Добиаш-Рождественская О.А. Культура западноевропейского средневековья. Научное наследие - файл n1.doc

приобрести
Добиаш-Рождественская О.А. Культура западноевропейского средневековья. Научное наследие
скачать (415.8 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc2137kb.03.12.2010 06:29скачать
Победи орков

Доступно в Google Play

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
VII. Средневековая живопись

Если не считать нескольких десятков лицевых рукописей, о жизни средневековой живописи до Х в. мы знаем преимущественно по литературным свидетельствам. Но комбинируя последние с тем, что сохранили живописные книги, что «пережило» в более позднюю эпоху в искусстве стенных росписей, цветных стекол, что проявилось, наконец, в родственной области скульптурных

==46

декораций, мы можем составить известное представление об исканиях Запада в эту эпоху.

Несомненно, что уже с V в. западные церкви покрывались какой-то росписью по большим пространствам стен, что несколько позднее их окна начинают украшаться мозаикой цветных стекол. Далее, на западных кодексах мы убеждаемся, что в тогдашних мастерских письма (главным образом монастырских) над книгой совершалась новая, неведомая классической древности работа, имевшая в виду синтез письма и живописи, где само письмо становится «живописным», где «картина» подчиняется инициалу как определяющей рамке и где творческие усилия положены на создание орнаментального убора текста и инициала, интимно с ним связанного.

Но уже от оттоновской эпохи в Германии (X в.) сохранились памятники более импозантные: не только малое искусство книжных миниатюр, но и большое искусство монументальных росписей. Фрески, открытые в 1888 г. в церкви св. Георгия в Оберцелле на острове Рейхенау, являют полную аналогию с миниатюрами рукописей того же монастыря, говоря о многосторонней художественной работе сильного очага. Он не был единственным. Но спокойное и несколько неподвижное искусство других известных школ Германии той же поры (Трира-Эхтернаха, Кельна) отодвигается в тень изумительным расцветом Рейхенау с характерной для него силой творческого замысла, самобытной гармонией композиции, твердостью рисунка и красотою красочных комбинаций. Связи с Италией и Византией, оживившиеся при Оттонах, воздействие искусства «Островов Океана» — с IX в. Рейн и частью Дунай стали дорогой странствований иров и англосаксов — все это объясняет расцвет живописи в Германии Х в. Он не был длительным. И если для Х в. Франция не может противопоставить ничего, что было бы ему равносильно, зато работа, вскрываемая памятниками следующего века (главным образом в фресках церкви Saint-Sauvin), открывает собою долгую и плодотворную эпоху в ее истории. В наши дни, снимая серый покров извести, под которым XVII—XIX вв. похоронили древние росписи, открывают красоту романской фрески в самых различных областях Франции: произведения различных художественных школ, всюду проникнутые основным единством.

Как иллюстрация книги этой эпохи приспособилась к лицу страницы, к расчленению текста, ставя и оригинально разрешая преимущественно орнаментальные задачи, так приспособилась к архитектурному расчленению романского храма его роспись. Не заглушая гармонии архитектурных линий, она в созвучии с чею подчеркивает и обогащает ее своими орнаментальными рамками, оформлением и стилем композиций, широких и простых, освобожденных от всяких излишних деталей, сводящих сцены к минимуму действия, подобно греческой драме, не знающей ни перспективных глубин, ни света и тени, но живущей как бы в вечности двух измерений. И очарованный зритель невольно спрашивает

 

==47

себя: можно ли найти эпоху, лучше понявшую закон монументальной декорации?

Романский живописец, хотя и живет в мире, где «сквозь царство порядка глядят глаза хаоса», является близким или далеким учеником  восточных — сирийских и византийских — учителей, учеником их ученика, падеборнского монаха Феофила, более, чем он, далеким от традиций античности. Осуществляя указания Феофила, он верен его красочной гамме, его рецепту «телесной краски», закону «абсолютного света» и «абсолютной тени». Он не отступает от византийского типа облипающей одежды. Он в общем повторяет восточные иконографические схемы и типы.

И, однако, не только в лучших созданиях германских и французских очагов, но зачастую и во второстепенных местных школах через подражание пробивает путь самобытное искание, сказываясь в наивной свежести замысла, в творческой оригинальности, обнаруживающих, что живописец собственным наблюдением устанавливал движение и интимные детали жизни, что он «сам вчитывался в ее красоту».

Живопись романской эпохи, покрывшая стены, своды, крипты и даже колонны, захватила и статуи. Романская скульптура еще иногда и доныне сохраняет следы раскраски, которая некогда ее оживляла. Этот художественный вкус, становящийся понемногу религиозным шаблоном, пройдет и через готическое городское средневековье, чтобы в новое время спуститься до ремесленной продукции, которая и доныне наполняет католические лавочки раскрашенными своими куклами. Но художественный статуарий начиная от эпохи Возрождения до эпохи Клингера и 14* остается бесцветным.

В романской фреске средневековье создало лучшее, что было в его силах, в смысле искусства монументальной росписи. В готическом зодчестве она постепенно хиреет. Два фактора в нем неблагоприятны для ее жизни. Во-первых, сведение к минимуму плоскости стены, вдобавок еще разбитой колоннами, колоннетками и орнаментальными фризами. Во-вторых, действие цветных стекол. Под яркими отсветами, какими они наполняли храм, блекли и изменялись нежные цвета росписи. Правда, отдельные художники, ища методов парировать убийственный для росписи эффект, повышают ее тональность до яркой и созвучной стеклам, они прочерчивают золотом («золото — единственная краска, не угашаемая синими и красными отсветами стекол») рамки, каймы, усики, вводят отдельные золотые детали: золотые посохи, вещи, пояса, запястья, туфли, ангельские крылья. Такова роспись простенков сотканной из цветного стекла Sainte Chapelle и целого круга подражавших ей французских церквей. Потолок стали покрывать синим цветом и усеивать его золотыми звездами — эффект, любимый итальянской готикой.

Но в общем везде, кроме Италии, сохранившей романское зодчество

"* Пропущено слово.- Ред.

==48

, рядом незаметных переходов переводившей его в зодчество Ренессанса и донесшей до этой эпохи стенную живопись, не эта последняя была гордостью готического зодчества, особенно церковного (замки и дворцы в большей мере сохранили широкие плоскости стен и естественное освещение внутри). Здесь доминирует блеск цветного стекла.

Его знали и прероманская, и романская эпохи во всех странах Запада и более всего во Франции. Но самой замечательной порой в его истории был конец XII и начало XIII в. Когда для завершения базилики Сен-Дени около Парижа по призыву аббата этого монастыря Сугерия при базилике основалась блестящая плеяда «витражистов», здесь создалась настоящая школа этого искусства. Ее опытом и артистами воспользовалась затем достраивавшаяся церковь Notre Dame в Париже, а с 1210 г. лучшие силы сосредоточиваются в Шартре, около его собора. В половине века центр вновь передвигается в Париж, где в работе над стеклами "* сказались частично изменившиеся приемы и вкусы поры «бури и натиска». Спокойное красивое слияние синих фонов ранней поры, роскошь орнаментальных обрамлений, романский стиль фигур и групп уступают место более мелкой мозаике фона, где комбинация синего и красного в слишком близком соседстве дает менее радостный лиловатый тон, тогда как рамки становятся беднее. Группы, отступая от простоты и сосредоточенности монументального стиля, наполняются зато движением и жизнью. Легенда святых с ее богатством никаким каноном не предвиденных интимно-реалистических деталей вытесняет канонические сюжеты и, побуждая художника открыть глаза на мир, приближает к жизни его искусство...==16

В большем относительно числе их сохранила Италия. Обычное распределение материала, относящее к преддверию Ренессанса итальянские фрески начиная не только от Джотто, но нередко и от Чимабуэ, дает внешнее оправдание нашему умолчанию: глава эта слишком богата, чтобы трактовать о ней в двух словах. В данных рамках естественнее и цельнее будут строки, какие мы посвятили живописи французского средневековья, дольше сохранявшей своеобразный характер эпохи. Здесь, как и в Италии, как и на Рейне, в Западной Германии, многочисленные учебники XIII—XIV вв.— de arte illuminandi — иногда за отсутствием памятников свидетель большого научно-технического и художественного опыта западного живописца, опыта, который он впитал из восточных и византииских рецептов и обогатил собственным наблюдением.

Следя на протяжении XI—XV вв. за историей миниатюры, мы видим, как канон уступает место свободному наблюдению, золотой и эмалевый фон — естественному пейзажу, иератические условные группы — жизненным сценам, полным свободы и человеческой красоты.

15* Пропущено слово.— Ред.

 

==49

Несомненно, каждый день и каждый час «Улица живописцев» парижских XIV—XV вв. была театром технически-художественных находок и событий. Если в этот век последнее слово было сказано в направлении совершенства золотого фона (безмерно изощрен на Западе рецепт накладывания и полирования 16* листочков подлинного золота на страницу, доныне производящую впечатление политой массивным золотом и дающую своеобразную золотую выпуклость), он был веком изумительных рецептов красок эмалевого эффекта, расцветивших нежные группы Жакмара д'Эсден, живущие как бы в незаходящем солнечном свете. Иллюстрация дает только бесцветную фотографию с часовника его школы 17*, и лишь усилием воображения можно представить нежную белокурую раскраску мягких локонов ангела, рдеющий как лепестки роз румянец щек и мягко-фисташковую зелень ризы на фоне снежно-белой альбы. Другие мастерские того же города и в тот же век углубляются в задачи светотени, создавая бесподобное парижское мастерство [grisailles] ls, где белые формы и фигуры чуть тронуты розовыми и сиреневыми отсветами. Девять оттенков серого — от жемчужного и серебристого до мышиного и темного «кротового» — можно насчитать на одеяниях, продернутых золотой нитью, амиктов-певцов в сцене погребения (того же часовника).

К концу века все смелее перспективные находки, рельефнее лепка фигур, очаровательнее детали пейзажа, жизненнее темы и настроения.

Персонажи обвеяны воздухом;  зеленые луга тянутся, синея, к горизонту вдаль, прорезанные светлой речкой; замки, города чертятся на фоне гор, даль заглядывает в окно, кудрявые тучки плывут по небу, группы связаны интимной жизнью и отмечены печатью индивидуального в лицах и жестах.

С концом XIV и началом XV в. миниатюристы, не менее подвижные, чем купцы или студенты, образуют целые интернациональные колонии в артистических городах. «Улица живописцев» этой поры видела немало итальянских и фламандских гостей и жадно впивала их находки. Искусство братьев Лимбургов при безмерном изяществе парижской кисти усваивает итальянскую прелесть и фламандский вдумчивый реализм. Эти черты отличают лучшие миниатюры Петергофского часовника 18*.

Не все действительно художественно в расцветшем под конец средневековья искусстве живописной иллюстрации. Растущий спрос на нее вызывает к жизни продукцию шаблонную, невысокого качества. Не только городской нобиль, средней руки профессор, врач, горожанка хотят иметь красочно декорированный псалтырь, учебник, роман, сонник или часовник. Рядом с такими

16* «Наложенный листок три сперва со всею осторожностью, задерживая

дыхание, а под конец с силой, так, чтобы пот катился с лица». "* Бывш. Юсуповской коллекции, ныне Гос. Публичной библиотеки". is* Из Петергофской коллекции, ныне Гос. Публичной библиотеки .

 

==50

мастерами, как19* Фуке, за искусство иллюстрации бралось огромное множество третьестепенных ремесленников.

Их произведения не лишены интереса. Мы не заблуждаемся насчет артистической ценности часовника, вышедшего из неизвестной парижской мастерской середины XV в., с изображениями месяцев, сохранившего 24 сцены «игр и работ XV в.». Но в ряде этих сцен — в фигуре богомольца, мирно всхрапывающего под кафедрой проповедника под аккомпанемент великолепной гомилии (март); в городской улице в апрельский день, полной хозяек с корзинками и мальчишек с ветками; в картине сенокоса, соединенной с июньским пикником на траве; в развертывающейся майской20*; в июльской реке, оживленной челнами, в декабрьской игре в снежки и т. д. и т. д.— оживает быт средневекового города с его работой и весельем. Средние по качеству мастерства, эти поверхностно-бытовые и условно-веселые сцены обходят всякое серьезное отношение к изображаемой жизни. Городской и особенно сельский труд трактован здесь идиллически, с точки зрения богатого художника, вышедшего полюбоваться на него в час досуга. Ни «грубые мужики», предмет его презрения, ни те менее, чем он, обласканные историей и судьбой соседи, которые имеют «синие ногти» и чей «рабочий день долог», не представляют серьезной проблемы для этого забавного искусства кануна Ренессанса. Она была поставлена глубже «диалектической мыслью» XII в., чтобы с новой проникновенностью вернуться во фламандском искусстве.

Мы накануне рождения великой живописи, где новое слово скажет Север, чтобы со свойственным ему искренним и сильным чувством жизни напомнить самоудовлетворенному, гармонически успокоенному чувству Европы Ренессанса о трагических загадках бытия и художественного воплощения.

Мы вовсе не имели возможности остановиться на разнообразных видах «прикладного» искусства, красившего средневековый городской быт: на лиможской эмали и посуде, на поделках из слоновой кости, на деревянной резьбе и деревянной инкрустации, на металлической резьбе, украшавшей двери и окна средневекового дома и спинки, сиденья готической мебели.

Стиль Ренессанса является выражением уже иных социальных отношений и иной организации труда. С ним мы вступаем в отношения крупного капитализма в хозяйстве и режима абсолютизма в политике.

Из событий «внешнего порядка» эпидемия чумы 1348 г. и Столетняя война провели ту глубокую борозду на теле бытового и психического уклада Запада, которая отчасти и обусловила нижнюю границу «городского», «готического» искусства, как и границу самого средневековья.

19* Далее оставлено место для нескольких слов.—Рей. 20* Пропущено слово. -Ред.

 

==51

ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ ЗАПАДНОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

I. Письменные источники (тексты)

1. Значение письменных источников для историка западного средневековья. Начиная с веков IV и в особенности V и VI письменные источники дают западному историку богатое и разнообразное осведомление о происходившем, оправдывая (несколько преувеличенную в общем) формулу Сеньобоса: «История устанавливается на основании письменных источников» (L'histoire se fait par les documents).

2. Операции, какие историк проделывает над текстом. Письменный источник, текст, в частности средневековый западный текст, представляет явление очень сложное и требует сложного подхода: вооруженности целой системой научных орудий. В самом деле, будучи начертанием на каком-то материале каких-то условных знаков-письмен, символизирующих комбинации звуковслов, коих сочетания — фразы на каком-то языке — имеют определенное условное значение: высказывания написавшего (или диктовавшего), текст является результатом каких-то переживаний'в сознании автора происшедшего факта социальной действительности. Так получается идущий сам из прошлого, как бы составляющий его часть материальный факт письменного памятника, который есть звено между прошлым и настоящим. «При помощи двух процессов психического характера он связывает мир минувшего, в котором жил его автор, с миром настоящего, в котором живет историк» (Сеньобос). Все указанные выше элементы, вскрываемые анализом письменного источника, нуждаются в обработке и оценке '*.

3. Научные дисциплины, соответствующие указанным операциям

'* Библиография. Книг или глав, посвященных нашему предмету, на русском языке немного: Беркут Л. Н. Етюди з джерелознавства середньо'1 исторп. КиЧв, 1928; Добиаш-Рождественская О. А. Западная Европа в средние века. Пг., 1920 (вып. 10 издания «Введение в науку. История»); Она же. Библиографическое предисловие к переводу книги Бемона и Моно «История Европы в средние века». Пг., 1915; Она же. История письма в средние века. Пг., 1923; 2-е изд. М.; Л., 1936 (отдел В гл. I).

Особенно, конечно, богата иностранная литература. Из нее мы укажем только наиболее существенное: Manitias М. Geschichte der lateinischen Literatur des Mittelalters. Munchen, 1911—1931. Bd. I—III; Wattenbach W. Deutschlands Geschichtsquellen des Mittelalters bis zur Mitte des XIII. Jahrhunderts. Berlin; Stuttgart, 1904; Molinier A. Les sources de 1'histoire de France des origines jusqu'aux guerres d'ltalie. P., 1901— 1906. Т. 1—6. Сухой, но очень пенный перечень представляет отдел «Bibliography» «Cambridge Medieval History» (Cambridge, 1911-1936. Vol. 1—8). Следует также иметь в виду: Langlois Ch. V. Manuel de bibliographic historique. P., 1906; и — ко всей совокупности трактуемых здесь вопросов — Langlois Ch. V., Seignobos Ch. Introduction aux etudes historiques. P., 1897.

 

==52

. В результате такой обработки создался в течение минувших трех столетий ряд вспомогательных для истории наук, или дисциплин, насущно необходимых для историка — исследователя средневековья. Материал, орудия письма и его знаки-символы изучает наука палеография; анализ языка осуществляется различными специальностями филологии; с ним связан и более тонкий анализ и оценка стиля (стиля данной эпохи, данной области, данного типа источника текста, наконец, стиля самого автора), анализ, позволяющий охватить и оценить богатство, подвижность и разнообразие выражения в разные века и в разных местах. Излишне говорить здесь о необходимости учета тех личных и классовых тенденций, которые присущи большинству текстов.

Если текст является памятником юридическим (см. ниже), продуктом сложного канцелярского аппарата, толкование и оценка различных форм (в разные века и в разных учреждениях) есть дело дипломатики в тесном смысле. Тесном потому, что в некоторых научных кругах, главным образом во Франции, под дипломатикой разумеют вообще всю совокупность историко-критических операций, прилагаемых к тексту для извлечения из него объективных исторических показаний. При наиболее узком понимании задач дипломатики как специальности канцелярских формул и знаков наряду с ней (а не ниже ее) оказывается вся совокупность важных при исторической критике дисциплин: историческая хронология^ историческая география с наукой о жизни и смысле географических имен — топономастикой, историческая библиография'1'* и еще более специальные (оказывающиеся нужными историку лишь при известном направлении его интереса): нумизматика (наука о монетах), генеалогия (учение о происхождении родов (фамилий), на практике большей частью «знатных» родов, и составление родословных), сфрагистика, или сигилдография (наука о печатях). Во многих случаях для изучающего средневековые тексты важное пособие оказывает знание принципов орнамента и миниатюры в рукописи 3*.

2* Указывая к каждому из наших параграфов соответствующую литературу, мы будем возможно кратки. На каждую тему будем давать лишь одну-две русские доступные статьи или книги и, по возможности, одно-два специальных исследования или компендия с тем расчетом, что в этих последних читатель найдет полноту литературного осведомления. Выходя за эти скромные пределы, мы вынуждены были бы отдать литературным спискам все место, отведенное для нашей главы, ибо литература по нашим текстам огромна.

3* Для исторической (технической) хронологии см.: Giry A. Manuel do diplomatique. P., 1894. Р. 80-312. Для палеографии - очерк и литера'гуру У О- Добиаш-Рождественской («История письма в средние века»). Особенно полезно для учащихся руководство: Steffens F. Lateinische Palaeographie. Freiburg, 1903. Neueste Aufl., 1929; есть французское издание 1910 г. Для дипломатики - статьи Добиаш-Рождественской в Большой советской энциклопедии и Новом энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона. Из больших компендиев: Bresslav, Д.. Handbuch der Urkundenlehre. Leipzig, 1911-1919. 2 Bd.; Giry A. Op. cit. Для западной географии и тонономастики: Giry А. Op. cit. Р. 577 sq. Для западной исторической библиографии: Langlois Ch. V. Manuel

 

==53

II. Изучение и издание средневековых текстов в XV—XX вв.

1. Пробуждение интереса к средневековым текстам в Германии XV—XVI вв. Бережность к традиции исторического текста отличала известные участки феодальной эпохи, особенно века XII и XIII. В века XIV и XV забота эта меньше. В традиции они довольствовались баснями. XVI век в Италии и Франции был веком заботливого восстановления и уже печатной публикации текстов античности. Для текстов средневековых подобная забота, слабая в странах романских, определенно характеризует Германию. Здесь с чувством живого, отчасти боевого интереса заглянули во вчерашний день. С папскими, католическими традициями прошлого, уходящего для протестантских стран, вступали в борьбу многие силы: империи, рыцарства, буржуазии, передового крестьянства, многочисленной интеллигенции. Поиски, проверка, публикация исторических архивов совершались раньше и живее, чем где бы то ни было.

На границе XV—XVI вв. во главе движения в этом смысле стала императорская власть. Максимилиан I был одним из первых государей эпохи Возрождения, не жалевших денег на разнообразную поддержку исторического изучения: на покровительство Венскому университету, в его время насчитывавшему до 7000 студентов, оплату историков и организацию при своем дворе исторического салона с состязаниями ученых, поддержку ученых странствий в поисках рукописей, архивов и хроник, которые сам он охотно скупал, делая историю ходким товаром. И если придворные его историки (Conrad Celtis) не всегда дописывали своп задуманные большие исторические сочинения (Germania Illustrata), то в поднятом движении было открыто и опубликовано немало ценнейших исторических средневековых текстов, как Пейтингерова таблица (дорожная карта III в.), хроникеры Кассиодор, Иорнанд и Эйнгард (биограф Карла Великого), Павел Диакон, Видукинд и Лиутпранд, монахиня Гросвита и историк Штауфенов Оттон Фрейзингенский.

Разгар немецкой революции XVI в. и расцвет книгопечатания были могущественными факторами, питавшими движение. Оно выдвинуло одно важное коллективное предприятие. По инициативе славянина из Истрии Матвея Франковича (Mathias Flacius Illyricus) компания ученых-протестантов предприняла в печатных мастерских Магдебурга историю католической церкви в ее документах

de bibliographie historique. P,, 1906. Для западной нумизматики: Lenormant F. Le trosor de numisrnatique et de glyptique. P., 1831-1850; Engel A., Sen-are P. Numismatique au Moyen Age. P., 1891-1895 и ценнейшие практические указания в статье Du Gauge «Moneta». Для гербологии: Лукомский В. К. Гербоведение и герб // Новый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т. 13. Для печатей: Giry A. Ор. cit. Р. 622-655, там же литература. Для миниатюры: Zimmermann H. Die vorkarolingische Miniatur. Wurzburg, 1916; Martin H. Histoire de la miniature au XIII siecle. P., 1924.

 

==54

, располагая ее по столетиям (centuriae), откуда и само имя предприятия «Магдебургские центурии». В настороженнокритическом отношении ко всему, на что опиралась католическая церковь, «магдебургские центуриаторы» разоблачили ряд знаменитых подлогов, между прочим, так называемые «Лжеисидоровы декреталии» (см. ниже). Другим интересным предприятием того же Матвея Флация явилось издание средневековой студенческой сатиры, избиравшей своей преимущественной темой клир «в его главе и членах» и получившей имя «поэзии вагантов» или «голиардов». Через 14 лет после магдебургского издания (выходило в годы 1559—1574) папский Рим ответил на него изданием Барония (Baronius. Annales ecclesiastici; первый том вышел в 1588 г.), давшим сперва впечатление большей глубины католической науки, впоследствии, однако, в критике эллиниста Казобона и Луки Хольстения подвергшимся основательному подрыву (Хольстений отмечает в «Анналах» до 8000 неверных утверждений) и в дальнейших изданиях сосчитавшимся с этим упреком.

2. «Дипломатические битвы» XVII в. Немецкая источниковедческая работа была уже предварением того движения, которому дали имя bella diplomatica. Новое (протестантское) общество, выдвинувшееся в борьбе с католической церковью и овладевшее ее прежними имуществами и правами, предъявило иск не только об этих правах, но и о положительных документах на них. Оно поставило вопрос об аутентичности ее архивов. На чем основаны мирская власть и финансовые притязания Римской курии? Какие права имели епископы на территории городов? Что такое Германская империя и ее прерогативы? Что такое власть сеньоров? Никогда дипломы и хартии не были предметом таких страстных споров. Этому времени дали имя периода «дипломатических войн» (bella diplomatica), имя, извлеченное из сочинения некоего Людевига «Об употреблении и значении дипломатического искусства, далее о дипломатических войнах, разыгравшихся во Франции, Италии, а также в верховных трибуналах Римской империи» (Leipzig, 1720). Фоном и идеологическим увенчанием всего движения была характерная для эпохи философия скептицизма, начавшееся с Монтеня движение против традиции и авторитета. Вызванные практической нуждой «дипломатические войны», если они осуществлялись работниками глубокого ума и сильной теоретической складки, отложились в настоящие научные дисциплины, те самые, которые нами перечислены в § 3 главы 1.

3. Духовные компании XVII—XVIII вв.: бенедиктинцы и болландисты. Работа эта особенно интенсивно совершалась во Франции и Бельгии. Послетридентская католическая церковь, встревоженная сокращением своего стада, стремилась всячески парировать внутреннее разложение своих органов, энергично призывая к реформе и внутренней работе, в частности работе научной, прежние знаменитые свои ордена, гордившиеся ученостью и писательской деятельностью. На этот призыв откликнулись из старых орденов бенедиктинский, а из новых — иезуитский

 

==55

. Из бенедиктинского ордена выделилась особая конгрегация св. Мавра (откуда имя ее членов «мавристы»). Сделав парижское аббатство Сен-Жермен-де-Пре своим седалищем и библиотекой, конгрегация, имевшая во всех странах католического мира — в среде своих еще многочисленных монастырей — друзей и корреспондентов, задумала большое научное дело: собирание в подлинных рукописях с целью в дальнейшем их издания исторических текстов, интересовавших в первую очередь церковь, а затем и вместе с тем (ибо в средние века «церковь» охватывала все общество и, во всяком случае, все люди школы, официально считаясь клириками, входили в духовенство) историю вообще. Усилия собирания (путем переписки, сношений и многочисленных странствий) учеными-бенедиктинцами подлинных рукописей (эвристика), очищения текстов от всего подложного и сомнительного (первоначальная историческая критика) и последовавшие затем публикации текстов явили впервые в истории образец в больших масштабах проводимой систематической историко-критической работы, вызывая признание представителей тогдашней науки и тревогу и возражения, даже осуждения, тогдашних официальных католических кругов.

Издательство мавристов ставило следующие задачи, формулированные на собрании генерального капитула ордена в 1648 г.: 1) издания «отцов церкви». Впоследствии длинный ряд всех этих, зачастую весьма ценных, изданий, опубликованных in folio, был повторен в доступном издании Migne (Patrologia Latina); 2) памятники и сочинения, относящиеся к истории церкви; 3) памятники, относящиеся к истории бенедиктинского ордена. В ряду этих последних особенную ценность представляют издания Жана Мабильона «Annales Ordinis s. Benedict!» 4*, цитируемые обыкновенно как АОВ, и «Acta Sanctorum Ordinis s. Benedicti» 5*, цитируемые как ASOB; 4) труды, относящиеся к вспомогательным наукам истории. Здесь гордостью бенедиктинской работы стал палеографический компендий Мабильона (см. ниже). Рядом с этим доныне имеет практическое значение четырехтомный компендий по задачам средневековой хронологии, так называемый «Art de verifier les dates»6*, впоследствии сжатый ученым Французского института Mas Latrie в большой однотомник под названием «Tresor de Chronologic» 7*. 5, 6, 7 и 8) составляли труды, относящиеся к истории Франции церковной, общеполитической, литературной и провинциальной, а затем 9) «Извлечения из рукописей и заметки» и 10) несколько неопределенная рубрика «других предприятий», вмещавшая все, что не вошло в прочие рубрики.

Следует заметить, что в литературной истории Франции мавристам принадлежит одно начинание, которое, как и болыпинство

4* «Анналы ордена св. Бенедикта» (лат.).

5* «Деяния святых ордена св. Бенедикта» (лат.).

6* «Искусство проверять даты» (фр.).

7* «Сокровищница хронологии» (фр-).

 

==56

бенедиктинских научных начинаний, принятое впоследствии Французским институтом, сыграло роль первоклассного научного пособия. То была «Histoire litteraire de la France», доведенная ими до XII, а ныне под руководством Французского института до XIV в. включительно. Идущие в порядке хронологическом, а в конце тома (см. в т. XII индекс за первые двенадцать веков, а в т. XXIII — за XIII в.) индицированные в алфавитном порядке имен авторов и анонимов статьи, написанные большею частью оригинальными учеными, дают в беспритязательной и удобной форме биографии всех «писателей» и сведения об их писаниях, охватив ныне уже значительную часть средневековья.

В «Истории Франции» под редакцией одного из трудолюбивых мавристов, Dom Bouquet, положено начало капитальному собранию «Историков Галлии и Франции» (Recueil des historiens de Gaule et de la France), первые восемь томов которого появились в годы 1737—1752. К сожалению, располагая материал «по векам», издатель принял систему разрывать на части большие хроники, захватывавшие ряд веков. Ныне в руках Французского института томом XXIV коллекция вступила в XIV в.

Не менее удачным и практично задуманным оказалось то предприятие, которое обозначено было как «Заметки и извлечения из рукописей» (Notices et extraits des manuscrits). Сохраненное и продолженное под этим именем тем же Французским институтом, ныне издание дало уже десятки томов, где все с большим совершенством критической обработки лучшими французскими учеными читателям предлагаются ценные и живые извлечения из подлинных, неизвестных дотоле текстов и рукописей, путь к темам которых дают удобные алфавитные индексы, именные и предметные.

Среди выдающихся бенедиктинских ученых работников (выделение отдельных имен вообще было мало в обычае бенедиктинской работы, коллективной в значительной своей части и обычно безымянной) следует назвать несколько имен: Дом (сокращенное «господин», dominus: обычный титул бенедиктинцев) Люк д'Ашери, один из основателей и первых библиотекарей конгрегации, Дом Тарисс, Лабб и Коссар, издатели соборных актов, Мартен и Дюран, издатели ряда подборов текстов, в частности ценной «Сокровищницы неизданного» (Thesaurus anecdotorum) в 4 томах. Но особенной славой конгрегации был безмерно трудолюбивый искатель и талантливый ученый Жан Мабильон. Составитель вышеуказанных больших историй ордена, автор первой замечательной критической биографии св. Бернарда (вызвавшей ярые нападки курии), Мабильон в особенности вызван был 'к первоклассному труду своей жизни нападками на бенедиктинскую работу со стороны болландистов, общества, выделившегося из компании иезуитов и создавшего центр работы в Антверпене также в начале XVII в.

Инициатором этой работы был Г. Розвейд. В дальнейшем в сотрудничестве с И. Болландом (отсюда имя общества),

==57

Г. Реншеном и Даниилом Папеброком он установил план и приступил к осуществлению собирания рукописей и издания текстов легенд святых обеих половин христианского мира: «Acta sanctorum quotquot toto orbe coluntur» 8* (пит. как АА). Эти легенды предположено было публиковать не в хронологическом порядке исторических текстов, но в порядке празднования святых по дням и месяцам, осуществляя таким образом западные «Четьи-Минеи» — принцип научно самый нецелесообразный, ставивший рядом легенды разных веков и разного качества. Предприятие было поставлено под покровительство папской курии и австрийского императорского дома. Отдельные выходившие томы снабжались посвящениями членам последнего и портретами австрийских эрцгерцогов и эрцгерцогинь. Включая в свой ряд очень видных эрудитов, общество зачастую не могло скрыть тех весьма серьезных сомнений, тех -противоречий, какие возникали по поводу легенды. Добросовестно относя эти сомнения в подстрочные примечания, авторы оставались возможно «благонамеренными» в «корпусе» — черта, которая наряду с другими аналогичными неувязками довольно скоро стала вызывать неблагоприятные суждения науки о предприятии болландистов.

Тем более своеобразным является тот повод, по которому болландисты столкнулись с бенедиктинцами. Им было издание бенедиктинцами грамот-привилегий аббатства св. Дионисия. В порыве гиперкритики Даниил Папеброк объявил эти древние грамоты подделками, выставив парадоксальный тезис: «старые эти пергамены тем сомнительнее, чем на большую древность они претендуют». Приложенное к архивам Сен-Дени, это положение подрывало основу материального достояния аббатства и их историческую ценность, колебля научные критерии работы мавристов.

Конгрегация поручила Мабильону дать ответ нападавшим. Не позволяя увлечь себя «монашескими сварами», Мабильон шесть лет потратил на основательное изучение вопроса, чтобы выступить во всеоружии законченной конструкции целой новой, им созданной системы принципов, одновременно палеографии и дипломатики, изложению которой дал имя «De re diplomatica libri sex» "* (P. 1673) и которая нашла безусловное признание со стороны противника.

Однако вся совокупность научно-критических исследований Мабильона, колебавших самые чтимые (официально) церковные легенды, поставила его и работу бенедиктинцев вообще под угрозу преследований со стороны курии. Под этой угрозой умер сам Мабильон. Уже после его смерти новые скептические течения внутри конгрегации, в ином смысле поставившие под вопрос значение его трудов, вызвали защиту и развитие его системы в сочинениях двух бенедиктинцев, Дом Тассена и Дом Тустена, 8* «Деяния святых, почитаемых во всем мире» (лат.). э* «Шесть книг о дипломатике» (лат.).

 

==58

«Nouveaux traite de diplomatique par deux religieux benedictins» 10* (P. 1750-1768. 6 Т.).

Но внутри конгрегации многое менялось. Ученые светского типа сменили старое поколение. Таким был Б. Монфокон, создатель греческоп палеографии. Работа конгрегации вырождалась, таким образом, еще до того, как бури Французской буржуазной революции, уничтожив вместе со многими остатками средневековья монашеские ордена, приостановили ее окончательно. Лишь впоследствии был поставлен вопрос о продолжении работы маврнстов, но уже в иных формах.

4. Необолландисты. Несколько иначе осуществился конец или, точнее говоря, большой перерыв в работе болландистов. Уничтожение иезуитского ордена в 1773 г. само по себе не могло не отразиться на работе его ученого органа, хотя этот последний был пощажен в декрете упразднения ордена. Но затем ряд стеснительных указов Иосифа II, под давлением которых, однако, еще в 1793 г. вышел 53-й том «Acta Sanctorum», уже был предвестником неблагоприятной для клерикальных предприятий атмосферы Великой революции. Работа болландистов прервалась на несколько десятилетий, чтобы возобновиться однако с 1837 г.

Французский институт готов был взять ее ведение в свои руки. Но возродившееся в самой Бельгии общество необолландистов, получив стипендию своего правительства, возобновило прежнюю работу, поставив задачей в прежних рамках «Миней» поднять издание по возможности на высоту научных требований. В таком смысле особенно энергична и плодотворна была в годы 1903—1911 деятельность ученого-иезуита де Смедта с его сотрудниками Делехе и Ван-ден-Геном (Deleliaye и Van den Ghen). Издательство поставило более высокие требования изданию текстов и создало несколько превосходных научных орудий для работы, которые ныне вошли в обиход соответствующих областей исследования: 1) «Catalogus codicum hagiographicorum latinorum, etc.», 2) «Bibliotheca hagiographica latina, etc.», 3) «Bulletin des publications hagiographiques», наконец, периодический спутник и, так сказать, архив работы «Analecta Bollandiana» •с его строго систематически поставленными обзорами рукописных открытий и с его рецензиями на все, что выходит в области медиевистики, сделавший себя прекрасным пособием медиевистики вообще.

5. «Светские бенедиктинцы» XVII—XVIII вв. Родственной по характеру работе «духовных компаний» XVII и XVIII вв., близкой по результатам, хотя менее сильной и систематичной по масштабам, была научно-издательская деятельность светских ученых людей этой эпохи, особенно во Франции. Им впоследствии любили давать имя «светских бенедиктинцев». На первом месте в этой работе мы видим элементы официальные, зачастую консервативные, работающие при материальной поддержке и под

'°* «Новый трактат о дипломатике двух бенедиктинцев» (фр.).

 

==59

покровительством королевской власти. Таковы библиотекарь Королевского книгохранилища (Bibliotheque Royale, впоследствии ставшей Bibliotheque Nationale) Etienne Baluze, издатель капитуляриев франкских королей и соборных актов каролингской эпохи, собиратель и копиист огромного множества ценных подлинников («красные тетрадки» Балюза в Национальной библиотеке), «королевские историографы» братья Scevole и Louis de Sainte Marthe, так называемые «Саммартаны», инициаторы одного из очень важных предприятий, которое в своем продолжении влилось в работы мавристов и в конечном счете Французского института, «Gallia Christiana» "*, собрание биографий местных епископов и летописей епархий Франции, скомпонованное по подлинным текстам и расположенное по церковным «провинциям». Но в особенности в работе «светских бенедиктинцев» XVII в. следует отметить гигантский памятник учености, воздвигнутый трудолюбием Дюканжа.

6. «Словарь средней и низкой латыни» Дюканжа. Казначей города Амьена Charles du Fresne sieur Du Cange, этот кропотливый собиратель, с юности получил вкус к «честному и приятному времяпрепровождению» выписывания фрагментов, освещавших смысл того или другого слова из текстов «среднего тысячелетия» от 500 до 1500 г. Наполнив свои лари миллионами выписок, Дюканж мечтал о сочинении из истории средневековых учреждений и завершил поиски свои в более непритязательной, более научной и полезной форме «Словарем средней и низкой латыни» (Glossarium mediae et infimae latinitatis), вышедшим в 3 томах в 1678 г. Для каждого слова с кратким переводом его на французский язык вместо толкования латинского дается в хронологическом порядке ряд текстов, выписанных из опубликованных в рукописных подлинниках: хроник, дипломов, законов и т. д., где оборачивается это слово. Нередки случаи, когда серии текстов, подобранных Дюканжем вокруг таких слов, например, как investitura, immunitas, moneta, manumissio "*, почти бывает достаточно, чтобы построить на их основании, как на подлинном материале, историко-критическое исследование о соответствующих проблемах. Словарь Дюканжа был переиздан в 1736 г. бенедиктинцами в 6 томах с 4 томами Supplementum. В 1840—1850 гг. последовало новое издание Henschel-Didot, а в 1883—1887 гг.— переиздание последнего L. Favre'OM в 10 томах. Ныне международная комиссия, работающая под руководством Французского института, занята новым изданием Дюканжа [Р., 1937-1938. Vol. 1-10].

7. Положительные стороны и ограничения предприятий XVII— XVIII вв. Наличие коллективной дисциплины и усердие в деле собирания и издания памятников, и в частности сильный критический метод мавристов, дали возможность осуществиться предприятиям

"* «Христианская Галлия» (лат.). 12* Инвеститура, иммунитет, монета, отпуск на волюту (лат.).

 

==60

, которые стали надолго основными для изучения феодального прошлого. Очень ценны в этих изданиях их заботливые указатели имен, личных и географических, и предметов. Как бенедиктинцы, так и болландисты сопровождают каждый том такими индексами, где учтены не только крупные исторические факты, изложенные текстом, но показания бытовые и культурные, каковы сведения о дожде и наводнении, плуге и навозе, строе войска и методах посева. Читатель, ищущий в них подобных сведений, избавлен от необходимости самому погружаться в кропотливое перебирание всей массы часто далекого от него по интересу материала, пользуясь нитями индексов, которые ведут его почти безошибочно к нужным темам.

Но рядом с этими положительными сторонами, доныне составляющими славу этих изданий, в работе их было немало ограничений, вызванных узостью организации, ее специально направленными интересами и связями. Дело бенедиктинцев и болландистов не могло стать широким предприятием, заинтересовать и увлечь широкие круги. Латинский язык, на котором переписывались ученые-мавристы, уже не был языком большинства. Странствия в поисках рукописей и ученых сношений — подвиг, трудный уже для них, но облегчавшийся специальными связями и всегда для них открытыми госпициями обителей, был в то время почти недоступен для работников иной организации. Извлекши немало драгоценных подлинников и сосредоточив их в библиотеке Сен-Жермен, ученые компании не имели ни средств, ни сил организовать дело регистрации и охраны оставшихся рукописных фондов широко и систематически. Бедствие «рассеянности документов» было лишь частично парировано их собирательством, и известно, что 1789-й год в одном Париже застал сотни частных или церковных архивов, закрытых для публики, лишенных каких бы то ни было рацион&льных описаний и каталогов и за их отсутствием не могущих быть использованными. Трудность странствий осложнялась, таким образом, безнадежностью поисков, фактической невозможностью передачи и—за отсутствием фотографии в то время — неточностью и затруднительностью копий.

Французская революция (в первых своих шагах опрокинувшаяся всей силой стихийного гнева на «титулы тирании и суеверия») уже, однако, в Учредительном собрании, но еще более в Конвенте взяла на себя систематическую охрану, организацию и изучение архивных, как и музейных и библиотечных, фондов, чтобы впервые в истории поставить это дело широко, в общегосударственном масштабе. Об этой стороне деятельности мы скажем ниже в связи с тем дальнейшим ее развитием, какое осуществил во Франции XIX век. Ныне мы остановимся на большом, уж& «светском» предприятии начала этого века, имевшем, однако, известные черты, которые роднили его (особенно вначале) с только что описанной работой. Мы имеем в виду предприятие Monumenta Germaniae Historica.

8. Monumenta Germaniae Historica. Если религиозное рвение

 

==61

и защита интересов католической церкви были сильным движущим моментом работы бенедиктинцев и болландистов, то движущей силой крупнейшего светского  предприятия XIX в. было националистическое чувство — «патриотизм» дворянских и буржуазных кругов поднимавшей голову Германии. Едва оправлявшиеся от гнета наполеоновского завоевания круги эти в разбитых на многие политические единицы частях «немецкого отечества» в искании единства и «народной самодеятельности» хватались за их воспоминания в историческом прошлом германского средневековья, от эпохи «свободных и активных» германских племен через эпоху Империи с ее внешне блестящими страницами до эпохи корпоративной самодеятельности городских и цеховых свобод, рисовавшихся воплощением искомых начал.

Естественным следствием знаменитых «речей Фихте к немецтому народу» представляется в этих условиях вышедший в 1818 г. «манифест» К. Дюмге «Возвещение о необходимости общего собрания лучших немецких исторических писателей средневековья» и призыв создать, «вызвать к жизни ученый круг», аналогичный духовным компаниям минувшего века во Франции. Границы подлежащего восстановлению периода намечались — как и в словаре Дюканжа — в пределах «среднего тысячелетия»: от 500 до 1500 г. Географические границы рисовались пределами Германии с включением Италии и Восточной Франции. На этой основе особенно активному инициатору предприятия барону фон Штейну удалось создать в 1819 г. (во Франкфурте-на-Майне) «Общество изучения древней немецкой истории» (Gesellschaft fur altere deutsche Geschichtskunde).

Серии предложенных к изданию памятников было дано имя «Исторических памятников Германии» (Monumenta Germaniae Historica), а тому постоянному периодическому органу, который имел сопровождать работу и публиковать ее предварительные результаты,— «Archiv der Gesellschaft etc.» Первые 10 его томов, вышедшие при первой редакции Георга Генриха Перца, поставленного тогда во главе работы, носят в ученых кругах имя «Перцова архива» (Pertz-Archiv) в отличие от того «Neues Аг•chiv der Gesellschaft etc.», который создался после реформы предприятия в 1876 г. Планируя издание собираемых текстов, Общество наметило пять главных серий, которые подлежали публикации по мере накопления материала независимо одна от другой: 1) «Исторические писатели» (Scriptores; сокращенно цитируются MG SS); 2) «Законы» (Leges—LL); 3) «Грамоты» (Diplomala—DD); 4) «Послания и письма» (Epistolae — Ерр.); 5) «Древности» (Antiquitates — Ant.) — отдел, куда имели войти бытовые памятники и другие, не вмещавшиеся в предыдущие рубрики.

Задачами Общества удалось заинтересовать различные немецкие государства: Баварию, Баден, Австрию. Издаваемые томы получили формат фолиантов и эпиграф "*, характерный для

i3* в рукописи ошибочно: эпитет.— Ред. (

==62

настроения инициаторов: «Душу дает священная любовь к родине» (Sanctus amor patriae dat animum). С 1876 г. формат этот изменился на формат in quarto, сохраняя тот же эпиграф, о котором Фюстель де Куланж иронически выразился: «Патриотизм — добродетель. История — наука» (Le patriotisme est une vertu. L'histoire est une science).

О многочисленных и далеких странствиях работников MG, доходивших на юге до Монте Кассино и на северо-западе до тогдашнего Петербурга (если бенедиктинцы ездили на мулах или передвигались пешком, работники MG ездили в почтовых каретах) , можно было пересказать немало. Еще больше заслуживает внимания их метод собирания (иногда не меньше 100 рукописей для одного текста), критического сопоставления вариантов (ими созданы приемы генеалогии вариантов), критического издания текстов. Все более совершенствующиеся методы использования сложной «алгебры» научного издательства, различных шрифтов (курсивов, петитов и т. п.), примечаний и предисловий составляют гордость немецкой критико-издательской работы, в совершенстве нескоро достигнутом впоследствии другими издательствами. Пусть даже нередко ставилась им в вину эта сложная, подчас запутанная алгебра.

Первое поколение работников MG, в котором выделились. ученые Bohmer, Niebuhr, Ranke, Blume, Giesebrecht, Arndt, Dahlmann, работало под руководством Pertz'a, ревностно участвовавшего в черновой работе издательства, проявившего огромную энергию, однако и такой же деспотизм. В течение тех 40 лет, что Перц почти неограниченно «царствовал» над Monumenta,. вышли 21 том SS, 4 тома LL, один, очень плохой, порученный Перцем сыну том DD. Деспотизм главы, его вмешательство во все детали работы и отсюда медленный темп издательства вызывали протесты нового поколения работников (Jaffe, Wattenbach, Sickel, Dummler, Berthmann). Положение этого предприятия было чрезвычайно упрочено после объединения Германии реорганизацией всего издательства. В 1876 г. Империя и ее создание — Прусская академия берут в руки дело, останавливавшееся в руках создавшего его Общества и руководимое Перцем. При Академии создается Центральная дирекция с Вайцем во главе.. Смерть Перца в том же году, естественно, положила конец персональным затруднениям. Дирекция провела ряд реформ в ведении дела.

На 21-м томе SS и 5-м томе LL закончена серия фолиантов. Перейдя на квадранты, дирекция открыла ряд новых подсерий., «Древнейшие авторы» (Auctores Antiquissimi — АА) — для историков переходной поры V—VIII вв. (1-й том старых «Авторов» начинался с каролингских писателей). Особое место заняла доныне не завершенная серия писателей меровингских (Scriptores rerum Merovingicarum) и лангобардских (Scriptores rerum Langobardicarum). Акты каролингских и меровингских соборов, капитулярии каролингских государей, каролингская переписка и

 

==63:

поэзия, законодательства «варварских» племен, в дальнейшем постановления и указы немецких императоров и королей, памфлеты спора императоров с папами, хроники на языке немецком, послания пап XIII в. и послания наиболее знаменитого папы VII в. Григория I, наконец, некрологические записи Германии. Мы перечисляем все эти тома (все in quarto) в их подлинных заголовках: Concilia Aevi Merovingici — Concilia Aevi Carolini — Capitularia regum Francorum — Epistolae Aevi Carolini — Poetae latini Aevi Carolini — Leges (см. выше) — Constitutiones et acta imperatorum et regum — Libelli de vite pontificum et imperatorum — Deutsche Chroniken — Epistolae pontificum saeculi XIII— Gregorii I epistolae — Necrologia Germaniae.

В 1890 г. вышедшие до этого года тома были охвачены систематическим «Указателем к доныне вышедшим томам» (Indices eorum (etc.) quae huiusqu& edita sunt). В этом индексе в порядке вышедших томов, затем в порядке алфавитном писателей, анонимов, тем, а также географических имен читатель может найти и охватить содержание Monumenta.

В течение долгой своей жизни отдельные собрания и все предприятие неоднократно подвергались суровой и заслуженной критике. Когда и на чем ставит точку издательство? На каком основании охватывает оно ряд малозначительных текстов, не дав такие первоклассные тексты, как, например, тексты Тацита? Правильно ли оно отвело от себя византийских свидетелей германской древности? На эти упреки можно отвечать так или иначе. Недочеты в программе MG вызвали разные дополнительные предприятия аналогичного типа. Конец издания действительно пока не предвидится. Пред лицом такого грандиозного предприятия, быть может, целесообразнее оценивать, что может оно дать, чем выискивать, чего оно не дает, потому ли, что дать не может, или потому, что те же задачи уже рядом осуществляются другими предприятиями. Таков приблизительно был ответ критикам MG в юбилейном году.

Следует отметить еще некоторые полезные начинания, ответвившиеся от MG. Это малого формата и более легкие, хотя и снабженные серьезным научно-критическим аппаратом, издания для школьного употребления (ad usum scholarum) отдельных писателей или текстов и другое: тексты в немецких переводах «Историки ранней Германии» (Geschichtsschreiber der deutschen Vorzeit).

Наряду с текстами первоклассное научное орудие создано было ученым кругом MG в серии «Regesta Imperil», путеводитель по текстам, хронологическое резюме со ссылками на подлинники, составленное Бемером (Bohmer), в дальнейшем перерабатывавшееся по периодам: Muhlbacher (каролингская эпоха) и т. д.

9. Французские научные предприятия начиная с эпохи Великой революции. Что сделано было в интересующих нас областях Великой французской революцией?

Революционные правительства не сразу привели в русло те

 

==64

стихии гнева, которые пред лицом памятников феодального насилия стремились ликвидировать всякую о них память и в торжественных аутодафе вокруг «дерева свободы» предавали сожжению ненавистные воспоминания. И, однако, уже в 1790 г. среди полного пожара революции вышел декрет Учредительного собрания, требовавший передачи государству «архивов упраздненных учреждений, устраненных personnes morales (юридических лиц), эмигрировавших фамилий». Этот же декрет конституировал учреждение в Париже Национального архива (Archives Nationales). В 1796 г. (5 брюмера V года) этот декрет дополнен другим, конституировавшим провинциальные департаментские (в числе 84) архивы, имевшие собирать архивный урожай огромной и богатой документами старины французской провинции. Еще ранее, в июле 1793 г. (7 мессидора II года), Конвент установил закон «триажа» (сортировки) архивных материалов на четыре группы: 1) «Исторические памятники» (Titres historiques), которые должны были передаваться в Национальную библиотеку; 2) «Документы, важные для разрешения споров» (Titres utiles a 1'administration des contentieux); 3) «Бесполезные бумаги» (Papiers inutiles), предназначенные на выделку патронов в разгоравшейся войне; 4) «Памятники тирании и суеверия» (Titres de la tyrannic et de la superstition), обреченные быть «торжественно сожженными».

При сортировке, обрекавшей часть документов на уничтожение — уступка в 4-м и отчасти в 3-м пунктах революционному гневу,— конечно, погибли некоторые памятники средневековья, могшие получить важное историческое значение. Но на практике деятели и ученые революции, пользуясь первыми двумя статьями, ограждали, как могли, архивалии прошлого. И, во всяком случае, огромным, небывалым в мире и положительным благом была рациональная государственная организация архивов. Она постепенно совершенствовалась, и в общем, исходя от вдохновений революции, организация, создавшаяся во Франции, долго являлась наилучшей, непревзойденной в других странах, притом во всем масштабе постановки дела «источниковедения». Ибо одновременно с организацией архивов такое же централизованное общегосударственное оформление было дано и делу музейному и библиотечному созданием центральной (Bibliotheque Nationale) и департаментских библиотек, а также центральных и департаментских музеев, впервые в истории открытых в принципе каждому гражданину и стремившихся в системе каталогов сделать действительно доступными фонды истории.

Вся эта организация получила законченный вид в посленаполеоновскую эпоху, и в особенности со времени управления Гизо министерством народного просвещения. Специальная подготовка в Школе хартий (Ecole des Chartes) и в университетах государственных архивистов-палеографов и библиотекарей для центральных и департаментских учреждений дала вскоре возможность предъявить к ним обязанность составления научно-критических

 

==65

каталогов, которыми и ныне гордится французская наука. Превосходные как парижские, так и департаментские каталоги библиотек и инвентари архивов (Catalogues des bibliotheques, Inventaires des archives) дают возможность работнику уже в первой стадии работы широко раскидывать сеть изысканий и получать представление о том, какие неизданные, архивные и рукописные фонды хранятся во Франции.

Французский институт, продолжив полезные изыскания бенедиктинцев (см. выше), создал ряд новых, где нашли приют собрания текстов. Таковы серии «Собрания неизданных текстов из истории Франции» (Collection des documents inedits sur 1'histoire de la France). Организовались и другие учреждения и общества, поставившие задачей историческое издательство, как «Общество истории Франции» (Societe de 1'histoire de la France), ежегодно выпускающее не менее трёх изящных томиков с красным корешком текстов, удачно заменяющих тяжеловесное и малоудобное собрание Dom Bouquet. Подобно немецкому «Ad usum scholarum», во Франции (издательство Пикара) создалось «Собрание текстов для исторического исследования и преподавания» (Collection des textes pour servir a 1'etude et a 1'enseignement de 1'histoire). Большие школы (нас интересует здесь судьба тех, которые поставили средневековье в центр своих интересов) создали свои издательские серии и издания, как «Библиотека Школы хартий» и «Библиотека Школы высших студий» (Bibliotheque de 1'Ecole des Chartes, Bibliotheque de 1'Ecole des Hautes Etudes), ныне уже себя зарекомендовавшие множеством превосходных, ими изданных монографий, более всего по истории средних веков, и — что для нас здесь еще ценнее — периодическими отчетами о выходящих сериях текстов и памятников.

10. Аналогичные предприятия в других странах. Ученые XIX в. любили о нем говорить, что он был «веком истории» по преимуществу уже потому, что, по их словам, это был век расширения «области европейской цивилизации». Организованная работа научных изысканий стала возможна там, где она не была возможной ранее: в странах старой культуры, как Индия и Египет, в ставших французскими Алжире и Индокитае, с расширением на восток русских владений, с усвоением Америкой научных методов старой Европы. «Работают одинаковыми методами от Киева до Сан-Франциско». Учитывая те преувеличения, которые проявляются в этой своеобразной апологии культурных результатов империалистической политики, мы не можем не констатировать принципиального отличия от предшествующих веков всего стиля исторической работы в XIX в., когда она, во всяком случае, стала предприятием государственным.

Большие организации изучения и издания памятников создаются всюду. В Англии они подведомственны тому товарищу министра юстиции, который носит звание «Мастера свитков» (Master of the Rolls). Под его эгидой организуется то большое, важное для медиевиста предприятие, которое называется собранием

 

==66

«Средневековых писателей британской истории» (Rerum Britannicarum Medii Aevi Scriptores) (начало выходить в 1863 г.). Не особенно систематически планированное, нелегкое в смысле путей отыскания в нем материалов, это, во всяком случае, ценное и внешне роскошное издание важнейших нарративных текстов средневековья; юридические читатель должен искать у Стеббса (Stubbs W. Select charters and other illustrations of English constitutional history. 8 ed. Oxford, 1905).

В Италии издательство средневековых текстов пошло по пути скорее организованных общественных предприятий. Исторические общества старых провинций: Societa Veneta di storia Patria, Societa Ligure di Storia Patria и т. д. наряду с государственной Academia dei Lincei осуществляют со значительным успехом это дело. В Америке медиевистика стала предметом особенного увлечения в последние годы. В Массачусетсе образовалась всеамериканская Medieval Academy, издаются тексты и особенно исследования по истории письма. При ней существует орган медиевистики «Speculum», ныне сделавший ненужным не одно старое европейское издание. В организации библиотек, архивов и музеев, где специальное внимание уделяется европейскому средневековью, Америка в некоторых отношениях конкурирует и идет впереди. В том же направлении много работали в конце XIX и начале XX в. Испания и Скандинавские страны. Мы не останавливаемся на дальнейших деталях в этом кратчайшем вводном очерке. О них сведения полные и точные имеются в книге: Langlois Ch. V. Manuel de bibliographic historique. P., 1906.

Но мы скажем здесь несколько слов об источниках западного средневековья в СССР. В нем имеется несколько ценнейших, далеко не разработанных рукописных западных фондов. Всему миру известны рукописные собрания Рос. Публичной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина. Заслуженную репутацию имел музей, собранный П. П. Лихачевым, переданный им в Академию наук и ныне с вновь приобретаемыми дополнениями составивший Институт книги, документа и письма АН СССР. Рукописное отделение при Ленинской библиотеке в Москве имеет ряд ценнейших западных рукописей. Они имеются в некотором числе при библиотеках Харькова, Киева, Одессы. Сокровища ленинградской ГИБ стали систематически и интенсивно разрабатываться с директорством в этой библиотеке акад. Н. Я. Марра. Списки сделанных в ней описаний и исследований читатель найдет в книге: Добиаш-Рождвственская О. А. История письма в средние века. 2-е изд. С. 10—13. Издание текстов, ныне всемерно оживляющееся, начато 1-м изданием «Социальной истории средневековья» (М.; Л, 1927. Т. 1-2).

==67
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19


VII. Средневековая живопись
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации