Добиаш-Рождественская О.А. Культура западноевропейского средневековья. Научное наследие - файл n1.doc

приобрести
Добиаш-Рождественская О.А. Культура западноевропейского средневековья. Научное наследие
скачать (415.8 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc2137kb.03.12.2010 06:29скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
P., 1898).

Множество сохранившихся кодексов каролингских анналов называются по тем местам, где найдены были их ближайшие к источнику копии: Лоршские, Мецкие и т. д. Сперва, исходя от единой редакции, они составляют некий сплошной поток. Однако же с разделением империи Карла анналистика разбивается на отдельные струи: сперва выделяются отдельно анналы Сен-Бертинские, анналы «Западной Франции», по-нашему, просто Франции, и анналы Фульдские, «Франции Восточной», т. е. Германии, в которой при последних Каролингах и Оттонах этот род долго еще будет жить в анналах Прюмских, в анналах Регинона, анналах Мецких и т. п.

Кроме анналов, каролингский век выдвинул немало иных исторических родов, из которых укажем историческую биографию, род, навеянный подражанием Светонию (биографии императоров римских), давший замечательное произведение в «Жизни Карла Великого» Эйнгарда (Einhardi Vita Caroli Magni), где «заданные» образцом темы: частная жизнь, семейные отношения, дипломатические связи, строительство и т. д.— вызвали к жизни ряд сведений, которых мы никогда не получили бы, не подскажи их этот образец. Род исторических биографий получил продолжение в биографиях Людовика Благочестивого, написанных Теганом и Эрмольдом Черным, и в свойственном только каролингской эпохе роде «исторических житий», как жития Эгиды, Стурма, Виллиброрда и др. Немало дает для этой «блестящей» и всячески стремившейся оставить по себе след эпохи историческая поэзия (см.: MG in quarto, Poetae Aevi Carolini) и переписка (Epistolae Aevi Carolim — письма Алкуина, Павла, сына Варнефрида, самого [Карлам—продукция, отчасти вызывающаяся к жизни волей императора, с ее условными похвальными тонами и антикизирующим стилем и языком, ибо после веков «варварской латыни» каролингская школа вновь насадит на известный срок «лучшую», правильную латынь, уже, быть может, недостаточно понятную рядовому обывателю.

6. Историки периферии. Лишь в нескольких словах наметим мы то, что в области историографии совершалось на периферии этого мира. На островах в начале VIII в. жил деятельный в вопросах хронологии (см. выше), пересказавший и развивший «Начала» Исидора Севильского Беда Почтенный. Кроме ряда сочинений космологического и энциклопедического содержания, ему принадлежит «Histdria ecclesiastica gentis Anglorum»28*, очень тонкая и оптимистически ориентированная история англов. На другой стороне, в Северной Италии, во Фриуле очень скоро после завоевания королевства лангобардского Карлом Великим, возмутившимся против франкской власти, жил и действовал замечательный

28* «Церковная история английского народа» (лат).

 

==81

писатель, родом лангобард Павел, сын Варнефрида, носивший сан диакона. Проведши по приглашению Карла (и ради умилостивления его гнева против Павлова брата, участника

-фриульского мятежа) несколько лет в Галлии, где он написал

-«Историю епископов Меца» (предков семьи Каролингов), Павел кончил жизнь в Монте-Кассино, где создал замечательную свою ^Историю лангобардов», историю племени, уже сведенного со 'сцены, коего судьбы, таким образом, лишь счастливою случайностью сохранены от забвения, закрепленные в последний момент памятью шестидесятилетнего старика.

7. Лослекаролинзская историография. В Х в. всюду (доживая лишь в кругу оттоновского влияния) анналистика замирает. Широта исторических интересов и исторической осведомленности не имеет места в мире начинающейся «феодальной монархии». Над исторической продукцией веков Х и XI веет «дух колокольни». Местные и областные интересы преобладают в ней, и писатели не имеют ни стремления, ни возможности получить скольконибудь точного сведения о далеком мире. Еще каноник Реймсский Флодоард смог очень дельно написать «Historia Remensis»29*, а монах Рихер («Historiae» 30*), с известной широтой кругозора изобразив в качестве очевидца капетингский переворот, продвинул после Флодоарда общую историю северо-западного круга. Но уже в историках аквитанском Адемаре Шабанском и бургундском Радульфе Глабре мы имеем типично местных историков, живо изобразивших процесс феодализации общества, землю, обраставшую замками, нашествия сарацинов, норманнов и венгров, народные голодовки и стихийные бедствия. Но стоит этим историкам выйти за пределы своей области, чтобы впасть в безнадежную путаницу. Для историографии германских стран характерна та же черта. И славный историк Видукинд, монах «Корвея» (Новой Корбии) Х в., как показывает самое имя его произведения «Деяния саксов» (Res Gestae Saxonicae), так же как и позднее Дитмар Мерзебургский, представляются чисто местными историками. Наряду с этими, все же живыми и яркими, хотя л узкими по охвату, писаниями (тут еще стоило бы назвать нормандских хроникеров Гильома Жюмьежского и Ордерика Виталия) совсем бледные фигуры являют хроники сеньориальных домов Х в., написанные перьями заказными, людьми мало осведомленными в том, что они рассказывают со слов господ, призвавших их для этой цели ко двору. Значительно больший интерес представляют, хотя бы бытовыми чертами, многочисленные, написанные со знанием дела всевозможные «Деяния»: истории епархий и монастырей, каковы Gesta episcopum Cameracensium, Gesta pontificum Genovanensium, abbatum Fontanellium etc.31* В общем историография этой поры лежит в развалинах, пока

2в* «реймсская история» (лат.). зо* «Истории» (лат.).

э1* Деяния епископов камбрейских, деяния епископов женевских, аббатов сан-вандрилльских и др. (лат.).

 

==82

ее не подняло дыхание сильной бури, потрясшей умы и сердца не только высших, но и низших и обратившей их мысли от домашних дел к сильной и волнующей теме «пути за море». В этой обстановке, в подъеме «крестоносного движения» (особенно сильным и всенародным было движение первого крестового похода) родилась новая яркая разновидность.

8. Крестоносная хроника XI в. Урожай исторических произведений, получивших имя «крестоносных хроник», очень богат и разнообразен. Приподнятое и возбужденное настроение участников «необычайного подвига», пережитые ими изумительные впечатления, ощущение освобождения от привычных условий жизни и привычных связей (во многих случаях отправление в поход связано было с формальным освобождением от крепостной зависимости, если фактически не являлось следствием долгого и далекого пути), с изменением, разрывом всех привычных отношений, новый мир в далекой земле — все это благоприятствовало нарождению нового типа историка, гораздо более живого и, главное, независимого. Во всех углах западного мира, на всех участках пути на восток, при каждой областной армии формируются певцы и описатели происходящего. События крестовых походов известны нам зачастую не только по месяцам и неделям, но даже по дням. Трудно дать ясную классификацию этого богатого летописного творчества, отразившего этот мир деяний по преимуществу (Welt der Thaten).

Мы здесь намечаем лишь некоторый опыт генеалогии хроник первого похода. В этой схеме, читатель увидит это сам^ выделяются хроники отдельных ополчений, как Раймунда Тулузского (хроникер Раймунд Агильский), Балдуина Фландрского (хроникер Фульхерий Шартрский), Готфрида Бульонского (хроникер, сам, правда, в походе не бывший, Альберт Аахенский). Из хроникеров, '«оставшихся дома», следует в особенности отметить фигуру Гиберта Ножанского с его «Деяниями бога через французов» (Gesta Dei per Francos) и Бальдрика Дольского. Очень выразительную фигуру представляет немецкий хроникер Эккегард из Ауры, добравшийся в Иерусалим только после первого похода. Но самым своеобразным, непосредственным, искренним и «оригинальным» во всех смыслах этого слова был итальянский хроникер, «аноним» и светский человек, величественно осужденный всеми литературными мастерами (которые все его списали), но легший в основу огромного большинства изображений происходившего. Это неизвестный автор «Деяний франков и других путников в Иерусалим» (Gesta Francorum et aliorum Hierosolymitanorum), вышедший из Италии вместе с Богемундом, писавший свои записки по мере развертывания похода вместе с народной массой, осудивший корыстные вожделения баронов, шедший пешим после антиохийской осады, разделивший весь энтузиазм и все бедствия масс и в этом смысле представляющий очень интересный тип искреннего крестоносца первых лет и редкий образец светского их хроникера. Прекрасное издание с историко-

 

==83

критическим введением имеется у Hagenmeyer'a (Gesta Francorum etc. Heidelberg, 1890).

Мы не будем останавливаться на дальнейшем развитии крестоносной хроники, где для первого похода запоздалый синтез дал Гильом, епископ Тирский, писавший уже через 70 приблизительно лет после его окончания, после установления династии иерусалимских королей и соответственно уже многое воспринимавший в условном и измененном свете. Крестоносные хроники долго еще оставались очень заметным историческим родом. Они много переписывались.

Второй поход, отразившийся в «Gesta Ludovici VII» 32*, между прочим, нашел повествователя в крупном имперском историке Гогенштауфенов Оттоне Фрейзингенском, хотя главной его темой была общая история империи и Фридриха Барбароссы («Меднобородого»)—«Gesta Friderici Aenobarbi» "* и «Chronicon» 34* или «О двух градах» (De duabus civitatibus). Третий крестовый поход нашел отражение в огромном множестве национальных хроник, более всего французских и английских, как Ритор, Бенедикт, аббат Петерборо и т. д. и т. д., историков Филиппа-Августа и Ричарда Львиное Сердце. Четвертый поход с его неожиданным концом—разграблением Константинополя и образованием Латинской империи — получил блестящего рассказчика из среды самых воинственных авантюристов Жофруа Виллардуэна, а несчастные походы седьмой и восьмой — в редкой по искренности хронике друга Людовика IX Жана Жуанвиля.

Традиция всех этих хроник в многочисленных списках до XV в. очень богата. Но не раньше XVII в. встает вопрос о систематическом издании этих текстов и после собрания Бонгара (Gesta Dei per Francos, 1611). Собственно, только реакционноромантическая эпоха Шатобриана вызвала к ним интерес, в результате которого Французский институт берется за их издание (одним из главных работников тут был граф Риан), чтобы дать после долгих проволочек до нынешнего времени 13 томов «Собрания историков крестовых походов» (Recueil des historiens des croisades), распадающегося на две серии: западную (Historiens Occidentaux. 5т.) и восточную (Historiens Orientaux: Grecs — 2 т., Arabes — 4 т., Armeniens — 2 т., всего —8т.).

Кроме хроник, интересны письма, главным образом первого похода, в немалой части подложные, типа возбудителей, «экспитаториев» похода. См.: «Критический инвентарь исторических писем крестовых походов» (Riant P. Inventaire critique des lettres hisloriques des Croisades. P., 1880) и «Послания и грамоты» Hagenmeyer'a (Epistolae et Chartae ad historiam primi belli sacri spectantes, etc. Innsbruck, 1901). В этом ряду интересны проблемы посланий Алексея Комнина к Роберту Фландрскому и «Письмо князей-крестоносцев к папе Урбану II». Мы здесь не

32* «Деяния Людовика VII» (лат.).

33* «Деяния Фридриха Барбароссы» (лат.).

34* «Хроника» (лат.).

 

==84


останавливаемся на том поэтическом отражении эпохи, которая создала большую серию «Chansons de geste» 35*, где часть прямо посвящена крестоносным событиям. Спадающее с конца XIII в. крестоносное одушевление завершается литературой прожектов о способах вернуть утраченную Сирию.

9.ЫЬеШ de Ше3"*. С первым веком крестоносного движения совпадает на Западе эпоха большого спора императоров с папами (см. ниже). Памятники этого спора — памфлеты, трактаты, полемические поэмы обоих лагерей — собраны систематически в трех томах in quarto MG под названием «Libelli de lite [imperatorum et pontificum», 1891 ].

10. Нарративные тексты эпохи централизации. С XIII в. из хроники вновь все более и более исчезают местные интересы. По аналогии с жизнью и с эволюцией политической власти централизуется и историография. Это особенно характерно для страны Плантагенетов и для страны Капетингов. Исторические писания Англии все больше собираются вокруг аббатства СенАльбанского, почти официального центра историографии. Известные по именам или безымянные монахи этой обители, находясь в постоянных сношениях со двором, собирают государственные акты и отдельные мемуары. На переломе XII и XIII вв. здесь собрал свои материалы и писал выдающийся историк Матвей «Парижский» (смысл этого эпитета неясен). Его «Chronica Maiог» 37* и его «Historia Anglorum» 38* по точной документированное™, по сильному чувству реального, по несомненному сочувствию оппозиционным и освободительным течениям эпохи — одна из интереснейших и ценнейших хроник эпохи.

В Париже, вместе с Капетингами вернувшем утраченное (в каролингские века) значение и поднявшемся до положения национальной столицы, создается почти официальная историография в «Сен-Денийской хронике», которая вновь пишется в обители патрона династии св. Дионисия, вырабатываясь в некий «путеводитель» по знаменитой базилике-усыпальнице королей. Начало ей положено в «Gesta Philippi August!»39* монаха Ригора, «гота» (аквитанца) по происхождению и врача по профессии. Его продолжателем будет Гильом, тоже не парижанин, по бретонец — факт характерный для эпохи. Он же был автором поэтической истории «Августа» («Филиппида»). Обе хроники, сложенные в Сен-Дени, продолжены Приматом, а затем, в век Людовика IX, Гильомом де Нанжи, который сам уже озаботился переводом краткой формы своей хроники на французский язык, чтобы открыть таким образом две параллельные серии «Сен-Деыийских хроник»: латинскую и французскую, которые и продержатся до конца XV в. Рядом с этим следует отметить возрождешге

35* «Песни о подвигах» (д5р.).

36* «Памфлеты о споре» (лат.).

37* «Большая хроника» (лат.).

3S* «Английская история» (лат.).

39* «Деяния Филиппа-Августа» (лат.).

 

==85

 «всемирной историографии» и особого рода писаний, отчасти; символико-исторического стиля, авторами которого будет весьма деятельная в Париже порода ученых схоластиков-доминиканцев. Таково «Историческое зерцало» (Speculum historiale) Винцентия из Бове, составляющее часть его общею «Зерцала» (Speculum mundi40*).

В Германии после ряда более или менее солидных историй: местного содержания — отмечаем особенно Адама, епископа Бременского, «Gesta Hammaburgensis ecclesiae  pontificum» "* — для истории и географии Севера; после еще более длинного ряда малооригинальных «хроник» и «каталогов» императоров и пап, из них, однако же, следует отметить законченный в 1277 г. большой — «всемирного характера»,—не  слишком  оригинальный,. но обстоятельный «Chronicon pontificum et imperatorum» "* чеха родом, хотя в качестве епископа Гнезно носившего эпитет Polonus "*, Мартина из Опавы (Троппау) (MG SS XXII) — пробуждение хроник на немецком [языке], отличающихся преимущественно местным интересом (издаются с большой тщательностью в томах in 4° MG: Deutsche Chroniken: Scriptores qui lingua vernacula usi sunt). Вынужденные большой краткостью очерка вовсе не касаться интереснейшей историографии средневековой Италии, мы здесь только упомянем хроники Дино Компаньи, Салимбене и «Геродота итальянской историографии» Джованни Виллани.

V. Нарративные тексты и хартии городского движения

1. Общие замечания. Мы вернемся еще к хроникам вообще, жизнь которых пройдет почти через весь феодальный период. В ближайшей же главе мы остановимся на памятниках — как нарративных, так и документальных — движения деревни и города к свободе и организации.

В книге «О началах старой Франции» (Flach J. Les engines de 1'ancienne France. P., 1893. Т. II. Гл. «Деревни, созданные в лесу». Villages crees dans les forets) собран из разных картуляриев материал, вскрывающий движение «в лес» французской деревни конца XI в. В этот и следующий века это движение и сознание невыгод крепостного труда вызывают ряд освободительных грамот. Их тексты — в статье Ducange под словом «Manumissio» (См.: Социальная история средневековья. М.; Л., 1927. Т. II. С. 26—33). Знаменит ранний текст в хронике Гильома Жюмьежското (Кн. V, гл. 2) о восстании нормандских крестьян. Конец XI в.— свидетель также во Франции коммунальной революции.

2. Хроники городского движения во Франции. Тексты их, разбросанные

40* «Зерцало мира» (лат.).

41* «Деяния опископов Гамбургской церкви» (лат.).

42* «Хроника пап и императоров» (лат.).

43* Польский (лат.).

 

==86

в памятниках самой различной природы, собирал в 20-х годах прошлого века Огюстен Тьерри, чтобы дать их в переводах в своих знаменитых «Lettres sur 1'histoire de France» "* (1827: вышло в русском переводе в 1901 г.) и затем, вместе с Luandre, для 4-томного «Собрания неизданных памятников по истории третьего сословия» (Recueil des monuments inedits relatifs a 1'histoire du tiers etat. P., 1850-1870).

Их приходится искать в местах самых неожиданных, как всевозможные «Деяния» (Gesta) аббатов и епископов, властвовавших в тех областях, где развернулось движение. Пером авторов большинства этих «Деяний» руководило недоброжелательство, я в основе их писаний лежит непонимание происходившего. Таковы Gesta episcopum Cameracensium, Chronicon s. Andreae (MG SS VII), Vita s. Codefridi Ambianensis episcopi (Dom Bouquet XIV), Hugo Pictavensis, De monasterio viziliacensi "*. И вопреки некоторым, много цитировавшимся, по-видимому, враждебным коммуне выходкам вроде «communio nomen pessima» 46* наиболее правдивое, спокойное и объективное изложение восстания Ланской, как и Амьенской, коммуны дал аббат Ножанский Гиберт в своей автобиографии '«De vita sua» "*. Благодаря Гиберту коммунальная революция в Лане и Амьене — как бы луч света в темной ночи. Все затуманивается, когда 'кончается хроника Новигенского аббата.

Собрание Тьерри долгое время оставалось единственным. С концом XIX в. изучение коммунального и городского движения, вступая в фазу монографическую, дает по отдельным городам как нарративные тексты, так и хартии движения.

3. Хартии: а) малых городов и деревень и б) больших центров Франции. Широкий круг захватила в центральной области Франции — Иль-де-Франс, Орлеане, Турени, Бургундии и Берри — так называемая Лорисская хартия, чрезвычайно скромная по даваемым ею «свободам», далекая от типа «коммуны», но обеспечивающая населению получивших ее трехсот приблизительно поселений известные гарантии от злоупотребления их трудом, личностью и имуществом. Текст этой хартии издан и изучен у Prou (Coutumes de Lorris, 1884). Еще более широким (до 500 селений) был охват другой, также весьма скромной хартии — Бомонской. Она изучена в монографии: Bonvalot E. A. Le tiers etat d'apres la loi de Beaumont. P., 1883. Ланская коммуна исследована в большой главе (La commune collective de Laonnais) книги: Luchaire A. Les communes francaises. P., 1890. О коммуне Appaca есть монография: Guesnon A. Les origines d'Arras et ses institutions. P., 1896. Глубокий анализ соответствующих текстов

u* «Письма об истории Франции» (фр). 45* Деяния епископов камбрейских, хроника св. Андрея (MG SS VII), Жизнь св. Готфрида, епископа Амьенского (Dom Bouquet XIV), Гуго

Пуатевинский «О везелейском монастыре» (лат). * «скверное слово коммуна» (лат). 47* чО моей жизни» (лат.).

 

==87

дают исследования: Giry A. Histoire de St.-Omer jusq'au XIV siecle. P., 1877; Les etablissements de Rouen. P., 1883. В этой последней работе, как и в большинстве предыдущих, анализ текста сопровождается указанием круга коммун-дочерей, вышедших из той же хартии, и соответственно ее изменений. Так, в частности, очень внимательно прослежены пути аристократической руанской коммуны с ее олигархическим строем, охватившей во Франции все владения Плантагенетов, однако с постепенно определяющимися значительными изменениями первоначального типа в смысле большего демократизма. Значение всеобъемлющего издания источников по истории коммуны имеет издание: Giry А. Documents sur les relations de la royaute avec les villes de France. I'., 1885.

4. Немецкие города и источники их истории. Известно, как многосторонне, начиная от капитального исследования фон Маурера, развернулся вопрос о происхождении и исходных формах городов в немецкой науке. Теории города, идущего от общины деревенской, от города-рынка, от города-«бурга», городских учреждений, идущих из институтов сеньориальных, нащли сторонников и поддерживающие их тексты. С полнотой и объективностью характернейшие из этих текстов свел в своем исследовании «Документы к истории городского строя» F. Keutgen (Urkunden zur stadtischen Verfassungsgeschichte. В., 1901)—собрание тем более ценное, что здесь, кроме самих городских хартий и текстов, собраны также и тексты цехов.

5. Источники фландрских и бельгийских городов следует искать через «Историю Бельгии»: Pirrenne H. Histoire de Belgique Bruxelles. 1900-1902. Т. 1-2.

6. Итальянских — через трактаты по истории итальянского права: Salvioli G. Trattatto di storia del diritto italiano. Torino. 1908; Solmi A. Storia del diritto italiano. Milano, 1908. Мы не останавливаемся здесь на отдельных городах. Для такого первоклассного центра, как Флоренция, исследование источниковедения ее городского строя было широко развернуто у R. Davidsohn в «Истории Флоренции» (Geschichte von Florenz. В., 1896—1927. Bd. 1—4. Ср. также: Ottokar N. И Comune di Firenze. Firenze, 1925).

7. Памятники цеховой жизни. Одним из ранних и богатых содержанием статутов был устав парижских цехов, записанный в эпоху и по инициативе купеческого головы, «прево» Парижа Этьена Буало. Охватившие кутюму ста парижских цехов с группами жизненных продуктов, тканей, металлических, деревянных и кожаных поделок, предметов церковного обихода и предметов роскоши (женского туалета), эти статуты касаются вопросов вступления в цех, его правящих органов, отношений мастеров, подмастерьев и учеников, требований «мастерства», гарантии интересов обывателей и «рабочего времени». Изданный неоднократно \(Depping С. В. Reglements sur les arts et metiers de Paris rediges au XIII" siecle et connus sous Ie nom de «Livre des metiers

 

==88

» d'Etienne Boileau. P., 1837; Lespinasse R., Bonnardot F. Le livre des metiers. P., 1879 в собрании неизданных памятников в «Collection des documents sur 1'histoire de Paris»), текст этот у нас был предметом изучения H. П. Грацианского (Парижские ремесленные цехи в XIII—XIV столетиях. Казань, 1911), где читатель найдет и предшествующую литературу. Тексты немецких цехов изданы в указанной выше книге Кейтгена. Для фландрских см. указанные книги Пиренна и Сальвиоли.

8. Нарративные тексты более поздних городских движений следует искать в тех хрониках XIV и отчасти XV в., которые мы отмечаем в дальнейшем.

VI. Исторические источники XIV и XV вв.

1. Юридические тексты. При растущем их богатстве и разнообразии все труднее становится охватить их в кратком очерке. Продолжается, все расширяясь, жизнь картуляриев и урбариев. Как папская канцелярия, так и канцелярии крупных государей начинают собирать свои архивы. Из них некоторые, специально обработанные, воплотились в законченные издания (напр., IlUchaire A. Registres de Philippe Auguste). Королевская администрация «популярных королей», как Людовик IX, создает особый тип памятников: анкеты с подробными на них ответами о положении населения, коих памятники издаются в последних томах Dom Bouquet. Совершенно исключительный интерес получают акты парламента, особенно английского (их издание см. в «Парламентских свитках» — Rotuli parliamentorum), и еще больший — акты всевозможных «судебных комиссий», действовавших в знаменитых судебных процессах средневековья. Таковы акты святейшей инквизиции конца XII — начала XIV в., сохранившиеся в сочинении: Bernard! Guidonis, Practica officii Inquisitionis48* — процесс тамплиеров 1308 г., процесс восставших при Уоте Тайлере (см. указания у Д. М. Петрушевского. Восстание Уота Тайлера. М., 1927), процесс Жанны д'Арк.

2. Новые виды нарративных источников. Хотя имя «хроники» еще прилагается к исторической продукции этих веков, но здесь отнюдь не та идущая «от сотворения мира» и задуманная в широковещательном историческом плане хроника, какую мы знали до XIII в. включительно. Сами авторы нередко дают тем—уже небольшие периоды захватывающим — писаниям, где они излагают чаще всего личные воспоминания пережитого, более для них подходящее имя мемуаров и даже дневников (Journal). Таковы з начале XV в. «Journal de Nicolas de Baye»49* и около того же времени «Journal d'un bourgeois de Paris»50*. В этой литературе, следующей изо дня в день за проходящей жизнью, ярко «партийной» и откровенно классовой, историк, хотя и для

48* «Практика инквизиционной службы» Бернара Ги (лат.).

49* «Дневник Никола де Бэ» (фр.).

50* «Дневник парижского буржуа» (фр.).

 

==89

«коротких промежутков», захватывает жизнь в большой и интересной глубине.

3. «Хроники» XIV и XV вв. Произведения более крупного захвата продолжают называть себя «хрониками», ближе подходя к систематизированным мемуарам. Общество после середины XIV в., прошедшее через катастрофу «Черной смерти», через ряд местных революций (Парижская революция под предводительством Этьена Марселя, движение Уота Тайлера 1381 г., революции в итальянских и фландрских городах), отнюдь не покончило с «феодальным режимом». Но отныне (с яркостью сказалось это еще в первые годы Столетней войны, а также в трагедиях и переворотах итальянских республик) это режим разлагающийся, еще питающийся тем блеском, каким его смогла одеть культура восставших городов. Глухо бурлящая в нем классовая борьба выявляется на политической поверхности заострением политической партийности. Этой партийностью проникнуты тексты эпохи. Европа этого времени есть уже нечто определенное, связанное если не единством, то, во всяком случае, дипломатией государей. Не говоря уже об объемлющей часто широкие горизонты литературе памфлетов, политических прожектов, трактатов и т. д., хроника захватывает в свой круг события, отношения и интриги различных политических и национальных целых. Такой характер — классово ориентированный, ярко партийный и .«всеевропейский» — носит ряд более или менее знаменитых хроник.

В этом ряду для исторической продукции континента (мы отсылаем к «Cambridge Medieval History» — для Островов и Grober К. Gmndriss der romanischen Philologie. Strassburg, 1902. Bd. III. Abt. 3 — для Италии) мы несколько остановимся на четырех или пяти французских хрониках, отмечая, впрочем, что большинство французских хроникеров эпохи много и деятельно говорят и об островных, и об итальянских, как н фландрских и имперских отношениях.

Из них один, еще связанный с сен-денийской хроникой, Пьер д'0ржемон, историк солидный и претендующий быть максимально объективным, фатально рассматривает и описывает происходящее (он пишет уже в век Столетней войны) больше всего с точки зрения своего ближайшего господина, парижского короля. О хроникере Jean Le Bel51* (Le Biaux) с его «Les vrayes chroniques jadis faites et ressemblees par monseyneur Jehan Le Bel» 52* мы знаем, что его списал и тем вывел из употребления Фруассар. Этот последний (1338—1404), происходивший из буржуазии Северной Франции (Валансьен), связавшийся с рядом знатных милостивцев сперва Фландрии (Гайнонии), потом Англии, затем Франции, вечный скиталец («на коне, с мешком за плечами и гончей вслед»), прихлебатель многих сеньориальных дворов, Жан Фруассар выработал из себя поэта рыцарской любви и хронике

"* Жан Лебель (фр.).

s2* «Правдивые хроники, некогда написанные и собранные г-ном Жаном Лебедем» (фр.).

 

==90

ipa — апостола «рыцарских подвигов», что звучит почти ирониче•ски в век Кресси и Пуатье. Следует все-таки сказать, что «наивный» подход Фруассара и добросовестность в исследовании внешней стороны изображаемого: судеб людей, деталей быта, техники крепостей, географического сценария, а также его исключительный живописующий талант сделали из его хроники «Chroniques de France, d'Angleterre, d'Ecosse et d'Espagne» 53* во всех ограничениях ее определения «рыцарской хроники» (chronique chevaleresque), одно из наиболее живых исторических повествований эпохи. См. издания S. Luce (P., 1869—1899) и Kervyn de Lettenhove (Bruxelles, 1867-1877).

Иной характер представляет хроника Жана де Венет (Jean de Venette), приора кармелитского монастыря в Париже и народного проповедника в эпоху парижского и крестьянского восстания середины XIV в., то веселого, то гневного монаха из крестьян, любителя вина, виноградников и нив и друга тех, кто их возделывает, во всяком случае, непримиримого врага современного ему рыцарства. Его хроника, на каждом шагу звучащая нотами горькой и гневной сатиры на рыцарство, представляет интересный pendant54* к Фруассару, а также к д'0ржемону.

Продолжатель Фруассара Enguerrand de Montstrelet55* (ум. в 1455 г.), «Chroniques»56* которого в двух частях своих охватывают годы 1400—1422 и 1422—1444, современник второй половины Столетней войны, то тайный, то явный сторонник «бургундщев» и англичан, то после победы французов и их вступления в Париж, после изгнания англичан невольный хвалитель Карла VII, короля французского, отразил в своей хронике и в своей

•личности всю ту путаницу политических симпатий и партийных колебаний дворянства и буржуазии, которые так характерны для этой эпохи. Перо его смутно, и он (по выражению Рабле) «болтлив и слюняв как горшок с горчицей». И все-таки это весьма подробный осведомитель о событиях, ему современных.

Историком эпохи, когда отшумевшая Столетняя война оставила на английском и французском престолах подозрительных тиранов как Людовик XI, а в Италии кучу мелких местных тиранов, был во Франции Филипп Коммин. Поклонник Макиавелли, холодный и трезвый политик, он оставил о своей эпохе то, "что в главной части назвал «Мемуарами» и что соответствует содержанию этого, претендующего дать только картину близкой ему

•современности, проникнутого своеобразной политическою мыслью произведения. О ценности «Мемуаров» Коммина написаны тома.

4. Последние века феодального периода. Ряд причин заставляет нас поставить здесь точку в кратком нашем очерке. Во-первых, сама эта условная краткость. В намеченных рамках нет возможности с известной детальностью трактовать историческую

53* «Хроники Франции, Англии, Шотландии и Испании» (фр.}.

54* дополнение (фр.).

55» Днгерран де Монстреле (фр.).

se* «Хроники» (фр.).

 

==91

литературу, которой «роды» все пестрее и все труднее поддаются определению, которой содержание все разнообразнее и все красочнее политически, классово, партийно. Есть, наконец, одно ограничение «технического характера». Выше отмечалось, как углубленно и систематично обследованы были источники для «среднего тысячелетия», в течение тех двух с половиной веков, что на Западе разрабатывались вспомогательные дисциплины истории. Для этих кадров «тысячелетия» завершила свой круг коллективная работа мавристов, словарь Дюканжа, издательство Monumenta Germaniae. В них — но не далее — дошла до конца в своей регистрации работа Поттгаста и Шевалье. Работа «Регест папской курии» не заполнила даже этих рамок, как и издательство Dom Bouquet и Histoire litteraire. Советский автор, которому выпала задача охватить источниковедение феодального периода в максимальной точности, может выполнить эту задачу на основании сделанного за два с половиной века.

Но для историка-марксиста феодальный период не завершается концом XV в.

Очевидно, что в данный момент для нашей главы «Источниковедения» слишком трудно в порядке индивидуального усилия компенсировать то, что с точки зрения марксистской периодизации не завершено западной наукой. В данный момент поэтому указания наши на конец изучаемого в этой книге периода будут неизбежно суммарны.

Для французского XVI в. читателю можно указать на книгу: Hauser H. Les sources de 1'histoire de France. XVI siecle. P., 1906—1916. 4 vol. Для Англии: Cambridge Medieval History. Для Германии: Dahlmann F. C., Waltz G. Quellenkunde der deutschen Geschichte 8 Aufl. Leipzig, 1912. По возможности последнее издание дает по эпохам указания и источников, и литературы. Ch. V. Langlois (Manuel de bibliographic historique. P., 1906) сообщит указания по всем странам и эпохам. Так работник сможет собрать орудия своей исследовательской лаборатории и для поздних веков феодального периода. Западные исторические органы с систематически поставленной библиографией и с выходящими периодически указателями дадут справки о более свежей литературе. Такими органами являются для Англии «English Historical Review», для Америки—специальный орган медиевиста «Speculum», для Германии —'«Neues Archiv» и средневековый отдел «Jahrbucher der deutschen Geschichte», для Франции — «Moyen Age», «Bibliotheque de 1'Ecole des Chartes», для Италии — «Archivio Storico Italiano».

Этими указаниями заканчиваем краткий наш очерк.

 

==92

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации