Камплинг Дж., Пэйн М. ( ред.) Социальна работа: Современная теория-Малькольм Пэйн - файл n1.docx

приобрести
Камплинг Дж., Пэйн М. ( ред.) Социальна работа: Современная теория-Малькольм Пэйн
скачать (1239.3 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.docx1240kb.07.07.2012 03:23скачать

n1.docx

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23
11 14).

Другие аспекты социальной работы

Ряд авторов в рамки теории социальной работы включают семейную терапию (см. табл. 3.1). Вместе с тем эта тенденция, характерная для 1980-х гг., в настоящее время практически сошла на нет. Данная форма практики предполагает работу со всей семьей или отдельными членами семьи, так как считается, что проблема кроется в отношениях между ними. В этой книге, как и во многих других обзорах, семейной терапии не придается большого значения, хотя ее техники и описания, встречающиеся в рамках теорий социальной работы, упоминаются в соответствующих главах. Дело в том, что семейная терапия рассматривается с точки зрения различных теоретических школ, и их анализ выходит за рамки задач данного обзора. Кроме того, семейная терапия представляет собой мультидисциплинарную область практики, в которой помимо социальных работников действуют профессионалы различной направленности, обладающие узкоспециализированными навыками. Целесообразно воспринимать ее как прикладную область, которая обогащает социальную работу новыми техниками, или как область специализации для социальных работников, но считать, что семейная терапия является отдельной технологией в рамках нашей профессии, неверно (см.: Пэйн, 1996а). Многие социальные работники определяют для себя работу с семьей в качестве первоочередной задачи и рассматривают семейный контекст как часть ситуации «личность и окружение» (личность-в-ситуации/окружении).

Стационарное обслуживание подразумевает наличие организованного пространства, на базе которого применяются различные теории (например, Джонс 1979; Вод, 1980), поэтому трудно сказать, какая из теорий социальной работы является наиболее оптимальной или специфической для данного случая. В текстах Эйнсворт и Фулчера (Эйнсворт и Фулчер, 1981; Фулчер и Эйнсворт. 1985) стационарное обслуживание сближается с групповыми формами практики и обозначается термином групповой уход {§гоир саге). Этот термин охватывает широкий спектр методов, применяемых не только в социальных службах, но и в дневных стационарах, а также медицинских, образовательных и

62


правоохранительных учреждениях. На примере данных учреждений авторы показывают, что групповой уход является профессиональной формой занятости, а также самостоятельной областью исследований и практики.

По мнению Синклер (1988, 162— 163), британский комитет по стационарному обслуживанию опирается в своей деятельности на три основных принципа:

Вышеперечисленные принципы опираются на конкретные теоретические концепции работы в стационарных учреждениях. В книге Клаух (2000) предлагается следующая классификация теорий работы в стационарных учреждениях:

Теории интервенции связаны с другими теоретическими подходами, которые обсуждаются в этой книге. Теория терапевтического окружения, имеющая психодинамический фундамент, описывается в главе 4. Среди поведенческих подходов (см. гл. 6) наиболее распространены варианты жетоновой экономи-

1 Нормализация — комплекс реабилитационных мероприятий, направленных на создание для людей с ограниченными возможностями условий, максимально приближающих их к полноценной жизни. — Примеч. науч. ред.

63

}

ки, хотя в последнее время, особенно в условиях стационарных учреждений, применяются когнитивные методы работы с депрессией и тревогой. В рамках когнитивной терапии также рассматривается терапия реальности, восходящая к стационарной помощи. Системная теория применялась в работе стационарных учреждений (см. гл. 7). Радикальные подходы связаны с критической теорией (см. гл. 11). В рамках теории активизации дается описание самоуправляемой групповой работы, которая также относится к стационарной помощи (см. гл. 14). Таким образом, применимость общих теорий социальной работы к стационарной помощи вполне возможна. Однако прагматический характер этой формы практики и непоследовательное использование разнообразных концепций позволяют говорить о том, что стационарная помощь не имеет четкой теоретической основы и не может претендовать на статус теоретически обоснованной формы социальной работы.

В странах Европы центральное место в разработке основ стационарной помощи принадлежит социальной педагогике, которая является частью общей теории социальной работы, но имеет ярко выраженный образовательный и развивающий характер. Данный подход рассматривается в главе 10. Ему не посвящается отдельная глава, поскольку основная масса литературы по социальной педагогике не переведена на английский язык.

Эффективность теорий социальной работы

Таким образом, мы рассмотрели разнообразные теории социальной работы и различные их типологии. Равноценны ли они? Необходимо ли оценивать эффективность их использования, и если да, то исходя из какой позиции? Во многих странах социальная работа является важным механизмом реализации социально значимых целей. Растет число стран, где эта деятельность начинает развиваться. Конечно, количество не означает качество. Социальные работники подвергаются критике, как и представители других профессий: медики, журналисты, юристы, политики и священнослужители. В наш век, когда все, что кажется универсальным, критикуется и опровергается, необходимо постоянно ориентироваться на совершенствование и развитие. Поэтому социальным работникам важно обращать внимание на эффективность теорий, которые они выбирают. В этом разделе рассматриваются подходы к оценке эффективности теорий социальной работы, однако рассуждения по этому вопросу не позволяют сделать вывод о превосходстве одних теорий над другими. Такая задача и не ставится, поскольку теории зачастую невозможно оценить в сопоставлении друг с другом; они должны проверяться на практике. Поэтому исследования эффективности социальной работы посвящены оценке услуг и методов и не затрагивают конкретную работу специалистов, реализующих эти услуги и методы. Эти вопросы обсуждаются мной в следующем разделе, посвященном современным тенденциям в социальной работе.

Первые оценочные исследования социальной работы, которые были проведены в 1950— 1960-х гг., не отличались особым успехом. Их результаты были неопределенными и не соответствовали поставленным целям (Фишер, 1973, 1976; Мален и др., 1972; Вуд, 1978). Вместе с тем эти исследования внесли свою лепту в развитие таких методов, как личностно ориентированная прак-

64

тика (см. гл. 10), поведенческие методы (см. гл. 5, 6), а также обогатили область психологических исследований коммуникации и социально-конструктивистских методов (см. гл. 8). Данные исследования делали акцент на поведенческих моделях, а также на особенности исследовательского дизайна, разработанного для оценки индивидуальных случаев или конкретной системы. Дизайн подобного рода предполагает начальную оценку до профессионального вмешательства и мониторинг случая во время и по окончании воздействия. Благодаря этим нововведениям стали возможными четкое обозначение и проверка целей социальной работы, детализация задач, более тщательная диагностика, информирование специалистов о результатах оценки, применение более интенсивных и четко сфокусированных методов, отработка клиентами навыков, а не просто консультативная помощь. Кроме того, появились специальные оценочные проекты, были предприняты попытки ограничить внешнее влияние, снижающее эффективность отдельных проектов, созданы программы ранней диагностики и привлечения клиентов (Шелдон, 1987). Все это свидетельствовало о том, что в США социальные программы и индивидуальная работа, будучи хорошо спланированными, становятся особенно успешными «Райд и Ханрахан, 1982; Томлисон, 1984; Рубин, 1985; Видека-Шерман, 1988; МакДональд и Шелдон, 1992; Гори, 1996). Хотя большая часть перечисленных исследований, проведенных в США, была направлена на оценку поведенческих методов, многие методы семейной терапии, а также случаи индивиду-хпьной терапии и групповой работы неповеденческой направленности были не менее результативными (МакДональд и Шелдон, 1992). В других исследованиях эффективности групповой работы (Толман и Молидор, 1994) и методов ;тационарной работы (Карри, 1995) выводы менее оптимистичны, поскольку ожидаемые результаты достигнуты только частично. Кроме того, была показана успешность программ развития социальных услуг (Голдберг, 1987), в частности направленных на совершенствование социальной работы в микросоциальной группе и помощи пожилым людям на дому.

Данный обзор исследований эффективности социальной работы показывает, что в их фокусе оказываются в основном когнитивно-поведенческие теории, а также другие четко структурированные подходы, например целевой подход. Более поздние исследования, проведенные после 1980-х гг., направлены скорее на анализ проблем или социальных программ (Броли и Мартинез-Броли, 1988), чем на оценку теоретических подходов (Дженкинс, 1987). Причиной такого невнимания может служить тот факт, что теориям не отводится центральное место в социальной работе, поэтому для этих целей необходимо создавать особые проекты оценочных исследований. Так, в книге Смита (2004), посвященной обзору исследований практических технологий, нет ни одного примера сравнения эффективности теорий. Вместе с тем Сейнсбери (1987) считает, что зачастую исследования не вызывают серьезных изменений в практике, поскольку в основе деятельности социальных служб лежат политические интересы и предпочтения отдельных специалистов (администраторов). Кроме того, существует проблема с распространением результатов исследований, поскольку специалисты, проводящие и использующие их, принадлежат к разным сферам (Броли и Мартинез-Броли, 1988).

Следовательно, сравнительный анализ эффективности различных теорий не является целью исследований в социальной работе. Это объясняется, в ча-

65

стности, особенностью финансирования исследований. Государство, прежде всего, заинтересовано в оценке эффективности тех услуг, которые отражены в государственных программах. Оценка теорий практической деятельности не считается приоритетной, поэтому такие исследования носят второстепенный характер. Таким образом, практики лишены информации о моделях оказания услуг, качество которых так тщательно оценивается.

Теория социальной работы, следовательно, находится в достаточно сложной ситуации, что подтверждается проблемно-ориентированной практикой. Данная форма практики изначально показала хорошие результаты и, подобно большинству форм психологической терапии, стала активно использоваться социальными работниками. Однако ей было сложно получить официальное признание в социальных службах, поскольку отсутствовали исследования, подтверждающие теоретический статус этой формы практики. Некоторые сравнительные исследования организационных форм социальной работы оказались очень удачными. Так, была доказана эффективность дневной реабилитации психически больных людей по сравнению со стационарным лечением, реабилитацией занятостью и лечением на дому (Маршал и др., 2001). Главным вопросом, волнующим практиков, является вопрос о конкретных моделях, которые обеспечивают эффективность их деятельности. Единственный способ получить на него ответ — анализ теорий, оценка которых пока не проведена. Если результаты исследования свидетельствуют о том, что дневные стационары более эффективны, то контекст такого суждения связан с лечением психического заболевания. Само по себе это ценно, и, конечно, то, что социальная работа вносит в этот процесс свой вклад, не может не радовать, но лечение психических заболеваний не является целью социальной работы. Ее целью может быть социальная поддержка людей с хроническими психическими нарушениями или помощь в решении их социальных проблем. В то же время в данном исследовании не рассматривалось неформальное социальное обеспечение, потому что эффективность его положительного воздействия крайне трудно доказать. Возможно, это и так, но неформальная поддержка важна для хронически больных, кроме того, развивается социальная солидарность, ведь через неформальные контакты окружающие могут проявить свое желание помочь им. Цель улучшения качества помощи психически больным людям может включать в себя множество разных целей. Однако акцент на повышении эффективности медицинского лечения и приоритет, отдаваемый медицинским учреждениям на уровне государственной политики, уменьшают возможности достижения других целей, не замечаемых политиками и их избирателями, но. как в данном случае, являющихся очень значимыми для тех граждан, которым эти услуги предоставляются. Именно поэтому, например, первый том работы Водарски и Тайср (1998), содержащий результаты исследования эффективной эмпирической практики, посвящен терапии различных видов психических заболеваний, а второй описывает социальные и практические проблемы (акцент на эффективности выражен гораздо слабее).

Теоретическая полемика также затрагивает область пересечения трех подходов в социальной работе (см. гл. 1), связанных с критической, гуманистической и либеральной теориями благосостояния, которые различаются различным взглядом на природу человека. Критические теории продолжают отстаивать важность в рамках социальной политики трансформационного под-

66


хода, направленного на достижение социальных изменений. Для либеральных теорий характерно развитие социальных практик, соответствующих существующему социальному порядку, и постепенное их реформирование. Гуманистические теории утверждают, что в центре практической работы должны находиться индивиды, способные к саморазвитию и изменению. В связи с критикой прикладного значения радикальной теории и, возможно, ее политического неодобрения в 1980-х гг., во времена Тэтчер и Рейгана, на смену радикализму пришла критическая теория. Эта теория содержит более четкое представление о том, как реализовать критический подход на практике. В отличие от радикальной теории, имевшей классовую основу и построенную преимущественно на идеях феминизма, критическая теория содержит больше возможностей для выбора целей и моделей практики, предполагающих совместную работу специалиста и клиента. Кроме того, широко применяются методы постмодернистской практики, где внимание уделяется языковым структурам и социальному конструированию. Как показывают исследования, ориентированные на решение проблем, эти методы доступны для клиентов и приводят к реальным результатам.

Однако критический подход в социальной работе в определенной степени противоречит либеральной позиции. Наиболее ясно это показано в главе 12. Антидискриминационная теория и теория сензитивности имеют схожие цели, но первая относится к структурным подходам, а вторая хотя и признает значение структурного неравенства, но предполагает методы, согласующиеся с существующим социальным порядком. Подобное противоречие характерно и для теории активизации, которая хотя и рассматривается в ряду критических теорий, но в своих практических рекомендациях обычно не отражает задач структурного преобразования.

Методологические подходы в теории практической деятельности

Позитивизм и интерпретативная парадигма

Хотя разнообразие теоретических подходов имеет большое значение в выборе практических решений, их оценка не является целью современных исследований по социальной работе. Поэтому мы имеем дело лишь с поверхностным анализом их полезности, опирающимся на данные психологических исследований без учета специфики практики социальной работы. Каковы причины этой ситуации? Как было показано в главе 1, у каждой теории есть -торонники. Соответственно они придерживаются определенного представления о применимости тех или иных знаний и теорий на практике. Для того -:тобы разобраться в теоретических предпочтениях, необходимо проанализировать различные точки зрения на эпистемологию, т.е. на то, как мы понимаем и описываем человеческое знание.

Различие между интерпретативным и позитивистским подходами к знанию в доступной форме объясняют в своей книге Бречин и Сайдэл (2000). Позитивисты считают, что мир упорядочен и подчинен естественным законам, которые доступны для понимания. Мир существует независимо от лю-

67

дей, которые могут занимать по отношению к нему объективную позицию наблюдателя. В то же время люди являются объектами, подобно животным в природном мире, и их поведение сравнимо с поведением этих объектов. Последовательное изучение мира формирует представление о том, каким образом он устроен и каковы закономерности его объектов, природных явлений и живых существ. Это знание можно использовать для достижения желаемых изменений. Эффективность подобных действий очевидна, поскольку всегда можно объяснить их причинно-следственную связь. Человеческие существа понять сложно, но возможно.

Приверженцы интерпретативного подхода полагают, что люди являются независимыми существами, обладают свободой воли во взаимоотношениях с другими, поэтому они не могут быть объективными. Общество не сводится к совокупности индивидов, знание о мире доступно через понимание и восприятие людьми того, что их окружает. Участие в отношениях между людьми означает, что мы влияем на мир, который изучаем, и, в свою очередь, наши представления о мире влияют на наши действия, т.е. нам свойственна субъективность. Человеческие существа являются субъектами, которые воздействуют друг на друга, но в этом процессе они также изменяются сами. Процесс взаимо- и самоизменения происходит постоянно, даже в условиях внешних влияний со стороны естественного и социального порядка. Поэтому для понимания закономерностей человеческой жизни фактической информации недостаточно, необходимо более гибкое восприятие окружающего мира.

Например, если я кричу на своих детей и это их расстраивает, то в следующий раз я постараюсь контролировать себя, поскольку мои личные взгляды и социальные ценности относительно воспитания детей не позволяют мне причинять им боль. Следовательно, чтобы получить полную картину ситуации, социальные работники должны включаться во взаимоотношения с людьми и совместно с ними исследовать происходящее. Взаимосвязь человеческих и социальных целей и ценностей всегда выступает фактором взаимодействия. Моя позиция относительно конструирования социальной работы и ее теорий, подробно обсуждаемая в главе 1, отражает интерпретативный подход: я показываю, как социальные работники, социальные службы и клиенты изменяют друг друга в процессе взаимодействия.

Разногласия между этими двумя подходами вызвали дискуссию среди социальных работников. В настоящее время существуют четыре основных подхода относительно применения знания в социальной работе в качестве основы для теории. Порядок, в котором я их описываю, должен облегчить их понимание. Кроме того, обсуждаются методологическое значение и ограничения этих подходов.

Практико-доказательные подходы

В практико-доказательных подходах социальная работа считается этичной, если она опирается на знание, полученное и проверенное эмпирическим путем с использованием самых достоверных методов, результатом чего является выбор определенной формы действия, которая наиболее адекватна для достижения благополучия клиентов. В социальной работе это направление связано в

68



большей степени с когнитивно-поведенческими теориями и представлено в работах Гамбрилл, МакДональда, Шелдона и Тайера.

Считается, что экспертное знание составляет суть любой профессии и владение им отличает профессионалов определенной области от представителей других профессий. Это общепринятое мнение поддерживается и расширяется в доказательной практике для определения роли знания в социальной работе, поэтому я начну с этого. Оркатт (1990), Кек и Райд (2002), а также Ример (1994) в своих работах предлагают исторический и аналитический обзор развития знания в социальной работе, причем в первых двух исследованиях особое внимание уделяется значению научных исследований в формировании знания, специфичного для данной профессии.

Существуют следующие виды практико-доказательных подходов.

69

2001). Данные различных исследований собираются и анализируются, формируя доказательную базу и расширяя возможности их применения в самых разных обстоятельствах. Например, Франклин с соавторами (2001 использовали метод оценки отдельного случая, созданный на основе различных источников для показа эффективности поиска решения в работе со школьниками.

70

I

Перечисленные подходы тесно взаимосвязаны в прикладных исследованиях и широко используются представителями позитивизма в социальной работе. Классифицирующий подход тем не менее подвергается критике (например, Керк и Райд, 2002) за сложные типологии, которые довольно непросто использовать на практике, поскольку они не содержат каких-либо рекомендаций к действию. Исследовательски-ориентированная практика считается недостаточно разработанной, так как специалисты предпочитают ограничиваться подбором близких по духу теорий вместо проведения сложных и систематических исследований. Доказательная практика неполноценна с точки зрения интерпретативного подхода, поскольку в отношении человеческой деятельности ей свойственны недостатки позитивистской позиции. Недостатком этого подхода также можно считать то, что основный акцент делается на анализе частных методов индивидуальной терапии, а это — одна из социальных функций, выполняемых социальными работниками. Исследование эффективности социальных программ, как было показано выше, носит слишком обобщенный характер, поэтому результаты оценок схожих программ могут в значительной степени различаться. Недостатками исследований, проводимых практиками, являются их частный и индивидуалистический характер, отсутствие последовательной программы приращения знаний. Практические руководства подвергаются критике за то, что они приспосабливаются к государственным постановлениям, требованиям служб, мнениям профессионалов или политическим тенденциям, вместо того чтобы ориентироваться на реальные доказательства эффективности.

Вместе с тем подходы к доказательной практике характеризуются внимательным отношением к исследованиям, субъективность которых сведена к минимуму. В них также вскрываются причинно-следственные связи, лежащие в основе эффективной практики. Кроме того, результаты являются репрезентативными, т.е. возможны обобщение и применение полученных выводов в других ситуациях.

Социалыго-контруктивистские подходы

Социальное конструирование теорий практической социальной работы обсуждалось в главе 1. Здесь же приводятся лишь общие представления о знании и понимании.

С социально-конструктивистской точки зрения знание и понимание окружающего мира рождаются в социальных взаимодействиях. Знание, следовательно, зависит от культурного, исторического и ситуационного контекстов и содержится в различных формах социального опыта, отраженного в языковых конструкциях. В отношении социальной работы эта позиция подробно раскрывается в исследованиях финских авторов (Йокинен и др., 1999; Карвинен и др. 1999; Холл и др., 2003), в исследованиях Партон (Партон, 1996; Партон и О'Байн, 2000) и анализируется в рамках социально-конструктивистской теории (см. гл. 8).

Социальный конструктивизм принадлежит к интерпретативным, постмодернистским теориям. Согласно данной точке зрения, представления о мире конструируются во взаимодействиях между людьми в разнообразных социальных, культурных и исторических контекстах.

71

Прикладное значение социально-конструктивистскою подхода связано с разработкой определенных методов исследований, целью которых является детальное изучение социальных взаимодействий. К ним относится, в частности, анализ диалогов с видео- и аудиозаписью социальных контактов. Все это систематически анализируется для того, чтобы определить скрытые коммуникационные и поведенческие модели.

В рамках данного направления важной исследовательской задачей является построение равноправных отношений между участниками исследования, поскольку сложность понимания ситуации определяется с помощью анализа различных точек зрения, и окончательное суждение должно основываться на максимально полной картине социальной ситуации. С точки зрения социального конструктивизма доказательная практика не способна отразить все богатство и сложность реальности. Более того, доказательная практика примитивна; необходим более широкий спектр методов, направленный на изучение восприятия людьми социальных ситуаций (Уайт, 1997). Социальный и исторический контекст возникновения ситуации и производства знания должен непосредственно влиять на наше понимание отдельных индивидов, общества и самого исследования как источника знания. Важно иметь в виду «негласное знание», т.е. неофициальное представление о повседневных социальных практиках, которое зачастую не находит отражения в формальных результатах исследований (Поланьи, 1958).

Подходы активизации

Подходы активизации доказывают, что именно клиенты являются источником знания, и соблюдение этики требует, чтобы знание использовалось в согласии с желаниями клиентов и в целях их активизации. В литературе по социальной работе данные подходы наиболее четко представлены в исследованиях Бересфорда и Крофта (1993, 2001; Крофт и Бересфорд, 1994). В этой книге они затрагиваются в связи с теориями социального развития, развития микросоциальной среды, этнической сензитивности, активизации и защиты прав клиента (см. гл. 10, 13 и 14 соответственно).

Подходы активизации знания характеризуются следующими особенностями:

В данном случае приоритет отдается знанию и желаниям пользователей услуг. Поскольку зачастую клиенты находятся в беспомощном, угнетенном состоянии, в подходах активизации считается, что их понимание ситуации должно определять действия социальных работников. Феминистски-ориенти-

72



рованные социальные работники утверждают, что специалисты социальных служб усиливают пассивность женщин через контролирующие функции социальной работы, укрепляющие традиционные патриархальные отношения (До-минелли, 2002а). Во многих практических концепциях говорится о сомнительной пользе тех действий, которые противоречат желаниям клиентов. В других теориях о природе знания специалисты наделяются экспертным знанием, задающим направление работы, а знание пользователя услуг недооценивается. В демократических обществах политика и практика социальной работы должны строиться с учетом социальных нужд граждан. Однако данная позиция отличается от этики самоактуализации, согласно которой клиенты имеют право определять направление практической работы. Для подходов активизации характерно признание наивысшей ценности и необходимости развития тех знаний, которыми обладают пользователи услуг. Практическим методом здесь выступает диалог, способствующий обмену мнениями и снижению профессионального давления (Селлик и др., 2002). Подобные представления, в частности, опираются на понятие «привилегированное знание». Оно предполагает, что отдельный индивид или социальная группа, приобретающие определенное знание или жизненный опыт, имеют преимущество в интерпретации и описании этого знания и опыта. Это справедливо также и для представителей групп социальных меньшинств (неблагополучных групп), так как именно они имеют опыт притеснения, который позволяет им оценить его в полной мере. Простого сопереживания их ситуации недостаточно.

Данный подход реализуется и в исследовательских стратегиях. Акционист-скис исследования предполагают, что социальные проекты можно анализировать в процессе их создания и изменять на основе полученных данных. Была доказана важность этого вида исследований для оценки экспериментальных проектов, хотя он и критикуется позитивистами за интерпретативистский характер и отсутствие точности. Акционистские исследования подвергаются критике и со стороны представителей подхода активизации, поскольку считается, что они отражают точку зрения специалистов или лиц, финансирующих проекты. Поэтому появилась новая форма исследований — партисипативные (с участием пользователей услуг) акционистские исследования, получившие развитие в экономически малоразвитых странах (Уайт, 1999). Возникли также новые виды исследований в индивидуальной работе. Дс Шейзер и Берг (1997), например, подчеркивают, что при реализации метода поиска решений вместо следования формальным правилам необходимо учитывать целеустремления клиента. В своей ранней работе Бересфорд и Крофт (1986) описывают исследование, посвященное оценке новой системы управления социальным обслуживанием по месту жительства с точки зрения клиентов, и интерпретируют активное неприятие этого нововведения клиентами, которое является доказательством неэффективности работы этой службы.

Реалистические подходы

Реалистические подходы являются достаточно новым теоретическим направлением. В них утверждается, что реальность не всегда доступна эмпирическому наблюдению, поэтому знание возникает или рождается на основе субъективных интерпретаций последовательности событий, которая фикси-

73

руется эмпирическими методами. В социальной работе реалистические подходы представлены в исследованиях Морена и Блом (2003), а также Казн (2003). Хотя для удобства они называются «реалистическими», многие авторы предпочитают использовать термин «критический реализм», поскольку такой взгляд на реализм подвергает сомнению общепринятое понимание теории и исследования, что сближает его с социальными теориями критической направленности. Доказательная практика также может быть рассмотрена в качестве реалистической, поскольку в ней признается существование реальности, доступной изучению. Однако, как было показано ранее, доказательная практика не имеет критической направленности в научном смысле.

В реалистических подходах утверждается, что социальные явления существуют независимо от социальных конструкций (Хьюстон, 2002), но тем не менее важно иметь представление об этих конструкциях. Это мнение отражено в работах современных социологов, в частности Башкара (1979) и Арчера (1995), специалистов социальных наук, таких, как Посон и Тиллей (1997), а также в интерпретации Казн (2003) в приложении к социальной работе. Последние исследования в этой области обсуждают в своих работах Сейер (2000) и Хьюстон (2001). Башкар (1979, цит. по: Сейер, 2000, гл.1) различает два объекта эмпирического исследования: поведение человека и наше объяснение этого поведения. Например, человеческое поведение анализируется с помощью эмпирического наблюдения и практического опыта как в психодинамических, так и в поведенческих теориях, но вопрос о том, какая из них является более обоснованной и уместной для различных целей, включая социальную работу, остается открытым. На самом деле человеческое поведение никак не связано с дискурсом об эффективности теорий.

Критический смысл этого различия состоит в том, что человек и его поведение существуют реально. Реальные процессы и явления имеют структуры и движущие силы, т.е. обладают способностью инициировать различные события. У социальной службы, например, есть определенная область влияния, социальный мандат на проведение конкретных задач и привлечение к социальной работе специалистов. Социальные работники выполняют свои функции при условии наличия у них соответствующего образования и навыков. Даже в ночное время, когда служба закрыта, эти характеристики продолжают существовать в социальных отношениях и в нашем понимании.

«Реальность» отличается от «действительности». Например, предположим, что появилась новая служба и она начинает работать в понедельник. В выходные дни, до открытия, служба и сотрудники уже реальны. Структура, например отношения между сотрудниками, а также взаимосвязи между службой и обществом, уже существует. Реальная способность (движущая сила) осуществлять социальную работу есть, однако в действительности никакой работы не производится. Только в момент открытия в понедельник утром все это действительно станет социальной службой.

«Эмпирическое» может быть реальным или же действительным в зависимости от того, что доступно наблюдению и опыту. Если мы посетим службу после ее открытия, то сможем увидеть сотрудников и их деятельность, сопоставить это с нашим знанием о социальной работе и вынести суждение о социальной работе и социальной службе. Но предположим, мы прибываем в город накануне, в субботу, и хотим посетить эту службу. Если никто не зна-

74


ет, где она находится, мы начинаем сомневаться в ее реальности, но тем не менее служба реальна. Здание, на котором висит объявление об открытии службы и режиме ее работы в понедельник, прибавит нам уверенности в том, что служба вскоре заработает, т.е. будет действительной. Встреча с социальными работниками и их разговор о предстоящей работе станут дополнительным тому доказательством. Мы утвердимся во мнении, что они имеют правоспособность (движущую силу) стать социальными работниками, но сегодня и завтра еще не будут «действительными» социальными работниками. Наша уверенность все более и более укрепляется в том, что это реально, но в данное время пока не действительно. Найти убедительные доказательства существования службы было бы сложно, поэтому позитивистский подход здесь неприемлем. В большей мере мы полагаемся на наши собственные представления, опирающиеся на собственную информацию. Хьюстон (2001) указывает, что любая человеческая деятельность осуществляется в открытых системах, которые находятся в постоянном изменении, зависят от человеческих решений и не всегда определяются психологией или социальными условиями. Следовательно, с большой долей вероятности предсказать деятельность человека практически невозможно. Необходимо обращать внимание на события, которые носят характер тенденции и объясняются психологическими и социальными механизмами. Благодаря определению тенденций станут ясными и механизмы.

Арчер (1996) утверждает, что культура, характерная для того или иного общества, воздействует на поведение индивидов и, наоборот, их коллективное поведение формирует культуру. Его представление схоже с концепцией социального конструирования реальности Бергера и Лукмана (1971). Арчер (1995) полагает, что существующие социальные конструкции создают социальный контекст, в котором появляются новые социальные конструкции. В свою очередь они формируют новый социальный контекст, в рамках которого продолжают существовать возникшие социальные конструкции. В данной модели социальное конструирование приводит не только к возникновению нового, но и к репродукции старого, т.е. к сохранению возникших новообразований. Тот же вывод характерен и для концепции Бергера и Лукмана (1971): конструкции формируют стабильную реальность для существования людей. Похожие представления свойственны и теории критического мышления, согласно которой изменить существующий социальный порядок крайне трудно. Таким образом, социальное конструирование отнюдь не всегда приводит к нестабильности, неопределенности и постоянным переменам, зачастую наоборот. При таком подходе появляется даже возможность позитивистских исследований, но при условии осознания комплексного характера социальной реальности и многообразия возможностей.

Представление о возникновении нового важно для понимания реалистической критики в отношении доказательной практики, где часто игнорируется появление новых особенностей. Доказательная практика основана на двух положениях: во-первых, все, что существует, доступно наблюдению, и, во-вторых, все действительное возможно. Однако эмпирически изучить нашу социальную службу нельзя, хотя у нас есть определенная информация о том, что в понедельник, возможно, служба начнет свою работу. Теория реализма, следовательно, свидетельствует в пользу появления новых возможностей. Бо-

75

лее того, Арчер (2000) считает, что, несмотря на важность языка и социального взаимодействия, именно наше практическое восприятие мира способствует развитию в нас человеческого и личной идентичности. Таким образом, действия в отношении других людей формируют нашу идентичность. Кроме того, это подтверждает то, что реальность формируется именно практикой, а не теоретическими рассуждениями о ней.

Посон и Тиллей (1997) в своей работе описывают результаты исследования и оценки проектов, посвященных профилактике и снижению уровня правонарушений. Каждый проект осуществляется в рамках определенной территории и в различных социальных контекстах. Поскольку изначальные социальные условия различаются, то будут различаться и результаты проектной деятельности. Проанализировав несколько проектов, исследователи выявили факторы их результативности. Однако определить конкретные методы, которые могли бы иметь схожий эффект независимо от обстоятельств, как предлагается, например, доказательной практикой, невозможно. Более того, поскольку общество (первоначальная контекстуальная социальная конструкция) меняется, то будут меняться и конечные условия. Тем не менее в определенный отрезок времени можно составлять профилактические программы с учетом выделенных факторов. Многие согласятся с тем, что такая модель достаточно обоснованна и может найти применение в социальной работе. Владение знаниями и информацией важно, но их необходимо сопоставлять с изменениями, происходящими вокруг. Следовательно, гибкий подход, а также отбор принципов и практических моделей представляются более разумными, чем некритичное принятие исследовательских данных и стремление применить их к многообразию человеческих ситуаций.

Следуя этому принципу, исследователь социальной работы определяет, как та или иная техника работает в различных условиях. Успешная в одних обстоятельствах, она может быть безрезультатной в других. Факторы и обстоятельства, влияющие на ее эффективность, определяются постепенно в процессе накопления информации. В соответствии с изменениями социальных условий меняются и техники.

Идеи, содержащиеся в реалистических подходах, дополняют принципы доказательной практики; признаются социальное конструирование и существование культурных и социальных факторов человеческой деятельности. В то же время они критикуют подходы социального конструктивизма. Традиционное представление конструктивизма о том, что все контекстуально и зависимо от общепринятых понятий, в конечном счете отрицает влияние физической реальности окружающего мира (Бэст. 1989; Башкар, 1979, 1989) на наше поведение. Также игнорируются реальность и шшяние предыдущих социальных конструкций. Социальная конструкция под названием «социальная работа» предполагает функционирование человеческой коммуникации через физические средства. Социальная работа осуществляется посредством взаимодействий на основе социальных ценностей по оказанию помощи людям и решению проблем. С течением времени происходят изменения, которые очевидны. Вместе с тем всегда существует определенная стабильность, создающая фундамент для социальных взаимодействий. Согласно определению Бергера и Лукмана (1971), социальное конструирование предполагает конструирование того, что выступает по отношению к ее участникам как социальная реальность.

76



Оценка эпистемологических подходов в социальной работе

Можно ли сравнить различные подходы к знанию в социальной работе? Трежде всего, насколько важен этот вопрос для практиков? Существуют раз-гичия между позитивизмом и интерпретативной парадигмой, которые имеют

ноговековую историю в философии и актуальны до сих пор. Робине и соав-

~:»ры (1999) утверждают, что внимание к научной теории и познанию является идеологически значимым и новым для социальной работы. Данный инте-гес играл большую роль в социальной работе на рубеже XX и XXI вв. Он имеет

.ентральное значение и для определения политических и социальных ценностей. Например, представители критической и феминистской теорий отдают

педпочтение человеческим взаимоотношениям и критикуют позитивистские подходы за технологическое знание, которое используется для манипуляции сюдьми в целях сохранения существующего социального порядка. В позитивистских подходах безусловно принимается общий социальный контекст, в - отором мы живем и в котором усилия направляются на изменение индивидов. Так, Халми (2003) утверждает, что объяснительные модели в социальной габоте должны включать также представления, исходящие из теории хаоса и -елинейного мышления, согласно которым элементарное причинно-следствен-->ое объяснение человеческого социального поведения, принимающееся в доказательной практике за точку отсчета, недостаточно сложно для отражения реальности.

В табл. 3.4, созданной на основе работы Гиббс'а и Гамбрилл (2002), представлены аргументы против практико-доказательного подхода, полученные в гезультате анализа медицинских исследований. Кроме того, в ней отражены мнения других авторов «за» и «против» этого подхода. Они также направлены против концепции Вебба (2001), который утверждает, что в социальной рабо-

. аоказательным является то, что

Он считает, что необходимо исследовать влияние этих факторов на приня-_ие решений в социальной работе, а также изучать социальную полезность доказательного подхода.

Материал, представленный в табл. 3.4, демонстрирует, что доказательная .рактика опирается на разные подходы в получении данных. В то же время, .огласно оппозиционной точке зрения, доказательная практика тенденциозна и тяготеет к определенному подходу в социальной работе, а именно терапевтическому, где очевидна направленность решений и действий социально-

77

Таблица 3.4. Аргументы относительно доказательной практики (по Гиббсу и Габрилл, 2002; Хсйтеман-Пайпер и др., 2002; Рейнор, 2003; Сейср, 2000; Вебб, 2001, 2002)

Аргументы «против»

Аргументы «да»

Доказательная практика основана на оптимальном поведении человека в структурированной, организованной среде, жизнь же подчиняется другим принципам

Доказательная практика учитывает структурированный и систематичный подходы к пониманию сложных ситуаций, пусть даже и не дает исчерпывающих ответов

Социальные работники имеют дело с рефлексивным пониманием комплексных отношений, а не с принятием решения в ситуации определенности

Правильная постановка вопроса упрощает ситуацию. Доказательная практика учитывает организованный подход к неопределенным ситуациям

Разделяя «факты» и «ценности», доказательная практика затрудняет профессиональную оценку и свободу действий

Профессиональная оценка должна основываться на фактах, а не на ценностях

Доказательная практика сводит социальную работу к узкой, линейной рациональности, реализации управленческих целей, схематизации и ограничению свободы выбора

Управление службами должно совершенствоваться и использовать то, что эффективно, поскольку постоянное проведение исследований будет более дорогостоящим

Доказательная практика не предлагает ничего нового, данные собираются в любом случае

Поскольку доказательная практика включает постановку проблемы, исследовательский поиск, критический обзор и совместное принятие решений, она внушает доверие

Предлагая определенный способ мышления, доказательная практика определяет и его содержание, причем может быть доказана любая точка зрения

Доказательная практика предлагает критическую оценку доказательств и противостоит неадекватному их использованию

Доказательная практика сдерживает инновации

Инновации должны опираться на доказательства, а не на непроверенные идеи

Доказательная практика утверждает авторитет исследователей

Доказательная практика утверждает авторитет клиента. Другого рода руководства облекают властью службы и повышают авторитет специалистов

Доказательная практика игнорирует предпочтения клиентов в угоду научным исследованиям (с точки зрения теории активизации)

Доказательная практика ориентируется на представления клиентов, происходит обмен профессиональной и исследовательской информацией

При принятии и реализации управленческих решений более влиятельны политические приоритеты, чем доказательная практика

Следование решениям, исходящим «сверху», неэффективно; в конечном счете влияние имеют факты и результаты исследований

Доказательная практика нарушает гибкость терапевтических отношений; творческие, духовные моменты заменяются рациональными рассуждениями специалистов

Рациональное мышление и критическая оценка результатов исследования более предпочтительны, чем субъективные мнения специалистов; творческие и духовные проявления важны для клиента, но не для специалиста

78

Продолжение табл. 3.4




Аргументы «против»

Доказательная практика не придает значения неявному знанию и социальному конструированию, а также их влиянию на социальные отношения (социально-конструктивистская позиция)

Доказательная практика основана на предположении, что все доказанное полезно для практики

Многие вопросы, с которыми взаимодействуют социальные работники (например, бедность и дискриминация), не решаются доказательным путем

Доказательная практика — это «поваренная книга», в ней собраны факты, полученные в рамках разных подходов, теоретически плохо сочетающиеся друг с другом

На практике нет возможности использовать многочисленные данные исследований

Потребности клиентов не удовлетворяются, если нет соответствующего исследования

Метод случайной выборки, чаще всего встречающийся в этих исследованиях, неадекватен для практики социальной работы

Эффективность зависит от точки зрения, т.е. относительна

Логический позитивизм и бихевиоризм, лежащие в основе доказательной практики, несостоятельны

Доказательная практика утверждает преимущественное значение определенной исследовательской парадигмы. Другие методы, а также альтернативные подходы к оценке эффективности и обучающим программам применяются непоследовательно

Аргументы «за»

Доказательная практика учитывает проявления социального конструирования при проведении оценки, хотя и не подвергает их тщательному анализу

Доказательная практика связана с проверкой истины на практике. Она находит то, что может иметь прикладную ценность

Некоторые виды доказательной практики содержат технологии работы с социальными проблемами. С помощью хорошо продуманных вопросов о целях клиентов можно получить необходимую информацию

Критическая оценка значения определенного метода в каждом конкретном случае подтверждает его теоретическую обоснованность

Для работы с определенными клиентами не требуются практические руководства, указы и ежедневные исследовательские отчеты

Отсутствие исследований нужно обсуждать с клиентами, чтобы они понимали действия специалиста

Метод случайной выборки хорошо зарекомендовал себя, но для достижения различных целей необходимы другие методы (считающиеся, однако, менее убедительными)

При обсуждении полученных доказательств важно учитывать мнение клиентов

Доказательная практика восходит к медицине. Эффективность когнитивно-поведенческой практики показана во многих исследованиях

Доказательная практика поднимает важные вопросы и пользуется методами, которые можно интегрировать в образование и практику. Обвинение в непоследовательности не должно приводить к отказу от инновационных исследований

79

Окончание табл. 3.4

Аргументы «против»

Аргументы «за»

Объем курсов по методам исследований в программе образования по социальной работе не позволяет рассмотреть методы доказательной практики

Можно пользоваться существующими обзорами и руководствами, а для освоения методов оценки эффективности не требуется специализированных учебных курсов

Доказательная практика обвиняет людей в существующих условиях; она нечувствительна к многообразию и нетипичности

Доказательная и поведенческая практика имеет единую критериальную основу, поэтому клиенты не обвиняются в своих проблемах, а результаты исследований общей популяции не переносятся автоматически на группы меньшинств

го работника на терапевтические результаты. Кроме того, эти подходы указывают на связь с управленческими и контролирующими функциями социальной работы, а не с функциями освобождения и трансформации. Критики доказательной практики признают ценность обоснованных выводов, но вместе с тем отмечают, что доказательная практика игнорирует практические и моральные аспекты социальной работы, а также роль эмоций, установок, суждений и свободы выбора (Тэйлор и Уайт, 2001). Согласно этой точке зрения, знание — это не единственная ценность, важен характер его применения, а также политические и социальные технологии его использования. Существуют различные подходы к получению и применению знания. В частности представители интерпретативного социально-конструктивистского и позитивистского практико-доказательного подходов взаимно недооценивают достоинства противоположной точки зрения. Сторонники позитивизма, например, отрицают представление о неявном знании; по их мнению, все знание познаваемо и поддается исследованию позитивистскими методами. Сторонники доказательной практики пытаются использовать методы интерпретативного характера, но это редкий случай, поскольку они убеждены в их недостаточной обоснованности по сравнению с позитивистскими методами. Однако их суждение основано на позитивистских критериях, а не на критериях валидности (отражения действительности. — Примеч. науч. ред.). Примером является признание плюрализма в выборе исследовательских методов, но только в контексте общих стандартов оценки исследовательского знания (Райд, 2001). Марш (2003) утверждает, что в практико-доказательных подходах отрицается ценность теории как способа организации данных в удобные мыслительные конструкции. Практико-доказательная осторожность в использовании практических руководств является еще одним примером сопротивления внедрению доказательного знания в практику.

В свою очередь сторонники интерпретативной точки зрения не согласны с возможностью независимого объективного исследования, лишившись которой доказательная практика не будет иметь под собой основания. Смит (2000) отмечает, что в исследовании, нацеленном на достижение эффективных результатов, теряется значимость процесса. Социальные факторы обычно настолько сложны, что достижение положительных результатов необязательно означает эффективность проделанной работы: ее успех может

80







зависеть от множества других причин. Обычно измерение результатов не затрагивает промежуточные достижения и реальную работу. Мэхрер (2004) считает, что процесс помощи требует знаний и понимания последствий реальных ситуаций; доказанное посредством эмпирических методов не всегда полезно, а нужные информация и теория могут быть менее обоснованными, но важными для практической деятельности. Гамбрилл (2001) утверждает с позиции доказательной практики, что социальная работа не вовлекает клиентов в процесс принятия решений, а опирается при выборе необходимых действий на авторитетные приказы служб и профессиональные мнения. Данная позиция сближает доказательную практику с теорией активизации, но вместе с тем здесь мнения и установки клиента не являются главным руководящим принципом, скорее, полученные результаты обсуждаются совместно с клиентом. Сторонники теории активизации возразили бы, что в этом случае основное значение придается профессиональным интерпретациям результатов исследования.

Сложности в понимании человеческих и социальных ситуаций не избежать, поэтому в зависимости от поставленных целей необходимо обращаться к разнообразным методам исследования. Исследование Нэрхи (2002), проведенное в Финляндии, показывает, что социальные работники черпают практическое, ценностное, фактическое, процедурное и неявное знание из различных источников, в том числе из своего личного опыта, наблюдений за работой службы, а также исходя из установок и мнений клиентов. Они постоянно обмениваются впечатлениями со своими коллегами, создавая модель прикладного знания, которое связано с более формальным знанием. Процесс создания знания, его накопление и использование на практике — это рефлективный процесс, значение и сложность которого были показаны в главе 2. Розен (2003) утверждает, что любое знание должно использоваться систематически, аргументированно (Осмо и Розен, 2002), без трансляции стереотипных мнений о клиентах и их обстоятельствах, в адаптированном к практическим нуждам виде, а также отражать как психотерапевтические намерения, так и цели социальной справедливости и активизации. Вебб (2002) полагает, что формы реализации когнитивно-поведенческих стратегий не позволяют практиковать в соответствии с ситуацией, поэтому важно наличие широкого спектра теоретических подходов и их тщательный отбор. Поскольку эффективность является нашей целью, иногда нужно прибегать к экспериментам, результаты которых являются доказательной основой для практики. Вместе с тем необходимо принимать в расчет мнения клиентов о ситуации, социально-политическую расстановку сил, а также невидимые на первый взгляд источники информации, исторический и социальный контексты.

ПРИМЕР ИЗ ПРАКТИКИ

Семья Гагери 2

Вернемся к ситуации, в которой оказалась семья Гагери (см. гл. 1). Подумайте о возможных практических подходах, соответствующих теоретическим направлениям, представленным в табл. 3.1. Что интерпретативная методология и позитивистская методология могут предложить для лучшего понимания данной си-

81


туации? Насколько сходны и различны будут исследования, проведенные с позиций доказательной практики, активизации, социального конструирования и реализма, если их целью будет приращение знаний в социальной работе? Какие эпистемологические подходы будут эффективными в работе с семьей Гагери?

Перспективы теории социальной работы

Теория социальной работы должна иметь будущее, поскольку любая деятельность сообщается через теорию, хотя это может быть завуалировано или неявно. Какие тенденции и в таком случае возможны?

Теоретические тенденции социальной работы ведут к реформированию ее идей. Психодинамические, поведенческие и экзистенциальные идеи сменяются когнитивными концепциями, в которых больше внимания уделяется рациональному контролю окружения и собственного поведения. Традиционные психодинамические представления о клиентах, ведомых иррациональными и низменными потребностями, практически исчезли из социальной работы. Строгий радикализм, утверждающий, что клиенты самостоятельно не способны преодолеть давление капиталистического общества, также изживает себя, как и системная перспектива, согласно которой энергия для преобразований должна поступать извне. Данные представления трансформировались под влиянием конструктивистской, критической и экологической теорий соответствующих направлений, а также разнообразных возможностей, которые существуют, несмотря на сложность окружающих обстоятельств. Пациент, клиент, пользователь услуг или гражданин сегодня вчитается ключевым актором успешной социальной работы. Таким образом, социальная работа должна в большей степени носить характер совместной деятельности, а не терапии. Об этом свидетельствует успех целевого подхода (модели решения задач). В социальной работе должны признаваться социальные и личностные особенности клиентов, универсальный подход здесь неприменим. Это подтверждается феминистскими и гуманистическими перспективами. Необходимо также учитывать социальное положение клиентов и признавать возможность активных действий. Это подтверждают активизирующий и сензитивный подходы. Если клиент является ключевым актором, то социальные отношения между специалистом и организационным контекстом служб, по всей вероятности, могут измениться, что утверждают современные теоретические подходы.

В социальной работе, следовательно, формируется новое ядро. Это заметно благодаря теоретическим трансформациям. Рефлексивно-терапевтический элемент продолжает существовать, но налицо тенденция к рефлексивности и уходу от терапии. Признается и индивидуал-реформистский элемент (имеется в виду не только индивидуалистический, но и социальный реформизм). Согласно теории социальной работы, потребности и желания индивида отражаются в социально значимых целях. Наконец, теория социальной работы включает социал-коллективистские ценности, но не как искусственное объединение коллективных интересов, а как отражение социальной и политической позиций клиентов в рамках критической, феминистской и активизирующей практики.

82


Современная теория позитивна и оптимистична. Социальные работники на рактике реализуют разнообразные социальные функции, присущие их профессии, воспринимая социальный мир с различных точек зрения. Обзор подолов, содержащийся в этой книге, показывает варианты их применения, различия и взаимоотношения теоретических традиций, лежащие в их основе. Социальные работники дополняют теорию критической и рефлективной перспективой через рефлексивную работу со своими клиентами. Таким образом, результаты их работы проявляются на уровне теоретических дискуссий о перспективах социальной работы в современном обществе.

В части II этой книги рассматриваются несколько групп теорий, которые лредставляют основные теоретические традиции социальной работы. В каждой г13 глав этой части:



1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23


11 — 14)
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации