще раз в оборот старые, преимущественно античные рукописи. Так, Анналы Лициниана, написанные письмом V в., стерты в VI для грамматического трактата, а в IX или X, стерев его, в свою очередь, написали текст Иоанна Златоуста. Знаменитая рукопись, где письмом IV в. написан текст Цицерона «De re publica», смыта в VIII для комментария к псалмам бл. Августина. Рецептов сведения старого текста было немало: смыванье губкой, сцарапыванье ножом, вытиранье пемзой. Были мастерские палимпсестов, хранившие свои рецепты в тайне и тем энергичнее работавшие над задачей, которая, имея, как будто, в худший период средневековья тенденцию заменить паганистическую античную светскую литературу церковной, в конце концов нередко как раз охраняла ее от конечной гибели. Потому что рукописи, сбереженные благодаря их церковному «мимикрису», впоследствии, начиная с эпохи Возрождения и еще более в новую пору, были прочтены. Их прочли, воскрешая при помощи химических реактивов старый текст, что, впрочем, уже окончательно его губило. Его

 

==95

читают ныне при помощи методов фотографии, детали каковых

•см. в соответствующей литературе2*.

д) Бумага3*. В некоторых странах Европы, однако, уже начиная с XI в. господство пергамена не исключительно. Вместе с движением арабов в нее передвигается новый материал письма, менее прочный, но легче доступный и более дешевый. Это бумага — раздавливаемая специальным прессом и потом просушиваемая масса размоченного и развариваемого тряпья льняного, во всяком случае, в интересующую нас эпоху. Потому что несомненным мифом является утверждение о существовании в те времена бумаги хлопчатобумажной — миф, вызванный ее средневековым названием ЬашЬах (catra bambagina), что принято было за связанное с бамбуком, тогда как происходило от имени города Bambyce.

Раздавливая в проволочной сетке бумажную массу, в нее, по крайней мере с известного времени, вплетали узор, который и отпечатывался на бумаге, ясно видный на свет более светлыми очертаниями. Знаки эти получили имя филиграней на Западе, водяных знаков у нас. Менявшиеся из века в век и чаще, из страны в страну (во Франции — лилия, петух и собака, в Италии — венок, шлем, бочонок, птичье, пронзенное стрелой крыло, в Германии—частое изображение свиньи и т. д.), филиграни, казалось бы, дают возможность датировать бумагу и тем самым рукопись, не будь того факта, что писать всегда могли — и писали — на бумаге привозной и на запасах, зачастую весьма старых. Почему полагаться абсолютно на водяные знаки в определении даты рукописи не следует и надо привлекать добавочные соображения.

Бумага XIII, XIV и даже XV вв. чаще весьма несовершенная: волокнистая, неровная и непрочная, лишь XVI в. дает место бумаге более совершенной, и уже в это время является тот ее тип с продольными рубчиками, который получил имя verge. Растущее совершенство бумаги — закон ее развития в века XVI, XVII и XVIII.

II. Орудия письма. Три типа таких орудий, все, собственно, ^унаследованы от античности. Один—«стиль» (stilus), впоследствии graphium: металлическая—бронзовая или железная—палочка с заостренным кончиком для писания на вощечках, на другом

2* Подробная библиография по вопросу о папирусе и пергамене - в нашей книге «История письма...» на с. 28 и 32.

3* О бумаге см. исследования: Briquet С. М. La legende paleographique du papier de coton. Geneve, 1885; Wiesner S. Ein neuer Beitrag zur Geschichte des Papiers // Sitzungsberichte der Wien. Akad., 1903-1904. CXLVIII; Blanchet A. Essai sur 1'histoire du papier et de sa fabrication. P., 1900. О филигранях: Лихачев Н. П. Палеографическое значение водяных знаков. СПб., 1889. 3 тома с альбомом; Briquet С. М. Les filigranes. Dictionnaire historique des marques du papier etc. et 16112 fac-similes de filigranes. Geneve, 1907. 4 vol. О чернилах см.: Wattenbach W. Op. cit. S. 2, 33. О золотых и серебряных чернилах: Graux Ch. Chrysographie // Daremberg et Saglio, Dictionnaire des Antiquites.

==96


же конце закругленная для затирания неверно написанного. Имя стиля отошло с античностью. Тем тверже, пройдя через бенедиктинский устав, держалось имя graphium. Самый же предмет сберегли клады, в частности уже меровингские.

Имя calamus, harundo — заостренная камышовая тростинка для писания чернилами, особенно совершенная в Италии,— впоследствии стало относиться к заостренной деревянной палочке, так как другие страны Запада, по-видимому, не давали столь совершенного камыша, что постепенно устраняло употребление калама. Уже Исидор Севильский говорит в VI в. о пере как о соперничающем с камышовым каламом.

Перо, сперва птичье (ренпа avis), заостряемое и расщепляемое острым ножом, появляется в литературных упоминаниях

VI в. и потом в изображениях—в ирландских евангелиях VIII в., но только в руках евангелиста Иоанна. Очевидно, вступление пера в обиход разных мастерских колебалось в пределах веков

VII и VIII. Быть может, более угловатые формы унциала этих веков и уже, несомненно, новые формы курсива с оттенками нажимов и волосных следует объяснить утверждением пера (впоследствии рядом с гусиным лебединого, павлиньего и также металлического). Мы полагаем, что нарождение готических форм с их чередованием нажимов и волосных в конце Х уже века во Франции создавалось вступлением хорошо очиненного пера, тогда как ровные и толстые формы каролингского минускула обнаруживают калам.

III. Чернила. О черном цвете античных, как и средневековых, чернил говорят их имена: греч.—melan, латин.—atramentum, древнегерм.— black. Смесь камеди и сажи в самый ранний период, они легко смывались с папируса и пергамена, и немного больше прочности в этом смысле имели средневековые чернила, изготовлявшиеся из чернильных орешков с камедью по рецепту Марциана Капеллы. Черним, почти безупречным цветом знамениты чернила рукописей веков Х и XI. В каролингскую эпоху они имеют приятный рыжеватый оттенок, с XIII в. начинают портиться, давая оттенки желтоватые и сероватые, и только лучшие мастерские, знавшие секрет, дают хороший черный цвет. Особенно возрождается забота о «добром черниле» с эпохи гуманизма.

Но в истории техники западной книги в ее рукописный период имеет существенное значение также и история чернил цветных с чередованием их обычаев по векам: красные рубрики, начиная с античности, любовь XI в. к комбинации красно-зелено-синей и XIII — к чередованию красных и синих строк, инициалов, усиков. Ирландские рукописи расцвечивали зачастую каждую большую букву предложения, чередуя их одной из «семи красок радуги».

Любопытны еще в западном письме законы употребления чернил золотых и серебряных. Они вошли в обычай в книге эпохи каролингской, в веках VIII—X, а затем держались в оттоновскую

==97

, причем и та и другая подражали обычаю Византии, применяя эти чернила в торжественных кодексах содержания литургического: евангелиях и псалтырях — для заглавных строк, а также для сокращенных «священных имен»: Deus, Dominus, lesus, Xristus, Spiritus Sanctus4*. Есть, впрочем, и целые страницы, и целые книги, кодексы, написанные в золоте и серебре: codices aurei, argentei5*, причем обычно в таких случаях самый пергамен окрашивался в тот или иной оттенок пурпура и «золотой кодекс» бывал вместе с тем «пурпуровым кодексом»: codex purpureus. Следует сказать, что техника золотописания — хрисография, усвоенная под византийским влиянием на Западе, вскоре превзошла свой образец. В живом развитии западных книжных мастерских и более активной жизни техники искусство выписывать золотые буквы, а впоследствии золотить целые страницы или медальоны как фон для миниатюр, в рамке отдельного инициала, достигло на Западе более высокой ступени и создало лучшие рецепты. Благодаря чему и доныне эти золотые элементы в западной рукописи сияют блеском вечным, давая впечатление выпуклых, разлитых по странице золотых искр, кругов и фонов.

Б. Письмо западных книг эпохи начала феодализма

Тема, поставленная в' заголовке настоящей статьи, вдвойне и принципиально важна и интересна. Во-первых, потому, что в указанную эпоху жизнь книжного письма на Западе — пусть и в отведенных ей классово ограниченных рамках — полна яркого, своеобразного движения, что в письмо — продукт усилия человеческой руки и мысли, несомненно, проникала, хотя и кривыми обиходными путями, какая-то инициатива низов, и потому, что в нем, в этом усилии и его истории могут быть подмечены определенные законы. Во-вторых же, потому, что наблюдение/этих законов осуществилось в редком по силе и убедительной и прогрессе науки латинской палеографии, где дисциплина ученых коллективов проявилась столь же ярко и плодотворно, как и гениальные догадки и построения отдельных выдающихся мыслителей. О ней было сказано: «Палеография — мужественная наука: она родилась в борьбе» 2. Она родилась в эпоху так называемых «дипломатических битв» (bella diplomatica), в которых отходящее феодально-католическое общество боролось с нараставшими новыми силами за свое «историческое» достояние и «исторические» права. Она выковалась как — сперва — практическое орудие «различения истины и лжи в старых пергаменах». Однако над борьбой насущных интересов сила теоретической мысли отдельных исследователей поднялась до создания законченной науки, системы экспериментальных законов, напоминающих

"Бог, Господь, Иисус, Христос, Святой дух (лат.). 5* золотые, серебряные кодексы (лат.).

 

==98

в отдельных случаях законы природы, а в других — законы техники.

Не имея, конечно, возможности в кратком настоящем очерке останавливаться на истории науки палеографии, мы только назовем несколько имен ее творцов. Начиная от проникнутого философией скептицизма и сильным духом исторической критики бенедиктинского монаха Жана Мабильона, создавшего впервые на фоне огромного рукописного материала классификацию западных писем (в сочинении: De re diplomatica. P., 1681), через итальянского патриота маркиза Сципионе Маффеи, очистившего систему Мабильона от ряда недоразумений, главным образом от идеи я термина «национальных писем», через последователей Мабильона, «двух бенедиктинцев», Тассена и Тустена, авторов «Nouveau Traite de diplomatique» (P., 1750—1765) до гениального немецкого еврея Людвига Траубе, с большим трудом и препятствиями получившего — им прославленную впоследствии — кафедру в Мюнхене и почти канонизированного в немецкой науке, и это накануне фашизма, вновь изгнавшего десятки евреев, до нынешнего патриарха палеографии, шотландского профессора В. М. Линдсе и их учеников — каждый делал крупный принципиальный шаг, пробивая пути новой науки. Каждый из них, однако,— и этого не следует забывать — каждый из этих титанов стоял на плечах коллективной работы систематизации и предварительного изучения огромного рукописного наследства Запада учеными организациями: бенедиктинцев («мавристов») и отчасти болландистов (иезуитов) XVII и XVIII вв., далее больших светских ученых обществ XIX в., как Monumenta Germaniae Historica и Institut de France, Palaeographical Society в Англии, Medieval Academy в Америке и ряда других, возникавших в XIX в. государственных и общественных коллективов.

Так создавалась наука, устанавливавшая законы развития письма в западной книге. В нем, в этом развитии, самым замечательным фактом было ныне четко осознанное и формулированное отличие его от ряда восточных, в частности и в особенности от письма русского и славянского в*. Факт одновременной, изначальной и равноправной жизни двух полярных по существу стихий: 1) стихии письма книжного: scriptura libraria seu litteratoria, в первоначальных своих формах воспроизведшей формы надписей, письмо каменное с его «азбукой больших букв», так называемой маюскульной (см. ниже), с литерами почти вертикальными и стоящими отдельно и 2) стихии письма курсивного, «быстрой руки»: manus cursiva, с ее спешным дуктом, наклонным положением букв и связанностью элементов: лигатурами.

В особом порядке связанное с техникой не книги, но грамоты стоит письмо дипломатическое, использующее обычно курсив, Проблема принципиальной разницы истории развития письма западного и славяно-русского была нами разработана в очерке «Мысли западного палеографа о палеографии славяно-русской» 3.

==99

но в особых канцелярских целях «недоступности» своих исходящих памятников ищущее форм особо вычурных и трудных.

7. Книжные типы латинского письма. Типы эти в эпоху самого начала феодализма, как и в последнюю эпоху античности (Spatantike), были типами маюскульными. Они всеми своими элементами подходя под определение «азбуки больших букв», укладывались в пределы двух линеек и не выбрасывали ни вверх, ни вниз ни осей, ни петель. Зато в этих пределах их тельца достигли максимальной разработки и были отчетливы и выразительны. Наилучший тип латинского книжного письма отразил формы надписей, как они сложились на камне и металле, являя все черты письма вечного, спокойного, широкого и бесхитростного. Ему дали имя письма «капитального монументального», или «квадратного». Ширина каждой буквы в нем равняется двум третям ее высоты. Загругление букв С, О, D представляет почти правильные дуги. Горизонтальные элементы букв Т, L, Е строго перпендикулярны к их вертикальным осям. Те и другие имеют на концах правильные небольшие замычки. Чередование утолщенных черт, выражающих ее профиль, строго выдержано. Только L и F слегка поднимаются за пределы верхней линейки. Буквы каждой строки следуют на равных расстояниях друг от друга, и слова ничем не отделены. В этом, да еще в немногих простых аббревиатурах (см. ниже),—единственная трудность этого превосходного письма, перенесшего на мягкий материал все качества письма надписей: scriptura capitalis monumentalis seu quadrata 7*, в котором соответственно ее цели объявлять с высоты таблицы или стелы важные события или законы вырабатывал медленно каждую букву резец или молоток. В таком образе жила scriptura monumentalis как орудие свободной демократической античности. Рожденная общественностью очень живою, она в своих формах и технике отразила стремление быть очень доступной и понятной широкому читателю. В падении общественных форм античности — одна из причин ее вырождения.

Уже на камне это письмо вырождалось в худший и более смутный тип scriptura actuaria, «деревенское письмо»: scriptura rustica. От высшего типа «рустичное письмо» отличается общим впечатлением смутности, вытянутости, а также рядом определенных признаков: при сжатости буквы поражают малыми размерами верхние закругления R и В, горизонтальные черты букв Е и Т короткие, скашиваются или изгибаются. Косые элементы А и М также слегка изгибаются, причем первая буква потеряла свою перемычку. Расстояния между словами по-прежнему не отмечены, но границы между ними отмечены точками, стоящими на средине высоты букв. V обнаруживает тенденцию округлиться, предвещая унциальное -V.

Таким образом, уже на твердом материале письмо изменило своей строгости. Перейдя же на материал мягкий, оно все более

7* письмо капитальное монументальное, или квадратное (лат.).

==100

утрачивает raison d'etre8*. И однако, консерватизм привычек писца и читателя еще на некоторое время удержит применение квадратного «капитального письма» не только на папирусе, но даже на пергамене для произведений литературных, особенно чтимых, каким была главным образом «Энеида» Вергилия. Ради нее, можно сказать, дожило на немногих сохранившихся знаменитых кодексах капитальное монументальное, а также отчасти и рустичное письмо. См. в книге Л. Траубе 9* полный список этих сохранившихся кодексов (4 и 23), а также и литературу о них.

Уже начиная с VI в., однако, покончено с применением капитального письма к выписыванию целых книг и страниц. Оно сохранится — и это до конца каролингской эпохи — для важнейших рубрик и заглавных строк. На мягком материале, подчиняясь — в особенности на пергамене — воздействию этого гладкого материала, а также общим тенденциям ускорения и влиянию курсивов, капитальное письмо переходит в новый тип, отныне надолго связавший свою жизнь с пергаменом и с литературой (преимущественно церковной) эпохи становления феодализма. Этим типом был унциал, которого четкие отличия от капитального письма указывают обычно в характерных буквах, получившихся из капитальных форм в результате выписывания их одним движением руки и упрощения элементов. Эти новые формы — принципиально иные очертания букв A, D, G, Н, М, Q, V в формах ъ. 'О с, "h ю q u

Некоторые прибавляют к ним еще букву Т.

Но помимо отдельных, определенных форм, весь характер и впечатление письма более округленного и свободного заставляет с первого раза признать в нем иной тип. За что дано ему имя унциала, которое, следует сказать, как и доныне нередко, так и по свидетельству бл. Иеронима, многие путали, смешивали с «инициалом»: quia et maxima sunt et in initiis librorum scribuntur 10*. Задним числом имя это производили и от uncia (прибл. дюйм) за их величину и за крюкообразие (uncus — крюк) формы.

Все это только догадки. Каково бы то ни было происхождение унциала, его расцвет связан тесно с торжеством пергамена и датируется тем же III в. Появление унциальных форм на твердом материале есть уже вторичное явление под влиянием форм книжных. Но в книгах, более всего в книгах торжественных, литургических, унциалу с известными изменениями обеспечено исключительное господство до конца VIII в., эпохи, когда, в свою очередь, оно уступит господству семиунциала и каролингского минускула.

8* смысл существования (фр.).

э* Обозрение письма надписей можно найти: НйЬпег Е. Exempla scripturae epigraphicae latinae. В., 1885. Специальный альбом: Zangemeister К., Wattenbach W. Exempla codicum latinorum litteris maiusculis scriptoruni. Heidelberg, 1876-1879. Обзор литературы в соответствующих главах: Traabe L. Vorlesungen und Abhandlungen. Munchen, 1909. Bd. 1. Там же (S. 161) список кодексов в капитальном и унциальном письме.

ю* дд дд особенно велики и пишутся в начале книг (лат.}.

 

==101

Подобно капитальному письму, унциал с IX в. станет употребляться исключительно для заголовков и рубрик, становясь в этом смысле на второе по значению место после капитальных строк в той иерархии шрифтов, которая с такой строгостью установлена была в книге в эпоху Каролингского возрождения. Отходя в прошлое, унциал оставил очень значительное число — до четырехсот — знаменитых кодексов, из них немало пурпурных и золотых или серебряных, которых почти полный список (см. наши дополнения из фондов ГПБ 4) составил Л. Траубе в цитированной своей книге и*.

Дальнейшее «давление» на книжное письмо курсивных тенденций и форм вызвало уже с VI в. образование еще более подвижного типа: полуунциала (семиунциала), где в формах а, Ь, d, h, e, f, i, т, п, р, г, s, t мы видим настоящие курсивные формы и во всем характере письма — тенденцию к наклону и даже к связыванию букв. Еще новый шаг в том же направлении — и мы имеем на севере Галлии еще более «курсивный» тип, которому дали имя «четвертьунциала», уже накануне создания того каролингского минускула, который сам мог создаться — об этом спорят доныне — либо из приближения к курсиву семиунциала, либо из «регулизации» самого курсива, который, с другой стороны, шел навстречу семиунцналу. Знаменитые семиунциалы также подверглись регистрации в известной работе Лове12*, и список их для ГПБ был дополнен автором настоящей статьи "*.

Все сказанное выше будет яснее, когда мы всмотримся ближе в историю самого курсива, изначального — как мы отметили выше — наравне с книжными типами, с самым началом эпохи феодализма вступившего и в жизнь книги, как видно будет в дальнейшем.

II. Развитие латинского курсива. Его первые проявления можно отметить на твердом материале. Они особенно многочисленны на стенах Помпеи, в выходках и шутках избирательных кампаний. Его исключительное царство — на восковых таблицах, найденных в Геркуланее от I в. н. э. и в далекой колонии нынешнего Семиградья Alburnus Maior (ныне Vorespatak) от III в. н. э. Здесь металлический «стиль» ударами по воску создавал формы очень своеобразные, сильно наклонные, где все буквы превращались в комбинации параллельных ударов, в некий «частокол», о котором еще Томсон сказал: «Во что превратилось бы

i1* Об унициале, кроме цитированного выше альбома Zangemeister etc., см.: Chdtelain E. Uncialis scriptura codicum latinorum novis exemplis illustrata. P., 1901—1902, а также список кодексов и их описание у Траубе (Bd. 1. S. 171-261). О наших унциалах см. в руководстве автора «История письма...» С. 70, ел. О семиунпиале см.: Lowe E. A. A hand list of half uncial manuscripts // Miscellanea Francesco Ehrle. Roma, 1924. T. IV, а также нашу «Историю письма...» С. 85 ел.

12* См. пред. примеч.

i3* Добиаш-Рождественская О. А. История письма... С. 87—88.

 

==102

письмо, если бы воск оставался единственным его материалом? В нем исчезли бы все петли и дуги» и*.

В истории курсива на мягком материале отличали эпохи курсива древнего, среднего и нового, относя к древнему наряду с продукцией на материале «полутвердом», как воск, также и немногочисленные памятники 1—11 в. на папирусе. В многочисленных таблицах (см. хотя бы в руководстве: Proa M. Manuel de paleographie. P., 1924. Р. 46), воспроизводящих формы древнейшего курсива, читатель может видеть эти нелегкие и вызывающие многочисленные недоразумения формы с их Ь, напоминающим а, и рядом других, которых жизнь, впрочем, кончилась вместе с античностью. Самую категорию «среднего» курсива многие исследователи (с нашей точки зрения, правильно) отрицают, относя его либо к древнему, либо к новому. Выразившись, собственно, в единственном памятнике — императорских рескриптах конца III — начала IV в., от коих сохранилось лишь несколько фрагментов, с трудом собранных и еще с большим трудом прочтенных (Массманом),— по времени и форме этот тип действительно правильнее отнести к группе курсивов «новых римских», представляющих в ней известную разновидность, чисто дипломатическое ухищрение императорской канцелярии. Гораздо жизненнее и существеннее для истории письма феодальной эпохи роль «нового римского курсива» — курсива главным образом равеннской канцелярии V в., действительно легшего в основу всего богатого курсивного творчества средневековья 15*.

Мы даем здесь таблицу нового римского курсива, обращая внимание на некоторые его формы, имевшие долгое будущее в средневековых областных письмах. Это разновидности а, то двухкольцовое, то в виде С;; это сие, коих нижние закругления происходят от предшествующей буквы, а верхние просоединяются особым движением руки; это /, р, г, s, которые при известной небрежности их написания все могут быть приняты одно за другое, но при большей тщательности s отличается свободно округляющейся второй дугой, / — завертываньем в кольца второй и часто первой дуги и небольшой горизонтальной перемычкой, г — горизонтальным протягиваньем второй дуги, а иногда — перед i — скошенным ее переломом, наконец у — полным завертыванием второй дуги. Хороший писец, соблюдая все эти нюансы, не введет читателя в заблуждение, но небрежный и нечеткий — уже в V в., а еще больше в последовавшую варварскую эпоху — даст

14* О восковых табличках и их письме см.: Massman Н. F. Libellus aurarius etc. Lipsiae, 1890; Mommsen Th. Die pompeianische Quittungstafein etc. // Hermes, 1877. Bd. XII; Corpus Inscriptionum Latinarum, III Suppl. 2; Wattenbach W. Op. cit. S. 55 sq.- об употреблении восковых табличек в средние века.

15* См.: Van Hosen Н. В. Roman cursiv writing. Princeton, 1915. О равеннских грамотах см. главным образом: Marini G. I papiri diplomatic! raccoiti ed illustrati. Roma 1805, а также: Brandi K. Ein lateinischer Papyrus etc. // Archiv fur Urkundenforschung, 1914. Bd. V. Ср. в нашей «Истории письма...» с. 75 и таблицу там же.

 

==103

формы, чреватые недоразумениями. Особенно богаты возможностями и соответственно недоразумениями дериваты буквы t, поистине «протейской буквы», как назвал ее Линдсе, которая, разнообразя на разные лады простой в основе принцип вертикальной оси и горизонтального покрытия, склоняя их, закругляя, даст формы совершенно неожиданные, особенно в лигатурах с а, и, е, etc., что видно на нашей таблице. Эти дериваты дадут зачастую прочные особенности того или другого «областного» или так называемого «национального» типа варварской поры.

III. Национальные и областные типы письма. Большие книжные мастерские и их амфиктионии*. Термин «ecritures nationales» "*, брошенный неудачно Мабильоном и еще более неудачно закрепленный в «Nouveau Traite», более целесообразно мог бы быть заменен терминами писем «провинциальных» или «областных», хотя известное воздействие варварских своеобразных писем можно констатировать в той или другой манере латинского «областного письма». Четыре установленных Мабильоном типа: franco-gallica seu merovingica, langobardica, hiberno-saxonica, visigotica (франко-галльское, или меровингское, лангобардское, гиберно-саксонское (островное, ирландское и англосаксонское) и вестготское, т. е. испанское) — сохраняют и доныне с известными осложнениями и ограничениями свою жизненность в применении к классификации огромнейшего богатства — Линдсе насчитал их около двух тысяч — писем варварской эпохи: веков VI-VIII.

Островное, гиберно-саксонское письмо, сохраняющее еще свои особенности в современной ирландской руке, резко отличается от других современных ему писем тем, что идет не от курсива, как они, но от семиунциала и отзывается как-то воздействием греческой азбуки. Мы не знаем, когда и как, но, несомненно, в очень ранний период на острова проникло это влияние, и ирландские писцы долго еще любили, уже едва понимая греческий язык, переписывать греческими буквами латинские тексты, как и раньше ирландские книжники любили образовывать латинские слова с греческими окончаниями и обратно, что называлось hisperica lamina. В этом островном письме бросаются в глаза четкость и спокойная красота этих форм, изгибающаяся грация осей букв, их распухающие концы, напоминающие распуколки цветов. Иллюминации ирландских рукописей отличаются любовью к цветным (семи цветов радуги) пятнышкам, заполняющим инициалы •а даже просто большие буквы, к голубой краске и тонкой плетенке — то и другое в противность континентальному убору заставляют

ie* Для изучения областных типов письма VI—VIII вв. особенно много систематизированного материала дают книги: Zimmermann H. Die vorkarolingische Miniaturen. В., 1916; Lindsay W. M. Notae Latinae. Oxford. 1915. L. Traube (Vorlesungen etc.) дает хороший краткий принципиальный обзор вопроса. У него и у Линдсе можно найти более специальную литературу по отдельным главам об областных типах.

"* «национальные письма» (фр.).

 

==104

подозревать какие-то восточные (армянские? грузинские?) влияния.

На фоне первоначального трудного курсива очень рано, однако, на противоположном краю Европы, на Пиренейском полуострове, создается тоже весьма четкое и совершенное письмо, вестготское, которому дали имя (от наиболее видного его центра) scriptura toletana 18*, а вследствие раннего вхождения Испании в орбиту власти арабской — scriptura mosarava19*. Зато франко-галльское, как и лангобардское (собственно, италийское) письмо из конца в конец своих областей представляет огромное множество разновидностей. В большом разнообразии франко-галльского письма особенно характерен один тип: дипломатическое письмо королевских грамот с его диким, варварским дуктом, поражающею смелостью лигатур и «протейскими», одна в другую переходящими формами букв. Все эти черты из письма грамот переходят и в книжное письмо разных франкских мастерских письма, где в ряде «регуляризованных курсивов», каковы знаменитые типы: «луксейское», или «—письмо, az-тип, корбийское письмо, знаменитое по написанной на нем рукописи «Истории франков» Григория Турского, и более поздний Адалардов тип или az-тип, часто проглядывают те же характерные черты. Среди писем италийских, неправильно получивших имя «лангобардских», выдаются своей смелостью и своеобразием дипломатическое письмо королевской канцелярии, различные типы папского письма («куриалы») и, наконец, в Южной Италии в области, жившей под властью норманнских завоевателей, оригинальное, ломаное «беневентское», или монтекассинское, письмо с его странным сходством с более поздним, так называемым готическим письмом.

IV. Каролингский минускул2"*. С конца VIII и начала IX в. в этом пестром графическом движении, в бунтующем море изменчивых писем обнаруживается успокоение. Несколько искусственное и поверхностное, но в известной степени реальное «единство» культуры этой поры, обозначенное именем Каролингского ренессанса, вызвало искания нового книжного оформления. Они стремились создать письмо, одновременно четкое для читателя и легкое и быстрое для писца, и шли в двух противоположных направлениях: «курсивизации семиунциала» и «регуляризации курсива». Эти искания остроумно символизированы «качанием маятника» между двумя противоположными полюсами, качанием, становившимся все медленнее, пока место его остановки не совпало с каролингским минускулом. Письмо, созданное в эту эпоху, было, в сущности, тем самым или почти тем самым, которое и ныне господствует в латинском мире в форме хорошего, четкого курсива.

Созданное в начале IX в.— причем разные графические центры

18* толедское письмо (лат.).

19* мосарабское письмо (лат.).                              • • * Подробное изложение проблемы и подробную библиографию см.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19


ТЕХНИКА КНИГИ В ЭПОХУ ФЕОДАЛИЗМА
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации