Войцех В.Ф. Кризис личности и суицид - файл n1.doc

приобрести
Войцех В.Ф. Кризис личности и суицид
скачать (218 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc218kb.07.07.2012 03:03скачать

n1.doc





Кризис личности и суицид.

Войцех В.Ф.

Московский НИИ психиатрии.

Наименее исследованной в суицидологии является проблема личностной переработки конфликтной ситуации, формирования кризиса и роли неудовлетворенной актуальной потребности в развитии кризиса личности.

В концепции А.Г.Амбрумовой (1978) конфликт диктует вынужденную неопределенность перебора решений выхода пациентов из кризисной ситуации, адекватность которых, в конце концов, сводится к нулю, т.е. к отсутствию адекватного решения проблемы, что и обусловливает позицию неразрешимости конфликтной ситуации с инициированием суицида как варианта ее разрешения. К сожалению, механизм динамики личностного взаимодействия с ситуацией кризиса также не уточнен, и видение процесса решается преимущественно в аспекте противодействия удовлетворению актуальной потребности. Недостаточно проработана и ситуация конфликта по отношению к ценностным установкам.

Другая теория стресс-диатеза (2) основывается на том, что стрессор, как ключ входит в замок генетически предуготованных или приобретенных в процессе жизни предиспозиционных суицидально жизненных ситуаций, приводящих к переживанию психологического краха (чувства пойманности в ловушку). Эти положения как бы подтверждаются рядом эксперименталь-ных находок. Особо выделяют своеобразия в когнитивной сфере (дихо-томическое мышление и туннельное сознание (3), заключающееся в резком ограничении выбора вариантов поведения, когнитивная ригидность (4), пассивность в решении проблем (5) и др.). В аффективной сфере это проявляется в виде эмоциональной нестабильности, импульсивности (6), склонности к «накоплению» аффекта (7), аффективной напряженности, что часто сопровождается феноменом душевной боли (психалгии) (8), чувстве безнадежности (3). Это своеобразие в аффективно-когнитивной сфере часто используются в качестве дополнительных предиспозиционных факторов суицидального поведения.

Объяснению внутренних механизмов формирования суицидального поведения посвящено ряд исследований, касающихся несовершенства пси-хологической защиты личности (9, 10, 11). Достаточное внимание уделялось и несовершенству копинг-механизмов (12, 13), проявлениям перфекционизма (14).

Тем не менее, существующие концепции касаются только отдельных фактур патогенетического процесса, а целостной, линейно выстроенной картины формирования суицидального поведения, пока не сформировано.

Заслуживает внимания концепция C. Jirard (1993), которая самоубийства объясняет в терминах "социальной идентичности". Речь идет о значимых для индивида элементов "Я–концепции", подвергающиеся угрозе. В этой связи самоубийство становится, с одной стороны, единственным выходом из сложившейся жизненной ситуации, а с другой — символическим знаком того, что "Я–концепция" разрушается. Повышенный риск самоубийств среди молодежи связан, по мнению автора, с резкой актуализацией в этом возрасте потребности в достижениях, культивируемой развитым обществом.

Представляется, что эта концепция определенным образом связывает структурные особенности формирования кризиса личности с социальными образцами поведения, приводящими к тому, что человек становится перед проблемой нарушения идентичности «Я» перед собой и обществом. Приемлемость такой позиции выглядит историчной, поскольку суицидаль-ный акт в такой постановке вопроса сохранился в социально-архаичной памяти человечества.

В этой связи представляется целесообразным проследить в структурно-динамическом аспекте формирование (в результате конфликта) кризисного состояния в процессе неудовлетворенной насущной потребности. Наиболее наглядно это можно проследить по тематике мотиваций суицидального поведения, хотя мотив и отражает только внешнюю форму конфликта, и по В.А.Тихоненко (1978), часто не соответствует личностному смыслу суицида, но, тем не менее, он тесно связан с потребностями личности.

Цель работы заключается в попытке проследить динамичность взаимо-отношений мотивации, насущных потребностей, формирования кризиса личности и суицидального намерения.

По нашему представлению суицидальное поведение есть переживание кризиса личности в условиях блокады смысло-жизненных потребностей с сохранением ориентировки мотивации на цель при устойчивых ценностных установках личности. Разрешение этой ситуации ставит личность перед необходимостью изменения способа бытия (отношения к себе, другим, жизни и смерти). Это кризис личности со всеми, вытекающими послед-ствиями – фрустрацией, аффективными расстройствами. Проблема выбора решения сводится к отказу от деятельности с переключением мотивации (по типу неудовлетворенных биологических потребностей) на гетероагрессию, суицид или суицидальную попытку с целью изменения ситуации.

Гипотеза исследования сводится к тому, что центральной частью суици-дального поведения является кризис-конфликт, когда не только невозможно удовлетворение высших, смысло-жизненных, терминальных ценностей чело-века, но и в силу необходимости изменения личности этот процесс блоки-руется самой личностью, исходя из ее ценностных установок.

Во избежание терминологических недоразумений вкратце представим основные дефиниции потребностей, конфликта, кризиса и пр., используемые в тексте.

Конфликт возникает в результате «столкновения противоположно направленных, несовместимых друг с другом тенденций, отдельно взятого эпизода в сознании, в меж-личностных взаимодействиях или межличностных отношениях индивидов или групп людей, связанное с отрицательными переживаниями. (17). Такая тенденция развивается при условии неудовлетворенной актуальной потребности. Конфликт может развиваться по:

– объекту потребности, т.е. удовлетворения за счет полного овладения объектом;
– содержанию потребности, т.е. стремления к полному овладению ситуацией;
– способу реализации потребности – стремления самому выбирать способ реализации достижения цели. (18)

Субъективно потребности репрезентируются в виде эмоционально окрашенных жела-ний, влечений, стремлений, а их реализация - в виде оценочных эмоций, сами потребности при этом могут не осознаваться.

Потребность - состояние индивида, создаваемое испытываемой им нуждой в объектах, необходимых для его существования и развития, и выступающее источником его активности, регулирование поведения, определяется направленность мышления, чувств и воли человека. Реализация потребности тесно связана с ценностными ориентациями как способа дифференциации объектов индивидом по их значимости. Ценностные ориентации обнаруживаются в целях, идеалах, убеждениях, интересах и других проявлениях личности. Система ценностных ориентаций образует содержательную сторону направлен-ности личности, выражая внутреннюю основу ее отношений к действительности Различают терминальные и инструментальные ценности. Терминальные ценности (целевые) обобщённо выражают важнейшие цели, идеалы, самоценные смыслы жизни людей - такие как ценность человеческой жизни, семьи, межличностных отношений, свободы, труда и аналогичные им. В инструментальных ценностях запечатлены такие качества как независимость, инициативность, авторитетность и пр. По определению, терминальные ценности наиболее устойчивы и имеют более высокий статус по сравнению с инструментальными ценностями.

Выделяют еще:

1) Витальные – простейшие или первичные потребности, значимые для сохранения и продолжения жизни (благополучие, комфорт, безопасность).

2) Интеракционистские потребности в общении, взаимодействии с другими людьми.

3) Социализационные потребности в усвоении ценностей, норм, образцов поведения, одобряемых в данном этносе.

4) Смысложизненные - высшие по сложности и функциям потребности в наполнении своей деятельности общим смыслом, значимым для всей жизни. (19)

Источником побудительной силы мотива выступают потребности. Свойства мотива деятельности приобретает предмет, отвечающий наиболее актуальным потребностям субъекта. Помимо функции побуждения и направления деятельности мотив выполняет также смыслообразующую функцию, сообщая определенный личностный смысл целям.

Таким образом, чтобы сформировался конфликт необходимо, чтобы в системе ценностной ориентации человека возникла ситуация, препятст-вующая удовлетворению смысло-жизненной потребности. Следовательно, конфликт как противоположные друг другу тенденции с одной стороны включает в себя стремление к достижению цели и выбор направления деятельности (мотив), а с другой – неудовлетворенную потребность и возможность совместимости с ценностными установками личности, если возникают пути удовлетворения потребности. Возникает кризисная ситуация, в которой субъект не может реализовать основные потребности своей жизни и которая ставит его перед необходимостью изменения способа бытия (отношения к себе, другим, жизни и смерти).

Кризис - это реакция личности на критическую ситуацию, которая выражается в неспособности личности разрешить эту ситуацию в короткое время и привычным способом. Субъективно кризис переживается как жизненный "тупик". Любая критическая ситуация потенциально может явиться для личности кризисной (то есть ведущей к кризису), что зависит от адаптивных возможностей личности. (20, 21)

В отечественной психологии критические ситуации в жизни человека понимаются как предпосылка личностных изменений - изменяется соци-альная ситуация развития личности, происходит смена ролей, изменяется круг лиц, включенных во взаимодействие с ним, спектр решаемых проблем и образ жизни. Этот круг проблем, стоящих перед личностью, чрезвычайно важен с позиции аутоидентичности.

Таким образом, кризис должен иметь такую силу, при разрешении которого должны произойти личностные изменения и смена ценностных установок. Следовательно, для формирования суицидального поведения, т.е. кризиса личности, должна быть очень интенсивной жизненно важная потребность в системе смысложизненной ценностной ориентации, реализа-ция которой затруднена или невозможна. Это с одной стороны, а с другой – сохранение устойчивой ориентировки мотива на прежнюю цель и неприем-лемость, видоизменения (своей аутоидентичности) согласно новой ситуации.

Таким образом, схема развязывания суицидального поведения может быть сведена к неудовлетворенной актуальной потребности, что в упрощенном виде можно представить в форме 2-х вариантов. С одной стороны, потребность не может быть удовлетворена по объективным обстоятельствам, например, смерть близкого человека, разрыв отношений со значимым другим (хотя здесь есть надежда) или нереальность поставленной цели (удовлетворения потребности). С другой – она не может быть удовлетворена в силу несоответствия ценностным установкам личности. Допустим и 3-й вариант, когда для удовлетворения потребности недостаточно личностного потенциала, например, формирование депрессии, недостаточность интеллек-туальных способностей. Здесь не обсуждаются бредовые варианты. Каждая такая ситуация своеобразна по эмоциональному состоянию, структуре конфликта, личностному смыслу. Выход из ситуации возможен при условии снижения уровня потребности или ее отмены, что зависит от потенциальных возможностей личности, уровня психологической защиты.

Результаты исследования: Обследована группа пациентов -143 человека, находящихся в кризисном состоянии, из них 70 человек совершили суициды и у 73 – кризисное состояние определялось в виде выраженной социально-психологической дезадаптации, у части которых имелись пассивные суици-дальные мысли. По возрастному показателю каждая группа была разделена на 2 подгруппы. В первой подгруппе средний возраст суицидентов равен 21,4+3,4лет, во второй – 40,3+11,5 лет. В первой подгруппе пациентов с дезадаптацией средний возраст равен 21,8+2,9 лет, во второй – 40,5+10,4лет. Число женщин среди суицидентов было 49 человек, а среди «дезадаптантов» - 55. Существенных различий по уровню образования, социальному и семей-ному положению между основными 2 группами не было.

Распределение пациентов по уровню образования.

Таблица 1.

Образование

Абс


%

Высшее

35 чел.

24,5%


Неоконченное высшее

62 чел.

43,4%

Среднее специальное

21 чел.

14,6%

Среднее

23 чел.

16,1%

Неоконченное среднее

2 чел.

1,4%

Всего

143 чел

100%



Социальное положение пациентов. Таблица 2.

Профессиональная деятельность

Абс.

%

Служащие

35

24,5%

Обслуживающий персонал

30

21,0%

Рабочие

14

9,8%

Учащиеся

61

42,6%

Домохозяйки,пенсионеры

3

2,1%

Всего

143

100%


Семейное положение Таблица 3

Семейное положение

Абс.

%

Одинокие

72

50,3%

Семейные

56

39,2%

В разводе

15

10,5%

Итого

143

100%



Диагностическое распределение больных. Таблица 4

Диагноз

n

%

Кратковременная депрессивная реакция

43

31,0%

Смешанная тревожная и депрессивная реакция

59

41,3%

С преобладанием нарушений других эмоций

11

7,7%

Пролонгированная депрессивная реакция

23

16,0%

Специфические расстройства личности

7

4,9%

Итого

143

100%





Сопоставление 2 групп мотивов формирования кризисного состояния (70 суицидентов и 73 в состоянии социально-психологической дезадаптации) показал, что одни и те же мотивы у одних провоцировали суицидальные акты у других – только формировали выраженную социально-психологическую дезадаптацию. Было выделено 13 основных мотивов, которые были опреде-ленным образом обобщены. Например, конфликтные отношения определяли семейные, внутригрупповые или профессиональные конфликты. В группу разрыва отношений включали: несчастную любовь, разрыв значимых отношений, развод и т.д. В группу потерь вошли: болезнь или смерть близкого человека. Эти мотивы составляли большинство. Мотивы, которые выступали в качестве ведущих, - ухудшение социального положения, потеря работы, социальная изоляция (одиночество), преступление против личности, угроза осуждения, страх болезни занимали малый удельный вес. При анализе они учитывались в случае «накопления» соответствующего мотива в зависимости от пола или возраста.

Сопоставление основных мотивов в зависимости от возраста, дезадаптации и суицидального поведения.

Таблица 5





Дезадаптация

Суициденты



Дезадаптация

Суициденты



Мотивы

<24 лет

<24 лет

р

>24 лет

>24 лет

р

Конфликтные отношения

44,4%

80,3%

<0,002

34,3%

57,8%

<0,05

Разрыв отношений

22,2%

16,3%

>0,05

13,8%

24,4%

>0,05

Смерть близ-кого человека

22,2%

3,3%

<0,01

31,1%

8,9%

<0,02

Прочие

11,1%

0

>0,05

20,7%

8,9%

>0,05

Итого

99,9%

99,9%




99,9%

100%





Как следует из таблицы, конфликтные отношения превалируют во всех группах вне зависимости от возрастного ценза. Более того, в форме кон-фликта зависимых отношений они значимо чаще провоцируют суицидальные попытки, а у молодежи явно доминируют. Более частое инициирование суицидогенеза конфликтом зависимых отношений, по всей вероятности, отражает иерархию ценностей современной молодежи. В обобщенном виде 63,2% мотиваций можно было отнести к конфликтам зависимых отношений. Тем не менее, значительная часть конфликтных отношений мотивируют формирование только состояния дезадаптации. Обращает на себя внимание, что значимых различий между группами не отмечается при более серьезных конфликтах, в частности при разрыве отношений. Только у части пациентов они мотивируют суицидальные акты. Тем не менее, следует подчеркнуть, что у пожилых людей, особенно мужчин, суицидальные акты при разрыве значимых отношений протекали в 12,3+5% случаев в брутальной форме с высоким риском летального исхода. У молодых суицидальные акты ограничивались чаще всего самопорезами (9,6+5%). Смерть близкого человека, а тем более его болезнь, значимо чаще приводили к дезадаптации, чем к суициду, правда, часто с суцицидальными мыслями. Однако чаще в этой ситуации у женщин (7,7+3,8%) суицидальные действия протекали в форме истинного намерения умереть с выбором наиболее летального способа.

Следует упомянуть, что S.S.Canetto с соавт. (1998) считает, что нет половых различий в мотивации, т.е. выбор способа не является автоматически связанным с намерением/мотивом. Однако существуют также и исследо-вания, показывающие разницу в намерениях между полами (23). Наши исследования показывают, что истинность суицидального намерения женщины определяется качеством конфликта, ведущего к состоянию кризиса личности. Другое дело, что кризис личности женщины переживают легче в связи с более высокими адаптивными способностями перестройки своего «Я» и окружающего мира.

По тематике имеет смысл упомянуть, что в результате проведённого в 1995-1998 гг.(в период системного кризиса российского общества) социально-психологического обследования было показано, что индивидуальная структура терминальных жизненных ценностей смещается к полюсу низших ценностей - физической безопасности и материального благополучия. Общая направленность динамики – в сторону всё большего преобладания ценностей физической безопасности над всеми остальными. Ещё быстрее возрастает значение низших ценностей. Значение семьи продолжает сохраняться у мужчин, но у женщин ценность семьи и семейных отношений стремительно падает. Сокращение почти в 2 раза важности семейной жизни и рост на этом фоне важности материального благополучия, физической безопасности, сохранения здоровья вероятно отражает очень значительную трансформацию мировоззренческих и социальных установок людей. Значение любви как ведущей ценности падает как у мужчин (с 9% до нуля!), так и у женщин (с 6-9% до 2%). Люди перестают верить в главенство любви, также как в друзей и семью. Таким образом, значение высших ценностей в структуре ценностных диспозиций простого человека за короткий отрезок времени уменьшилось в 3-5 раз. Точно такой же интенсивности процесс - но с обратным знаком - наблюдается на полюсе низших ценностей. Значимость ценностей физической безопасности возросла примерно в полтора раза, а ценностей материального благополучия – в 3-5 раз. (24)

В этой связи можно отметить, что и в нашем материале одинаковые мотивы, участвующие в формировании кризисного состояния, разнились по значимости. В большинстве случаев это зависело от возрастных различий и различий в ценностных установках личности. Например, тяжелое матери-альное положение, ухудшение социального положения, потеря работы способствовали формированию дезадаптации (4,5+1,8%), но редко эти мотивы были ведущими при формировании суицидального поведения, хотя часто сопутствовали им. Не всегда преступление против личности вело к суицидальному поступку, здесь распределение по частоте между суици-дальным актом и дезадаптацией с суицидальными мыслями было почти равным (около8%). Примечательно, что страх болезни также почти в равном отношении мотивировал как состояние дезадаптации, так и суицидальный акт, причем в 7,7+3,8% случаев суицидальные попытки были серьезными. Переживание одиночества всегда обусловливало состояние социально-психологической дезадаптации, но становилось ведущим мотивом наравне с переживанием по поводу, например, гибели любимой кошки, поломки телевизора и пр.

Часто «последней каплей» для совершения суицида были различные внешние конфликты в семье или на работе. Внешние конфликты в виде повода во всех группах встречались значительно чаще мотива. Часто имели место смыкания мотивов поступка с внешними поводами, либо совмещения различных конфликтов.

Следует упомянуть, что А.Е. Личко с соавт.(1974) к числу наиболее частых причин суицидов среди подростков относил: 1) потерю любимого человека; 2) состояние переутомления; 3) уязвленное чувство собственного достоинства; 4) разрушение защитных механизмов личности в результате употребления алкоголя, гипногенных психотропных средств и наркотиков; 5) отождествление себя с человеком, совершившим самоубийство; 6) различные формы страха, гнева и печали по разным поводам.

А.А. Султанов (1983), изучая причины суицидального поведения у практически здоровых подростков и юношей, выделил три основные группы факторов: 1) дезадаптация, связанная с нарушением социализации, когда место молодого человека в социальной структуре не соответствует уровню его притязаний; 2) конфликты с семьей, чаще всего обусловленные неприятием системы ценностей старшего поколения; 3) алкоголизация и наркотизация как почва для возникновения суицидальной ситуации и предпосылок для быстрой ее реализации.

Предполагается, что мотив, выполняя функцию побуждения и направ-ления деятельности, а также смыслообразующую функцию, продолжает активировать достижение цели, значимость которой часто зависит от ряда психологических факторов личности и от возрастного ценза в частности.

С целью выяснения роли ряда факторов в облегчении формирования суицидального поведения было решено учитывать ряд анамнестических и онтогенетических сведений.

Среди клинико-биологических факторов учитывались - отягощенная нас-ледственность в виде наличия психического заболевания, алкоголизма и суи-цидального поведения у родителей; различные аномалии в течении бере-менности и родов у матери, болезненность ребенка в детстве; наличие невропатических черт в детском возрасте; выявляемых в стационаре знаков органического поражения головного мозга и экзогенных влияний, в частнос-ти алкоголизации, определенных личностных акцентуаций и раннего появле-ния (в детском возрасте) патохарактерологических знаков, чаще проявляю-щихся в виде отклонений в поведении.

В клинико-психологическом аспекте отмечались факты воспитания в неполной или дисгармоничной семье (конфликты между родителями), дес-труктивного воспитания (гипо-, гиперопека, физические наказания), а также мотивы суицидальных попыток.

При этом предполагается, что биологические факторы способствуют формированию дезадаптации, а ряд клинико-психологических факторов на фоне суицидального мотива облегчают развитие суицидального поведения. Все факторы градуировались в основном по качественным признакам, чаще всего по типу «да» или «нет», в зависимости от характеристики того или иного фактора.

Таблица 6.

Факторы, выделенные в группах с нарушением адаптации и у суицидентов.

Факторы

Дезадаптация

Суициденты

Р

Наследственность не отягощена

87,2%

59,4%

<0,001

Патология беременности

17,0%

33,0%

<0,03

Анормальные роды

23,4%

35,9%

>0,05

Болезненность в детстве

17,0%

38,7%

<0,01

Неполная или дисгармоничная семья

8,5%

39,6%

<0,001

Деструктивное воспитание

25,5%

65,9%

<0,0001

Появление патохарактерологических черт

38,3%

73,0%

<0,0001

Невропатические черты в детстве

10,6%

23,6%

>0,05

Наличие органического поражения головного мозга

46,8%

56,6%

>0,05

Экзогенные влияния (алкоголизация)

21,3%

42,5%

<0,005

Акцентуация личности

38,3%

80,2%

<0,0001


Как следует из таблицы, удельный вес всех выделенных факторов, за ис-ключением патологии в родах, невропатических черт в детстве и органичес-кого поражения головного мозга, в группе суицидентов был значимо выше.

Проведенный факторный анализ в обеих группах также показал различия в факторных нагрузках (Табл. 4).

Таблица 7

Факторный анализ, выделенных признаков, в группах с нарушением адаптации и у суцицидентов.




Дезадаптация

Суициденты

Признаки

Фактор 1

Фактор 2

Фактор 1

Фактор 2

Наследственность

,707431

-,062283

-,141967

,550688

Патология беременности

,617550

,365513

,256559

,565123

Анормальные роды

,664237

,263921

,431414

,410143

Болезненность в детстве

,472705

,598543

,602176

-,223301

Неполная или дисгармоничная семья

-,178819

-,581901

,225472

,511095

Деструктивное воспитание

,781071

-,272383

-,169825

,710227

Раннее появление патохарак-терологических черт

,656238

,275951

,529173

,376639

Невропатические черты в детстве

,050960

,711006

,692115

,073013

Наличие органического пора-жения головного мозга

,199698

,253668

,594550

,084801

Экзогенные влияния (алкого-лизация)

-,410040

-,007667

,541042

-,067627

Акцентуация личности

,555756

,389530

,570578

,299202

Процент от общей дисперсии в 1 факторе при дезадаптации равен 32%, при втором – 13%, а в группе суицидентов в 1 факторе – 25%, во 2 – 15%.

С учетом и пространственного распределения факторов, ряд 1 фактора в группе с нарушением адаптации был расценен как определяющий формирование социально-психологической дезадаптации. Из наиболее весомых признаков (близких к 0,7) сюда были отнесены – отсутствие отягощенной наследственности, патология беременности и в родах, менее деструктивное воспитание, раннее появление патохарактерологических черт в детстве, акцентуация личности. Ряд фактора 2 был интерпретирован как определяющий глубину дезадаптации. Среди них более весомыми оказались болезненность в детстве, полная семья и выявляемые в детстве невропа-тические признаки. Вероятно, болезненность в детстве и появление невропатических черт в детстве определило не только низкий уровень адаптационного потенциала за счет, скорее всего, функциональной слабости определенных систем, но и повышенную реактивность организма при срыве адаптации. Характерно, что органическое поражение головного мозга, равно как и экзогенные влияния, не достигали значимых величин.

В группе с суицидальным поведением фактор 2 был расценен как форми-рующий суицидальность. Здесь весомыми были такие признаки как отяго-щенная наследственность, патология беременности, неполная семья и особенно аномалии в воспитании. Признак полноты семьи отражал не только неполные семьи, но и дисгармоничные, когда ребенок воспитывался матерью или бабушкой, или другими родственниками. Вероятно, в те годы у ребенка закладывался определенный когнитивный стиль поведения, реаги-рования на кризисные ситуации. Фактор 1 был интерпретирован как опреде-ляющий дезадаптацию. Здесь значимыми были такие признаки как болез-ненность, патохарактерологические особенности и невропатические черты в детстве, наличие органического поражения головного мозга, экзогенные влияния и акцентуация личности. Получается, что развитие дезадаптации в изучаемых группах формируются несколько отлично, прежде всего, разли-чиями в факторных нагрузках признаков и во вторых – в более определенном влиянии органически неполноценной почвы и алкоголизации у перспектив-ных суицидентов.

Таким образом, выделенные показатели можно расценивать как факторы облегчающие формирование кризисного состояния с реализацией в виде суицидального поведения или дезадаптации.

Использование шкал Г.Мюррея и теста Люшера позволили нам рассмотреть этот вопрос более детально. Было решено, что клинические иллюстрации помогут сделать это более конкретно.

Иллюстрации.

Л., 23г., поступила в стационар после реанимации. Психопатологически наследствен-ность не отягощена, беременность и роды у матери протекали без осложнений. Имеет старшего брата. Часто болела простудными заболеваниями. По характеру была замкну-тым, не очень подвижным ребенком, предпочитала спокойные сидячие игры. Воспитывалась в семье с регламентированным режимом, любви и заботы не чувствовала. Мать строгая, волевая женщина, склонная диктовать всем свою волю, не терпящая возражений. К воспитанию детей относилась формально, основная ее забота заключалась в том, чтобы дети были накормлены, одеты и сделали домашнее задание. К близким, доверительным отношениям с детьми не стремилась, никогда не проявляла интереса к душевному миру детей, общение сводилось к обсуждению школьных успехов и неудач. Отец слабовольный человек, всегда подчинялся и соглашался с матерью. Брат (старше на 11 месяцев) по характеру схож с матерью, такой же нетерпимый к проявлению чужой воли, целеустремленный, настойчивый. Родители разошлись, когда пациентке было 18 лет, с отцом не общается. Под давлением матери окончила музыкальную школу. Считает, что жизнь протекает ровно без резких колебаний. В детском саду ничем не выделялась. В школе училась хорошо, без нареканий. После окончания школы поступила в мединститут. По характеру считает себя конформной, социально ведомой, никогда не была склонна принять вызов, бой. На конфликты реагирует уходом в себя и внутренними переживаниями. Раньше легко переносила конфликты с братом, но в последнее время (около года) из-за постоянных конфликтов стала дольше фиксироваться на содержании ссор, стала медленнее «отходить» от обид и оскорблений, появилась слезливость. Дело в том, что после ухода отца материальное положение семьи резко ухудшилось. Брат подрабатывал и вносил значительный вклад в бюджет семьи, что значительно повысило его авторитет и положение. Пациентка и мать фактически живут за счет брата. С его стороны следуют постоянные упреки, стал позволять себе критиковать сестру, попрекать ее деньгами и пр. После одного из конфликтов появились суицидальные мысли, испытывала обиду, чувство внутреннего напряжения, не хотела больше терпеть такую ситуацию. Решила показать брату и матери, что больше не может переносить такое положение. Спустя час после конфликта приняла 40 таблеток эфералгана по 500 мг.

Сомато-неврологически без особенностей.

Психическое состояние. Подавлена, угнетена, вяла, апатична. Жалуется на подавленность, чувство душевного опустошения, одиночество, ощущение собственной ненужности. Ни к кому не чувствует близости. К беседе проявляет интерес, охотно рассказывает о себе и своей ситуации, жаждет участия и пытается произвести хорошее впечатление. Фикси-рована на семейной ситуации, не видит выхода, жалуется на отсутствие поддержки со стороны матери. На терапии антидепрессантами и активирующей и поддерживающей психотерапии состояние улучшилось, исчезли суицидальные мысли, надеется, что сможет выдержать домашний прессинг.

Клинико-суицидологический анализ. Росла и воспитывалась в дисгармоничной семье под психологическим гнетом со стороны матери и без поддержки со стороны отца. Родители с выраженными акцентуациями характера. Односторонность такого воспитания сформировало у пациентки социальную пассивность, замкнутость, привычку переносить обиды внутри себя, конформность, стремление избегать конфликтов. В семье по существу была одинокой, что особенно усилилось в связи с уходом отца и переходом доми-нирующего положения в семье брату. Постоянные попреки деньгами, часто необос-нованная со стороны брата грубая критика, который не намного старше пациентки, инициировали постоянный, затяжной конфликт, разрешить который она не могла, что привело к формированию социально-психологической дезадаптации. Это проявлялось в сниженном настроении, чувстве обиды, длительной фиксированности на предмете конфликта, слезливости, что можно определить как астено-депрессивный синдром. Существование его в течение года (пресуицид) снизило толерантность и адаптационные возможности, последний конфликт привел к состоянию кризиса личности с суици-дальными мыслями (возникло чувство безысходности). Отсутствовало адекватное решение ситуации, скорее он носил альтернативный характер - подчиниться, принять все попреки или уйти из семьи. Первый вариант сразу было отброшен в силу личностных особенностей, а второй – был неприемлем в связи с отсутствием материальной поддержки, возможности закончить образование. Диагноз: Расстройство адаптации, астено-депрессивный синдром.

Личностный смысл суицида сводился к призыву, а мотив в форме конфликтных зависимых отношений. Решение о суициде носило амбивалентный характер, поскольку на первом месте стояла потребность избавиться от непереносимой ситуации, а не желание смерти.

По шкале Мюррея у пациентки не удовлетворена потребность в автономии. За этим стоит потребность освободиться от пут, социальных ограничений, быть свободным и независимым, потребность сопротивляться принуждению и стеснению. Не удовлетворена потребность и в неприкосновенности, что, значит, защищать свое Я, оставаться отдель-ным от других, противостоять попыткам вторжения или захвата личного психо-логического пространства. С другой стороны не удовлетворена потребность в поддержке, т.е. получать помощь, любовь и защиту, утешение и заботу, а также потребность в близости, привязанности. Значимо для пациентки и избегание опасности, и стремление к достижению.

По данным теста Люшера обнаруживается измотанность и угнетенность до предела, в то же время отказывается расслабляться или сдаться. При имеющейся уязвимости старается сопротивляться. Испытывает острое чувство неудовлетворенности, что не может изменить положение. Выражена потребность в чувстве приобщенности и поддержке, отсутствие которых угнетает. С другой стороны выражено желание бросить все и уйти. Существенно желание независимости и стремление избавиться от ситуации, и в то же время, понимание, что не может улучшить ситуацию без помощи. Имеется конфликт между стремлением к независимости и свободе, но с другой стороны не желает рисковать и боится потерять все. Старается избегать конфликтов и волнений. Хочет добиться решительности и гибкости воли, необходимые для самоутверждения, преодолеть сопротивление окружающих и добиться признания. Актуальная проблема – упорное сопротивление внешнему воздействию и всякому покушению на свободу ее решений и планов. Старается установить и усилить собственную позицию.

Ситуация для пациентки после последнего конфликта с братом достигла критической точки. Во первых внешний конфликт коснулся значимой ценностной установки пациентки – семья и взаимоотношение с ней. Находясь в аффективном состоянии (тоски, тревоги, обиды, злости) она поняла, что не сможет реализовать основные потребности своей жизни – быть независимой и в то же время получать поддержку и быть сопричастной. Возникает состояние кризиса личности, поскольку она по-прежнему жить в такой обстановке не может и не хочет, а с другой, она не может уйти из семьи. Здесь сказываются особенности ее воспитания, она не может принять самостоятельное решение. Это критическая ситуация. Состояние кризиса, как реакция, которая ставит ее перед необходимостью изменить способ бытия, изменить отношение к себе, своим ценностным установкам, к родным, т.е. изменить свою идентичность. Возникает состояние, который субъективно переживается как "тупик". Встает проблема разрешить эту ситуацию в достаточно короткое время и известным способом. Таких способов, которые удовлет-воряли бы ее и окружающих, нет. Известен из опыта жизни один способ, подчиниться или уйти. Иной жизненной стратегии совладания с критической ситуацией нет. Здесь нет желания смерти, есть потребность в автономии и своей неприкосновенности. Здесь отношение к смерти понимается как прерыв, но доминирует приятие себя, стремление к росту, видение смысла. Такая позиция по всей вероятности отражает некоторые унаследованные черты матери, приглушенные воспитанием.
(М., 30 лет. Самоотравление (80 таб. аспирина, 60 таб. феназепама, 2 инъекции соляной кислоты в область сердца). Наследственность психопатологически не отягощена. Отец умер, когда ребенку было 5 лет. Воспитывался матерью, с которой близких отношений не было никогда, много конфликтовал с ней особенно во время пубертата. По характеру вспыльчивый, обидчивый, активный, с завышенной самооценкой. Служил в СА. Окончил институт, но по специальности не работал. Занимался бизнесом, но неудачно. Нередко алкоголизировался. Был женат дважды, с первой женой разошлись по причине «заел быт», со второй – в связи с ее изменой. При разводе она забрала у него крупную сумму денег, якобы на покупку квартиры, но переехала жить к другому мужчине. Считал себя обманутым, было обидно. Стал депрессивным, не мог работать, уединялся. Был уволен с работы. Чувствовал себя заброшенным, одиноким. В течение месяца запой до 1 литра водки в день. Случайно встретил знакомую девушку, отношения сложились удачно. Работал на временных работах, 1-2 раза в неделю алкоголизировался. В связи с этим возникли конфликты в семье, но отказываться от злоупотребления не стал. За неделю до суицидальной попытки жена ушла. Очень переживал, бросил работу и впал в запой, ждал, что жена придет. Из дома выходил только за спиртным. Однажды был препровожден в вытрезвитель. Считал себя униженным, т.к. не считал себя алкоголиком. После повторного помещения в вытрезвитель был крайне подавлен, угнетен, высказывал суицидальные мысли. Сосед вызвал наряд милиции и скорую помощь. Когда наряд стал стучать к пациенту в дверь, он решил, что теперь его «упекут в психушку». Выпил все таблетки, а затем пытался ввести себе в сердце соляную кислоту. Смерть не наступила в связи с тем, что игла оказалась короткой.

Соматически – выраженный химический ожог подкожной жировой клетчатки передней брюшной стенки и забрюшинного пространства эпигастрия. Внешний вид: не брит, лицо, отекшее со следами побоев.

Психическое состояние. Подавлен, угнетен.Утверждает, что суицидальные мысли появились неделю назад после ухода жены, почувствовал себя брошенным, одиноким, обиженным. Стал пить водку, чтобы приглушить чувство подавленности, одиночества. Пассивен. Сожалеет, что его спасли: «Сейчас уже все было бы позади». Заявляет, что после такой госпитализации «с Вашим волчьим билетом никуда не устроишься». Суицидальные мысли актуальны.

Анализ. Характерологически может быть отнесен к эмоционально неустойчивому, возбудимому типу личности с повышенной самооценкой. Воспитывался и рос в неполной семье в сущности предоставленный самому себе. Жизненная кривая неустойчивая, с перепадами, частые смены работы, неудачная личная жизнь. Существенную роль в дезадаптации сыграла алкоголизация, усугублявшая депрессивную симптоматику и формирование суицидальных мыслей. Их реализация происходила на фоне абстинентного синдрома, что обусловило и брутальность попытки. Абстинентная симптоматика обусловила снижение психологической толерантности. Кризис личности наступил после ухода жены и последующее поведение пациента начало выполнять программу аутодеструкции без перебора вариантов выхода из кризиса. Уход жены инициировал более глубинный кризис как не состоявшейся личности, а воли и иной потребности решить ситуацию отсутствовала. Намерение умереть носило истинный характер и провоцировалось переживанием безысходности, беспомощности, страха. Диагноз: декомпенсация психопатии возбудимого круга, хр.алкоголизм.

По шкале Мюррея неудовлетворена потребность в достижении, т.е. добиваться чего-то непростого, овладевать, манипулировать или организовывать объекты, людей или идеи; делать это как можно скорее, проявляя максимальную независимость; добиваться высоких показателей, превосходить других, повышать самооценку в проявлении определенных талантов. Не удовлетворены также потребности в получении удовольствий, получении поддержки, демонстративности.

По данным теста Люшера доминирует чувственно-сексуальное напряжение, тенденция к стрессу при недостаточно бережливым отношением к себе (элементы мазохизма- В.Ф). Не удовлетворены повышенные требования, попытки поступать по своему усмотрению; отмечается изолированное самоутверждение как незаурядной личности, нуждающейся в признании и уважении.

Затронута ценностная структура – личное благополучие, личная свобода, секс, деньги.

Не удовлетворены потребности в демонстративности (т.е. производить впечатления, удивлять, привлекать к себе, поражать, соблазнять других), в чувственности (испытывать наслаждение, телесный комфорт), в избегании стыда (сторониться унижения и стыда, избегать обстоятельств с презрением, насмешками или безразличием к нему), в получении поддержки. Страх быть помещенным в ПБ вызвал кризис личности (крах ценностных установок), состояние тупика, пойманности в ловушку . Суицид истинный.
М..22 г., студентка пединститута. Самоотравление бытовым газом.

Наследственность психопатологически не отягощена. Воспитывалась в условиях гиперопеки. Отличалась высокими умственными способностями, сверхценно относилась к учебе, посвящая ей все свободное время. Окончить школу с золотой медалью было для нее личностным смыслом. При высоком интеллектуальном уровне имела довольно узкий кругозор. Училась в престижном институте вдали от родных, тяжело переживала бытовые трудности, т.к. одна снимала квартиру. Максимальное время отдавала учебе, сверхценно относясь к учебе, вскоре поняла, что полностью усвоить весь материал не в силах. На последнем курсе стала задумываться о смысле собственной жизни, осознала, что профессия педагога не даст ей достаточных материальных средств. Чувствовала, что не сможет найти мужа, завести семью, иметь детей, т.к. не имеет для этого опыта. Стала фиксироваться на собственной личности, жизненной несостоятельности, тяготилась узким кругом интересов, поняла, что «жизнь шла не туда и не так», что не умеет регламентировать собственную жизнь. Переживала из-за недостаточных коммуника-тивных навыков, не знала как себя вести в неформальных ситуациях. Приходя с занятий, оказывалась в одиночестве. С течением времени появились мысли о своей ненужности, «все люди как люди, живут как-то, одна я страдаю от каких-то дурных мыслей и всем мешаю». Показалось, что ее существование всем в тягость, «брат платит за учебу, мать переживает, что я никак не могу найти себе молодого человека, я ничего нового не принесу в этот мир». Появившаяся мысль практически сразу приобрела черты суицидального замысла. Стала продумывать способ суицида.

Психическое состояние. Ориентировка сохранена, ответы по существу, развернутые, продуктивной симптоматики нет. Фон настроения снижен, жалуется на подавленность, тревогу, антивитальные переживания. Критична к своему поступку, адекватно оценивает свое состояние.

Анализ. Патохарактерологически речь идет о выраженной шизоидной акцентуации с элементами эпилептоидности. Социально-психологическая дезадаптация в виде тоскливо-тревожной депрессии, скорее всего эндогенного характера, хотя нельзя снимать влияние воспитания и ситуации. Кризис личности сформировался в результате осознания неосуществимости ее потребностей, претензий к миру. Практически решения с сохранением прежних запросов не было. Суицид истинный по намерению и по личностному смыслу нес в себе отказ от жизни на фоне идей самоуничижения.

Потребности по Мюррею. Потребность в доминировании (контролировать окружающее, влиять на поведение других) и достижении (добиться чего-то непростого, преодолевать препятствия, превосходить других, добиваться высоких показателей, повышать самооценку успехами), автономии и неприкосновенности (освободиться от ограничений, быть независимым и свободным, оставаться отдельным от других), порядку, аккуратность и точность в вещах внешней реальности и идеях внутреннего мира).

Тест Люшера: Настойчива, поступает так, как по ее мнению, правильно. Стремиться выработать прочную, надежную основу, чтобы жить с комфортом, без проблем в уважении и признании. Отклоняет ограничения, стремится действовать самостоятельно, свободно и беспрепятственно, отклоняет ограничения, которые не соответствуют ее убеждениям! Склонна повелевать, считает, что жизнь может дать больше, чем она дает.

Произошел крах ценностных ориентаций, когда пациентка поняла, что тем путем каким она шла, удовлетворить свои потребности не удастся. Личность с высокими претензиями со стремлением доминировать, достигать, быть автономной и неприкосновенной, создать основу для жизни с комфортом, где все подчинялось бы по ее установленному порядку. Этот крах был критической точкой, чувством тупика, вызвавшей кризис личности. Состояние дезадаптации. В такой ситуации следовало бы менять установки, а следовательно менять и свою идентичность, что было не под силу пациентке с недостаточно мобильной личностью, «упертостью».

Заключение.

Как показано рядом исследований, проблема суицидального поведения имеет мультифакторную природу, а более углубленное изучение требует включения и междисциплинарных наук, включая философию, социологию, демографию, антропологию, теологию, историю, этнографию и т.д. Настоящее исследование отразило лишь малую часть клинико-психологических факторов в их взаимодействии – конфликт, формирование кризиса и ценностные установки личности. Этот процесс взаимодействия более полно раскрывается в клинических примерах с использованием теста Люшера и шкалы потребностей по Г.Мюррею. Каждое персонифи-цированное суицидальное поведение своеобразно, если не сказать уникально, поскольку оно может отличаться не только количеством участвующих в акте различных факторов, но и их качественным своеобразием. Речь идет о возрастных, гендерных различиях, обретенном опыте, характере воспитания, усвоенных образцах социального поведения, традициях, особенностях личности, наличии психического расстройства и т.д. и даже о текущем моменте. Суицидальное поведение динамично как в пределах одной человеческой жизни, так и в историческом плане, поскольку меняется отношение общества, начинают культивироваться новые ценности и т.д. Некоторые элементы этих процессов нами затронуты в данной работе, однако в любом случае при развернутом или свернутом во времени суицидальном акте наличествует состояние кризиса личности. Как было показано, не всякий конфликт ведет к состоянию кризиса и не каждое кризисное состояние заканчивается суицидальным актом, что обязано потенциальным возможностям и уровню психологической защиты в плане снижения или отказа от насущной потребности, или смены ценностной установки личности. Тем не менее, риск суицида очень высок, когда блокируются смысло-жизненно важные потребности в системе ценностных ориентаций человека и разрешение этой кризисной ситуации ставит личность перед необходимостью изменения способа бытия (аутоидентичности) (отношения к себе, другим, жизни и смерти). Нам представляется это основой каждого суицидального акта.

Цитированная литература.

  1. Амбрумова А.Г., Тихоненко В.А. Суицид, как феномен социально-психо-логической дезадаптации личности.//Актуальные проблемы суицидологии/ Труды МНИИП, -М.1978- т.82-с.6-28.

  2. Mann J.J.,Waternaux C., Malone K. Toward a clinical model of suicidal behaviour in psychiatric patients.//Am.J.Psychiatry – 1999 -156-p.181-189.

  3. Бек А., Раш А., Шо Б., Эмери Г. Когнитивная терапия депрессии. –

СПб.: Питер, 2003. - 304 с.

  1. Levenson M., Neuringer C. Problem-solving behavior in suicidal adoles-

cents.//J. Consulting and Clinical Psychology. -1971 -37 –p.433-436.

  1. Linehan M.M. et al. Interpersonal problem solving and parasuicide.// J.Cognitive Therapy and Research – 1987 – 11- p.1-12.

  2. Evans J., Williams J.M.G., O’Loughlin S., Howells K. Autobiographical

memory and problem-solving strategies of parasuicide patients. //J. Psycho-

logical Medicine – 1992-22-p.399-405.

  1. Рутан Дж., Стоун У. Психодинамическая групповая психотерапия. - СПб: Питер, 2002. - С. 208.

  2. Амбрумова А.Г. Анализ состояний психологического кризиса и их динамика // Психологический журнал, Том 6, №6, 1985. - с. 107-115.

  3. Соколова Е.Т. Особенности личности при пограничных расстройствах // Соколова Е.Т., Николаева В.В. Особенности личности при погранич-ных расстройствах личности и соматических заболеваниях. Ч. 1. М.: Аргус - 1995- с. 27-206.

  4. Соколова Е.Т. и Сотникова Ю.А.. Проблема суицида: клинико-

психологический ракурс. //Ж.Вопросы психологии.- 2006- № 2

  1. Моховиков А.Н. Суицидальный клиент: взгляд гештальт-терапевта.// Суицидология: прошлое и настоящее.М., 2001, с.453-462.

  2. Maris R. Pathways to Suicide. Baltimore, M.D.: Johns Hopkins University Press. -1981-p.361.

  3. Schotte D.E. and Clum G.A. Problem-solving skills in suicidal psychiatric patients. //Journal of Consulting and Clinical Psychology, 1987, 55: 49-54.

  4. Гаранян Н.Г., Холмогорова А.Б., Юдеева Т.Ю. Перфекционизм, депрессия и тревога // Моск. Психотерапевт. журн. -2001. № 4. С. 18-49.

  5. Girard C. Age, gender and suicide: A cross-national analysis // American

Sociological Review. 1993. Vol. 58. No. 4. P. 553-574.

  1. Тихоненко В.А. Классификация суицидальных проявлений.// Актуальные проблемы суицидологии/ Труды МНИИП, -М.1978- т.82- с 59-73.

  2. Корнелиyс Х., Фейр Ш. Знакомство с понятием конфликт./

Хрестоматия по социальной психологии. – M.: Международная педагогическая академия.- 1994. с. 54-76).

  1. Шрагина Л.И. Анатомия конфликта. -2005-/ http://psihol-ped. narod.ru/ 156.htm.

  2. Мирзоян М.Д. Мотивация потребителей.// Социологический факультет МГУ. Ломоносовские чтения, 2003, Студенты, т.2.

  3. Василюк Ф.Е. Психология переживания - М., 1984, с. 31-49.

  4. Баканова А.А. Отношение к жизни и смерти в критических жизненных ситуациях. -Автореферат канд.диссер.-С.-Пб.-2002-32с.

  5. Мирзоян М.Д. Изменения в структуре ценностей// Ломоносовские чтения 2002 г. Студенты. Том №1/ Copyright © 2003–2004 Социол. факультет МГУ им. М.В. Ломоносова.

  6. Canetto S.S., Sakinofsky. The gender paradox in suicide. //Suicide & Life-Threat. Behaviour. – 1998 – 28 – p.1-23.

  7. Hjelmeland H. Verbally expressed intentions of parasuicide: 1.Characteristics of patients with various intentions. //Crisis – 1995 – 16 – p.176-181.

  8. Личко А.Е., Александров А.А. Суицидальное поведение у подростков.// В сб.: Проблемы суицидального поведения-М., 1974, с.71-79.

  9. Султанов А.А. К вопросу о суицидальном поведении практически здоровых лиц молодого возраста.// Науч. и организ. проблемы суицидологии./Труды МНИИП – М.1983 – с.94-97


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации