Лебедев В.И. Личность в экстремальных условиях - файл n1.doc

приобрести
Лебедев В.И. Личность в экстремальных условиях
скачать (1246.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1247kb.07.07.2012 02:44скачать
Победи орков

Доступно в Google Play

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9



Личность в экстремальных условиях


Автор: Лебедев В.И.

Содержание

  1. Введение

  2. Глава I. Экстремальные условия с психологических позиций
    Монотонность
    Рассогласование ритма сна и бодрствования
    Изменение восприятия пространственной структуры
    Ограничение информации
    Одиночество
    Групповая изоляция
    Угроза для жизни

  3. Глава II. Этапность психической адаптации

  4. Глава III. Человек перед неизвестностью
    Тактика познавательного поведения
    Космический "полет" на Земле
    Взаимодействие в группе операторов
    Как сформировать психологически совместимый экипаж

  5. Глава IV. Стартовое психическое напряжение

  6. Глава V. По ту сторону барьера
    Эмоциональное разрешение
    Пространственные иллюзии
    Нарушения самосознания
    Аффективные реакции
    Дисгармония двигательной деятельности

  7. Глава VI. Познавательная деятельность в изменённой информационной структуре
    Восприятие пространства в космосе
    Зрительные парадоксы
    Обманчивость суждений
    "Сверхценные идеи"



В книге доктора психологических наук В. И. Лебедева, известного читателю по книгам "Психология и космос" (написана совместно с Юрием Гагариным), "Психологические проблемы межпланетного полета" (написана совместно с летчиком-космонавтом СССР А. А. Леоновым) и др., обобщается большой материал, характеризующий особенности психологической деятельности в экстремальных условиях (космический и авиационный полет, плавание на подводных лодках, нахождение в полярных зонах и т. п.). В связи с этим анализируется ряд общих закономерностей психического отражения. Рассчитана на читателей, интересующихся проблемами психологии.




Введение

Погружаясь в глубины морей, поднимаясь в воздушный океан, проникая в космос, осваивая труднодоступные районы земного шара, человек попадает в необычные условия существования, к отражению которых его психофизиологическая организация не была подготовлена ни в процессе филогенеза, т. е. развития рода, ни в процессе онтогенеза, т. е. индивидуального развития. Вот почему пребывание в необычных для человека условиях существования, особенно при освоении космического пространства, поставило на повестку дня серьезную теоретическую проблему: насколько и каким образом психофизиологическая организация человека может обеспечить адекватное восприятие реальной действительности в условиях, к которым она не была приспособлена в процессе своего развития. Решение этого вопроса имеет не только теоретическое, мировоззренческое значение, но и очень важно практически.

Обращаясь к истории освоения воздушного океана, мы находим многочисленные примеры аварий и катастроф самолетов из-за иллюзорного восприятия пилотами пространственных соотношений, неадекватного восприятия ими времени и вследствие ряда иных психических нарушений. Случаи иллюзорного отражения реальной действительности имели место и при космических полетах.

Осуществление программ освоения Крайнего Севера, Западной Сибири, зоны БАМа, других мест в азиатской части страны привело к увеличению людского притока в эти места. И все же люди до сих пор зачастую предпочитают ехать с севера на юг и с востока на запад, хотя рациональное размещение производительных сил требует движения в обратных направлениях. Как показывают исследования, причиной миграции трудовых ресурсов из районов Крайнего Севера являются трудности, связанные с приспособлением, адаптацией человеческой психики к экстремальным условиям, и развитие в связи с этим нервно-психических заболеваний. Следует иметь в виду, что речь идет о сотнях тысяч специалистов, работающих за Северным полярным кругом, сотрудниках полярных гидрометеорологических станций, горных рабочих, моряках, нефтяниках, строителях, железнодорожниках и др.

Исследования, посвященные изучению особенностей психической деятельности во время авиационных и космических полетов, походов подводных лодок, нахождения в труднодоступных районах, решают, как правило, конкретные, частные проблемы. При значительном количестве работ в области авиационной, космической, морской и полярной психологии в них пока нет достаточно четкой характеристики экстремальных условий с позиций психического отражения, а также психогенного воздействия этих условий. До сих пор не существует единой теории, которая бы охватывала особенности психической деятельности в конкретных формах необычных условий существования (космический и авиационный полет, плавание на подводной лодке, нахождение в полярной зоне). Отсутствие такой теории заметно тормозит решение задач, поставленных практикой освоения необычных условий существования.

Совместно со специалистами различного профиля (физиологи, биохимики, биомеханики, космонавты и др.) автор, как психоневролог и психолог, принимал участие во многих исследованиях. Они проводились во время "высотных подъемов" и "глубинных спусков" испытуемых в условиях барокамер и декомпрессионных камер, в ходе испытаний нервно-психической устойчивости в условиях сурдокамер, полетов с воспроизведением невесомости по параболе Кеплера, парашютных прыжков, тренировок на различных тренажерах. Автор также проводил непосредственные исследования во время длительных походов подводных лодок в различных зонах Мирового океана (в том числе в районах Арктики) и участвовал в изучении психической деятельности космонавтов во время их предполетной подготовки, а также с помощью телеметрии, телевидения и других методов во время орбитальных полетов.

Опираясь на результаты многолетних исследований, проведенных во время службы в военно-морских и военно-воздушных силах, а также в ходе работы в Центре подготовки космонавтов им. Ю. А. Гагарина, автор стремился обобщить в этой книге накопленный им материал, характеризующий особенности психической деятельности в различных экстремальных условиях, и выявить ряд общих закономерностей психического отражения.

Несомненно, опыт дальнейшего освоения экстремальных условий и модельные эксперименты будут вносить соответствующие коррективы в эту проблему, да и сама практика, например практика межпланетных полетов, может выявить такие феномены, о которых в настоящее время мы не имеем ни малейшего представления. Тем не менее думается, что настоящая книга окажется полезной не только философам, психологам, психоневрологам, физиологам и специалистам - космонавтам, летчикам, морякам, полярникам, руководителям экспедиций, - непосредственно работающим в экстремальных условиях, но и широкому кругу читателей. Дело в том, что выявленные нами закономерности психической деятельности в экстремальных условиях проявляются в ряде случаев и в обычной жизни. Но если в обычных условиях они завуалированы, то в экстремальной обстановке выступают очень отчетливо, так сказать, в "прозрачном" виде. Знание этих закономерностей позволяет лучше понять некоторые психологические и социально-психологические феномены, которые могут возникать в производственных коллективах, в сфере быта и т. д.

Поскольку данная книга предназначена для широкого круга читателей, в ней не только констатируются те или иные закономерности, но и рассматривается конкретный материал, позволяющий "вчувствоваться" в образ жизни людей, находящихся в экстремальных условиях. Для этого широко используются результаты наблюдений и самонаблюдений специалистов, исследующих труднодоступные районы земного шара.

В основу этой работы положены не только исследования автора, но и сотни литературных источников. Разумеется, данная книга далеко не исчерпывает проблему особенностей психической деятельности в экстремальных условиях. Однако мы надеемся, что она не только даст читателю полезную информацию, но и будет способствовать дальнейшему всестороннему изучению затронутой нами проблемы.

Глава 1

Экстремальные условия с психологических позиций

Организм без внешней среды, поддерживающей его существование, невозможен; поэтому в научное определение организма должна входить и среда, влияющая на него.

И. М. Сеченов

В психиатрии выделен ряд заболеваний, в основе которых лежит психическая травма: потеря близкого человека, сознание невозможности справиться со своими служебными обязанностями,- неразделенная любовь, конфликт и т. д. Эти заболевания получили название "психогении" (от греч. psyche - душа и genes - рожденный). Они могут возникать как вследствие одномоментной психической травмы, так и в результате относительно слабого, но длительного психического травмирования.

Психогенные заболевания использовались автором как своеобразный "индикатор" для выявления психотравмирующих факторов, воздействующих на человека в экстремальных условиях, что позволило исследовать их более глубоко с психологических позиций.

1. Монотонность

Вселенная и Земля как часть Вселенной характеризуются большими перепадами температуры и барометрического давления, различной интенсивностью радиации и другими факторами, которые могут действовать на человека губительно. Человек проникает за границы освоенной им части Вселенной в батискафах, подводных лодках, самолетах и космических кораблях, в которых с помощью различных технических систем обеспечивается нормальное функционирование его организма. Современные дома в полярных зонах также представляют собой сложные технические системы, защищающие людей от всех вредоносных природных факторов, кроме геомагнитного воздействия и перепадов атмосферного давления.

В обычных условиях на органы чувств человека воздействует мощный поток раздражителей. В условиях же полета в облаках, ночью, на большой высоте или над снежными пустынями Арктики и Антарктики воспринимаемая человеком внешняя обстановка бывает очень однообразной. "За Полярным кругом картина, видимая с самолета, не отличается разнообразием...- писал известный летчик М. В. Водопьянов.- Здесь все под тобой бело" 2. Другой летчик свои ощущения от полетов внутрь Антарктиды описывал так: "Представьте, что сидите рядом с работающим двигателем в комнате и часами смотрите в хорошо побеленный потолок". В межпланетном полете космонавты, глядя в иллюминаторы, месяцами будут видеть лишь яркие немигающие звезды на черном небе и ослепительный диск незаходящего Солнца. Известно, что, начиная с первых же полетов на Луну, члены экипажей космических кораблей "Аполлон" жаловались на однообразие впечатлений на "перегоне" Земля - Луна.

Природа Антарктики так необычна, что у многих полярников создавалось ощущение бытия за пределами Земли. Жизнь в Антарктике, по мнению Р. Бэрда, во многих отношениях напоминает жизнь на темной, мертвой, замерзшей планете3. В условиях полярного дня зрительные восприятия ограничиваются переходом синих тонов от белого до черного. Звуковой фон Антарктиды - глубокая тишина или шум метели. Запахи земли и растений там неизвестны. Но если летчики, космонавты и полярники имеют возможность видеть звезды, Солнце, Луну, земную поверхность и море, то подводное плавание полностью исключает наблюдение внешних объектов. Освещенность же предметного мира подводных лодок постоянна.

В условиях авиационного и космического полетов и подводного плавания не слышны звуки, обычные для нормальных условий. Кабины самолетов и отсеки подводных лодок заполнены равномерным шумом работающих энергетических установок. При опускании подводной лодки на грунт, а также при выключении маршевого двигателя космического корабля наступает полная тишина, нарушаемая лишь слабым однообразным шумом работающей аппаратуры. "В полете,- пишет космонавт А. Г. Николаев,- мы быстро привыкли к негромким монотонным шумам работы приборов, электродвигателей, вентиляторов, регенерационной установки, холодильно-сушительного агрегата и бортовых часов" 4.

На подводных лодках, в космических кораблях температура и влажность воздуха колеблются в незначительных пределах. "В космическом полете... не было нам ни жарко, ни холодно,- пишет А. Г. Николаев.- Не ощущали мы ни ветра, ни дождя, нет там ни вьюги, ни снега" 5. Французский спелеолог М. Сифр утверждает: "Труднее всего, по-моему, под землей приспособиться к постоянной температуре при постоянной влажности. Никаких колебаний, это ужасно!.."6

Развивая идеи И. М. Сеченова, И. П. Павлов отмечал, что "для деятельного состояния высшего отдела больших полушарий необходима известная минимальная сумма раздражений, идущих в головной мозг при посредстве обычных воспринимающих поверхностей тела животного"7. Влияние измененной афферентации, т. е. потока внешних раздражителей, на психическое состояние людей особенно отчетливо начало выявляться при увеличении дальности и высоты полетов, а также при внедрении в самолетовождение автоматики. В полетах на бомбардировщиках члены экипажей стали жаловаться на общую вялость, ослабление внимания, безразличие, раздражительность и сонливость. Необычные психические состояния, возникавшие при управлении самолетов с помощью автопилотов,- чувство утраты связи с реальностью и нарушение восприятия пространства - создавали предпосылки к летным происшествиям и катастрофам. Появление таких состояний у летчиков непосредственно связано с монотонней.

У каждого третьего жителя города Норильска при обследовании отмечались раздражительность, вспыльчивость, снижение настроения, напряженность и тревожность8. Ц. П. Короленко убедительно показал, что нервно-психическая заболеваемость на Крайнем Севере значительно выше по сравнению с умеренными и южными районами земного шара9. Многие врачи арктических и материковых антарктических станций указывают на то, что с увеличением срока пребывания в экспедиционных условиях у полярников нарастает общая слабость, нарушается сон, появляются раздражительность, замкнутость, депрессия, тревожность. У некоторых из них развиваются неврозы и реактивные психозы. По данным И. А. Рябинина и других, у каждого пятого полярника в условиях Антарктики развивается невроз 10. Одной из главных причин развития астенизации (истощения) нервной системы и психических заболеваний исследователи считают измененную афферентацию, особенно в условиях полярной ночи.

Неблагоприятное воздействие полярной ночи на психику было отмечено еще Р. Бэрдом. Он вспоминал, что "кино и электрический свет помогали в течение нескольких часов рассеять мрак и пустоту полярной ночи, но им никогда не удавалось приподнять нависшую над нами гнетущую завесу тьмы. Ничто не могло заменить солнечный свет, и отсутствие его болезненно отражалось на психике людей... Полнейшая тьма, которой сопровождались метели, действовала угнетающе на человеческую психику и порождала чувство безотчетного страха"11. По данным Л. Е. Панина и В. П. Соколова, в условиях полярной ночи у 41,2% обследованных были отмечены тревожность и напряженность, а у 43,2% - снижение настроения с оттенком депрессии. Изучая воздействие темноты на психическое состояние человека, К. К. Яхтин установил, что у здоровых лиц, работающих в затемненных помещениях на кинофабриках, в крупных фотоателье и в полиграфической промышленности, нередко развиваются невротические состояния, выражающиеся в появлении раздражительности, плаксивости, расстройств сна, страхов, депрессии и галлюцинаций.

Низкая температура воздуха в Арктике и Антарктике в полярную ночь вынуждает полярников длительное время проводить внутри помещений и лишь изредка на короткий срок выходить из них по самым необходимым делам. Это приводит к значительному сокращению их активности.

В условиях подводной лодки двигательная активность человека ограничена сравнительно небольшим объемом отсеков. Во время плавания подводники проходят пешком 400 м в сутки, а порой и меньше. В обычных же условиях люди проходят в среднем 8-10 км. Летчики во время полета пребывают в вынужденной позе, связанной с необходимостью управления самолетом. Но если у летчиков и подводников при гипокинезии, т. е. при ограничении двигательной активности, постоянно работают мышцы, обеспечивающие поддержание позы в условиях гравитации, то во время космических полетов человек сталкивается с принципиально новым видом гипокинезии, обусловливаемой не только ограничением замкнутого пространства корабля, но и невесомостью. В состоянии невесомости отпадает нагрузка на опорно-мышечный аппарат, обеспечивающий поддержание позы человека в условиях гравитации. Это приводит к резкому уменьшению, а подчас и прекращению афферентации от мышечной системы в структуры головного мозга, о чем свидетельствует биоэлектрическое "молчание" мышц в условиях невесомости.

Давая оценку метода лечения психических больных длительным постельным режимом (до 8 месяцев), выдающийся русский психиатр С. С. Корсаков еще в прошлом веке писал: "Между прочим, теоретически рассуждая, нельзя отрицать влияние постельного содержания на душевную сферу: может быть, благодаря этому в больницах, где пользуются широко длительным постельным режимом при лечении молодых больных, так много случаев так называемого юношеского слабоумия"12. Предположение об отрицательном влиянии гипокинезии на психические функции человека в дальнейшем нашло подтверждение в наблюдениях за больными и испытуемыми при длительном постельном режиме.

Летчики и моряки постоянно работают на "неустойчивой опоре". Для сохранения равновесия (удержания позы) требуется постоянная работа мышечо-суставного аппарата. При этом изменяется афферентация не только со стороны опорно-мышечной системы, но и от полукружных каналов и отолитового прибора вестибулярного анализатора. В условиях невесомости, когда опора вообще отсутствует, от полукружных каналов и отолитового прибора в мозг поступает резко измененная афферентация. Симптомокомплексы укачивания при морской, воздушной и спутниковой болезни, несмотря на своеобразие каждой из них, в значительной степени сходны. Это обусловило появление нового общего понятия "болезни движения", объединяющего все типы укачивания.

Таким образом, в экстремальных условиях имеет место не только недостаток впечатлений из внешней среды, но и значительное изменение афферентации со стороны рецепторов вестибулярного и опорно-двигательного анализаторов, объясняемое малым объемом помещений и динамикой летательных аппаратов и подводных лодок. Приведенный материал позволяет расценить измененную афферентацию (монотонию) как психогенный фактор экстремальных условий.

2. Рассогласование ритма сна и бодрствования

В процессе своего развития человек как бы "вписался" во временную структуру, определяемую вращением Земли вокруг своей оси и Солнца. Многочисленные биологические эксперименты показали, что у всех живых организмов (от одноклеточных животных и растений до человека включительно) суточные ритмы деления клеток, активности и покоя, обменных процессов, работоспособности и т. д. в постоянных условиях (при постоянном освещении или в темноте) являются весьма устойчивыми, приближаясь к 24-часовой периодичности. В настоящее время в организме человека известно около 300 процессов, подверженных суточной периодичности.

В обычных условиях "циркадные" (околосуточные) ритмы синхронизированы с геофизическими и социальными (часы работы предприятий, культурных и общественных учреждений и т. д.) "датчиками времени", т. е. экзогенными (внешними) ритмами.

В орбитальных полетах воздействие света и темноты может сменяться каждые 90 минут. В межпланетном полете совсем не будет наблюдаться столь обычная для жизни на Земле суточная и годичная периодичность. В полярных зонах суточная периодичность светового воздействия в течение года постепенно переходит в полярную ночь, затем - в полярный день. В условиях подводного плавания вообще можно говорить об изменениях воздействия привычных для обычных условий, естественных "датчиков времени".

В связи с прецессией орбиты, т. е. своеобразными ее изменениями, не позволяющими космическим кораблям на "глухих" витках поддерживать радиосвязь, не всегда удается организовать для их экипажей искусственный ритм сна и бодрствования, который бы приближался к обычному земному ритму. Так, при полетах космических кораблей "Восток", "Восход", "Союз" и орбитальных станций "Салют" имели место сдвиги фаз ритма сна и бодрствования как по часовой стрелке (до 10 часов), так и против часовой стрелки (до 11 часов) относительно московского времени. В дальних походах подводных лодок моряки на боевых постах несут сменные вахты, которые постоянно мигрируют по оси времени. Периодические "пересменки" - сдвиги в расписании вахт - приводят к десинхронизации, т. е. к рассогласованию ритма сна и бодрствования.

Анализ имеющихся материалов позволяет заключить, что при сдвигах от 3 до 12 часов сроки перестройки различных функций в соответствии с воздействием измененных "времядатчиков" колеблются от 4 до 15 и более суток. При частых трансмеридианных полетах десинхроз у 75% членов экипажей самолетов вызывает невротические состояния и развитие неврозов. Большинство электроэнцефалограмм членов экипажей космических кораблей с "Союза-3" по "Союз-9", имевших сдвиги сна и бодрствования во время полетов, свидетельствовали о снижении процессов возбуждения и торможения. Причем у членов экипажа "Союз-9" (А. Г. Николаев, В. И. Севастьянов), у которых ритм сна и бодрствования скачкообразно сдвигался на 4 часа, эти изменения были наиболее выраженными. Космонавты на 12-13-й день полета стали отмечать явления утомления, сонливости.

Ритм труда и отдыха членов экипажа станции "Салют" (Г. Т. Добровольский, В. Н. Волков, В. И. Пацаев) был также мигрирующим. Судя по дневниковым записям, у космонавтов не все благополучно обстояло со сном. Г. Т. Добровольский 7 июня 1971 г. записал: "Спал я меньше, чем обычно (с 18.30 до 24.00)..." 26 июня В. Н. Волков отмечал: "...эти два дня сплю очень мало. В общей сложности спал всего часа три" 13. В двухмесячном полете второго экипажа станции "Салют-4" (П. И. Климук, В. И. Севастьянов) в ритм сна и бодрствования вводились сдвиги. "Главный бич для нас,- записал в дневнике В. И. Севастьянов,- сон! И даже не сон, а режим дня! У нас просто, дурацкий режим дня: каждые сутки он смещается на полчаса... Не можем мы привыкнуть к этому распорядку и мучаемся" 14. Спустя месяц у космонавтов появились признаки утомления, развитию которого способствовали как насыщенность программы, так и изменение суточного ритма. Развитие утомления, нарушения сна, сонливость во время несения полетных вахт отмечались и во время полетов американских астронавтов при рассогласовании эндогенных (внутренних) и экзогенных ритмов. При полете космического корабля "Джемини-7" (14 суток) Борман часто бодрствовал в периоды, отведенные для сна. У него накапливалась усталость. Во время полета космического корабля "Аполлон-7" у членов экипажа в результате десинхроза возникли нарушения сна и начало развиваться утомление. Переутомление привело к тому, что пилот командного модуля заснул во время дежурства, и ему в последующем пришлось принимать психостимуляторы. Врач Берри отмечал, что миграция ритма сна и бодрствования во время полета корабля "Аполлон-8" к Луне привела к ошибкам в пилотировании. У экипажа корабля "Аполлон-14" сдвиг времени сна в первые сутки полета составил 7 часов, а на четвертые - 11 часов 30 минут. По данным Г. Штругольда и Г. Б. Хейла, астронавты спали не более 2-3 часов в сутки. В послеполетном отчете они сообщили, что работали на пределе физиологических и психических резервов. Значительный сдвиг суточного ритма во время высадки на Луну экспедиции с космического корабля "Аполлон-15" привел к выраженному утомлению астронавтов и вынудил их работать на пределе физиологических и психологических резервов вплоть до возвращения в командный модуль.

Отсутствие у большей части экипажей дизель-аккумуляторных лодок возможностей для нормального сна в ночное время, сдвиги в расписании вахт приводили, по нашим данным, к появлению у 70% опрошенных вялости, сонливости во время несения вахт. Члены командного состава, особенно командир, штурманы и механики, отмечали, что их сон к концу похода становился тревожным, они сразу же пробуждались, как только корабль менял курс. Во время сложной обстановки они вообще не спали или только дремали. Механики сразу же пробуждались, как только во время сна улавливали изменения в работе энергосистем. К концу похода жалобы на плохой сон становились чаще, что вынуждало прибегать к снотворным.

Советский полярник В. Г. Канаки пишет: "Первые дни жизни на льдине самые тяжелые. Происходит адаптация организма. На состоянии человека сказывается смена часовых поясов (разность во времени почти 10 часов), незаходящее солнце путает представления о дне и ночи"15. В условиях Арктики и Антарктики у полярников часто имеют место нарушения сна. Их сон становится прерывистым, неглубоким и меньшим по продолжительности. В часы бодрствования наблюдаются сонливость, понижение работоспособнасти, нередко головные боли. П. В. Будзен, изучавший влияние светового режима Антарктиды на состояние психологических функций, выявил снижение надежности выполнения полярниками операторской деятельности и нарушения их высшей нервной деятельности.

Таким образом, рассогласование в организме эндогенных и экзогенных ритмов (десинхроз) в результате воздействия измененных времядатчиков и нарушения ритма сна бодрствования ведет к астенизации нервной системы и развитию неврозов.

3. Изменение восприятия пространственной структуры

Если на Земле все объекты воспринимаются на каком-либо фоне, богатом всевозможными ориентирами, то в условиях космоса человек может попадать в малоориентированное, а иногда в "чистое", "безориентированное" пространство. Речь идет о тех случаях, когда в поле зрения человека вообще отсутствуют какие-либо объекты. В частности, во время орбитального полета над освещенной поверхностью Земли при восприятии пространства выше горизонта видны лишь некоторые яркие звезды, которые могут и не попадать в поле зрения.

Под пространственной ориентировкой в условиях нахождения на поверхности Земли понимается способность человека оценивать свое положение относительно направленности силы тяжести, а также относительно различных окружающих объектов. Оба компонента такой ориентировки функционально тесно связаны, хотя их взаимоотношения неоднозначны. Если первый компонент в ряде случаев может существовать изолированно от второго, то второй всегда зиждется на базе первого. В космическом полете исчезает одна из существенных пространственных координат ("верх - низ"), через призму которой в земных условиях воспринимается окружающее пространство.

При орбитальном полете, как и при полетах на самолетах, космонавт прокладывает трассу витка, осуществляя привязку к конкретным участкам земной поверхности. В отличие от орбитального полета, трасса межпланетного корабля будет проходить между двумя небесными телами, движущимися в космическом пространстве. В межпланетном полете, также как и при полетах на Луну, космонавты будут определять свое местоположение с помощью приборов в совершенно иной системе координат. С помощью приборов осуществляется и управление самолетами и подводными лодками. Иными словами, восприятие пространства опосредуется в этих случаях приборной информацией, что позволяет говорить об измененном для человека пространственном поле.

Главная трудность при опосредованном, через приборы, управлении машиной заключается в том, что человек должен не только быстро "считывать" их показания, но и столь же быстро, иногда почти молниеносно получаемые данные обобщать, мысленно представлять взаимосвязь между показаниями приборов и реальной действительностью. Иными словами, на основании показаний приборов (информационной модели) он должен создать в своем сознании субъективную, концептуальную модель траектории движения летательного аппарата в пространстве.

Одной из специфических особенностей деятельности летчиков и космонавтов является то, что каждый ее последующий момент строго обусловливается постоянно поступающей информацией о состоянии управляемого объекта и внешней ("возмущающей") среды. Показателен в этом плане спуск астронавтов на лунную поверхность. Спускаемый аппарат не имеет крыльев и несущего винта. По сути, это реактивный двигатель и кабина. Отделившись от основного блока космического корабля и начав спуск, астронавт уже не имеет возможности, как летчик, при неудачном заходе на посадку пойти на второй круг. Вот несколько извлечений из отчета американского астронавта Н. Армстронга, впервые осуществившего этот маневр: "...на высоте тысячи футов нам стало ясно, что "Орел" (спускаемый аппарат.- В. Л.) хочет сесть на самом неподходящем участке. Из левого иллюминатора мне были отлично видны и сам кратер, и усыпанная валунами площадка... Нам казалось, что камни несутся на нас с ужасающей скоростью... Площадка, на которую пал наш выбор, была размером с большой садовый участок... В последние секунды спуска наш двигатель поднял значительное количество лунной пыли, которая с очень большой скоростью разлетелась радиально, почти параллельно поверхности Луны... Впечатление было такое, будто прилуняешься сквозь быстро несущийся туман"16.

Непрерывная операторская деятельность в условиях лимита времени вызывает эмоциональную напряженность наряду с существенными вегетативными сдвигами. Так, в обычном горизонтальном полете на современном самолете-истребителе у многих пилотов частота сердцебиения повышается до 120 и более ударов в минуту, а при переходе на сверхзвуковую скорость и пробивании облаков достигает 160 ударов с резким учащением дыхания и повышением артериального давления до 160 мм ртутного столба и выше. Пульс астронавта Н. Армстронга во время маневра по прилунению составлял Б среднем 156 ударов в минуту, превысив исходную величину почти в 3 раза.

Летчикам и космонавтам при выполнении ряда маневров приходится работать в двух контурах управления. Примером может служить ситуация сближения и стыковки одного корабля с другим или с орбитальной станцией. Космонавт Г. Т. Береговой пишет, что при выполнении этого маневра "глядеть нужно, что называется, в оба. Причем не в переносном, а в самом буквальном смысле этого слова. И за приборами на пульте, и в иллюминаторы" 17. Он отмечает, что испытывал при этом "огромное внутреннее напряжение". Аналогичное эмоциональное напряжение возникает и у пилотов при выполнении маневра дозаправки самолета топливом в воздухе. Они рассказывают, что необъятный простор воздушного океана из-за близости самолета-заправщика (танкера) вдруг становится удивительно тесным.

Работая в двух контурах управления, человек как бы раздваивается. С физиологической точки зрения

это означает, что оператору необходимо поддерживать концентрацию возбудительного процесса в двух различных функциональных системах мозга, отражающих динамику движения наблюдаемого объекта (самолет-заправщик) и управляемого летательного аппарата, а также осуществляющих экстраполяцию (предвидение) возможных событий. Сама по себе эта двойственная операторская деятельность даже при достаточно выработанных навыках требует большого напряжения. Находящиеся в непосредственной близости доминантные очаги раздражения создают трудное нервно-психическое состояние, сопровождающееся значительными отклонениями в различных системах организма.

Как показали исследования, в момент дозаправки самолета в воздухе частота сердечных сокращений у летчиков возрастает до 160-186 ударов, а число дыхательных движений доходит до 35-50 в минуту, что в 2-3 раза больше по сравнению с обычным. Температура тела повышается на 0,7-1,2°. Отмечаются исключительно высокие цифры выброса аскорбиновой кислоты (в 20 и даже в 30 раз выше нормы). Аналогичные сдвиги в вегетативных реакциях наблюдаются и у космонавтов во время проведения стыковочных операций. Так, у американского астронавта Г. Купера при осуществлении маневра по стыковке космического корабля "Джемини-II" с ракетой-мишенью "Аджена" пульс участился до 180 ударов в минуту.

При работе в условиях лимита и дефицита времени мобилизуются внутренние резервы человека, приводится в действие ряд механизмов, призванных обеспечить преодоление возникающих трудностей, и происходит перестройка способа деятельности. Благодаря этому эффективность системы "человек - машина" может некоторое время оставаться на прежнем уровне. Однако, если поток информации становится слишком большим и продолжается длительное время, возможен "срыв". Невротические "срывы", возникающие в условиях непрерывной деятельности, лимитированной во времени, а также при раздвоении деятельности, как показал в своем исследовании известный советский психоневролог Ф. Д. Горбов, проявляются в параксизмах сознания и оперативной памяти. В ряде случаев эти нарушения приводят к летным происшествиям и катастрофам 18. Основоположник кибернетики Н. Винер писал: "Одна из великих проблем, с которой мы неизбежно столкнемся в будущем,- это проблема взаимоотношения человека и машины, проблема правильного распределения функций между ними"19. Проблема рационального "симбиоза" человека и машины решается в русле инженерной психологии.

Систематическое перенапряжение нервной системы при управлении летательными аппаратами в условиях измененного пространства, обусловливаемое нерациональным сопряжением человека и машины, нарушением ритма труда и отдыха, личностными особенностями и другими причинами, может приводить к развитию неврозов. Такие заболевания, как неврозы, функциональные расстройства сердечнососудистой системы и гипертоническая болезнь, встречаются у летного состава значительно чаще, чем в других профессиональных группах. По данным М. Д. Вядро, лица из летного состава в 4 раза чаще по сравнению с другими специалистами страдают вегетоневрозами, в которых ведущее значение принадлежит нервно-психическому напряжению. (Д. И. Писарев обнаружил наличие вегетативных неврозов у 75% курсантов и 55% летчиков.) Как пишет А. И. Северский, летчик утомляется "потому, что во время полета ему приходится с напряженным вниманием следить за показаниями многих приборов, за внешней обстановкой, оценивать все это и быстро решать ряд возникающих задач"20. У части летчиков наблюдались гипертонические кризы и развивались функциональные нарушения нервной системы.

Подтверждением того, что в развитии эмоциональной напряженности и неврозов существенная роль принадлежит восприятию пространства, опосредованному приборной информацией, может служить ряд наблюдений и исследований, в которых исключалось воздействие на человека других психогенных факторов полета (угроза для жизни и др.). Так, наблюдения К. Лагара за 60 опытными летчиками, тренирующимися на летных тренажерах, показали, что в период "слепого" полета, т. е. полета по приборам, моделируемого на тренажере, у каждого третьего испытуемого частота пульса достигала 140 ударов в минуту, а у отдельных пилотов она превышала 190 ударов.

По данным А. И. Киколова, у диспетчеров железнодорожного транспорта и гражданской авиации, у которых также лишь с помощью приборов происходит восприятие перемещающихся в пространстве транспортных средств, во время работы частота пульса возрастает в среднем на 13 ударов, максимальное артериальное давление увеличивается на 26 мм ртутного столба, значительно повышается содержание сахара в крови. Причем даже на другой день после работы параметры физиологических функций не приходят к исходным величинам. У этих специалистов при многолетней работе развивается состояние эмоциональной неуравновешенности (повышается нервозность), нарушается сон, появляются боли в области сердца. Такая симптоматика в ряде случаев перерастает в выраженный невроз21. Г. Селье отмечает, что 35% воздушных диспетчеров страдают язвенной болезнью, вызванной нервным перенапряжением во время работы с информационными моделями.

4. Ограничение информации

В обычных условиях человек постоянно производит, передает и потребляет большое количество информации, которую разделяют на три вида: личная, имеющая ценность для узкого круга лиц, обычно связанных родственными или дружескими отношениями; специальная, имеющая ценность в пределах формальных социальных групп; массовая, передающаяся средствами массовой информации. В экстремальных условиях единственным источником информации о близких людях, о событиях в мире и на родине, о достижениях в науке, спорте и т. д. является радио. Диапазон передач информации на "борт" колеблется от периодических радиопереговоров во время полетов на самолетах и космических кораблях до чрезвычайно редких, лаконичных деловых телеграмм для командного состава подводных лодок. Прохождение радиограмм на антарктические станции в течение длительного времени могут затруднять электромагнитные бури.

По мере увеличения времени похода подводной лодки у моряков возрастает потребность в информации о событиях на родине и в мире, о родственниках и т. д. При появлении возможности послушать радиопередачи моряки всегда проявляют оживленный интерес к ним. В длительных походах мы наблюдали у подводников невротические состояния, явно обусловленные отсутствием информации о больных родственниках, беременных женах, о зачислении в учебное заведение, предоставлении квартиры и т. д. При этом развивалось состояние тревожности, депрессия, нарушался сон. В ряде случаев приходилось прибегать к медикаментозному лечению. При получении людьми интересующей их информации, даже отрицательной (отказ в приеме в учебное заведение, в предоставлении квартиры и т. д.), все невротические явления полностью исчезали.

По дневниковым записям Э. Бишопа, сделанным во время трансатлантического плавания на плоту, можно четко проследить, как менялось в худшую сторону настроение членов экипажа из-за ограничения личностно значимой информации22. Автор, в частности, приводит описание реактивно-невротического состояния, развивающегося при получении одним из членов экипажа сообщения о заболевании жены и невозможности узнать о протекании послеоперационного периода.

Космонавты с первых же полетов испытывали потребность в получении различной информации. "Меня интересовали дела отряда, настроение ребят, новости страны,- рассказывал после полета А. Г. Николаев.- Тут газету не прочтешь"23. Эта потребность особенно отчетливо стала проявляться по мере увеличения продолжительности полетов на орбитальных станциях. "Официальные разговоры по радио с Землей, связанные в основном с выполнением космической программы, "приедались", как и всевозможные радиограммы с цифрами, указаниями. Настроение менялось, когда на связь выходили люди, не связанные непосредственно с управлением полетом. Хотелось хоть немного отвлечься. Приятно было побеседовать с корреспондентами, они вносили свежую эмоциональную струю в нашу жизнь"24. В последующих полетах для экипажей орбитальных станций стали готовиться специальные выпуски "Последних известий", а также проводиться встречи с семьями с помощью телевидения.

В наших (О. Н. Кузнецов и В. И. Лебедев) экспериментах испытуемые, проходившие длительные сурдокамерные испытания, в своих отчетах постоянно отмечали, что им очень хотелось знать, как живут близкие родственники и друзья, какие события происходят в стране и в мире. Их интересовали даже такие, казалось бы, мелочи, как погода. Г. Т. Береговой записал в своем дневнике: "...мне захотелось узнать: какая там, за стенами, сейчас погода? Ужас как захотелось, до чертиков!" Во время годичного эксперимента в условиях термокамеры испытатель А. Н. Божко писал: "Страдаем от изоляции, от недостатка информации..." Он отметил, что те редкие телепередачи, которые передают в камеру, всегда приносят большое удовлетворение. Вот что рассказывает М. Сифр об утолении информационного голода, когда он нашел два обрывка старых газет: "Боже, до чего интересно читать "Происшествия"! Я никогда раньше не читал этого раздела, но теперь как утопающий за соломинку цепляюсь за самые незначительные события повседневной жизни на поверхности" 25. У врача-испытуемого, участвовавшего в длительном сурдокамерном эксперименте, тяжело заболела дочь. Отсутствие информации о состоянии ее здоровья вызвало у него эмоциональную напряженность, тревожность, он с трудом отвлекался от мыслей о дочери при несении "полетных" вахт и проведении различных экспериментов.

Потребность в информации из внешнего мира о близких, о событиях в стране и т. д. четко прослеживается и в экспедиционных условиях. "Мы никогда не прерывали связи с цивилизованным миром,- пишет Р. Бэрд,- и вести, как веселые, так и печальные, долетали до нас... В те вечера, когда радистам не удавалось поймать последние известия, в Маленькой Америке (название антарктической станции.- В. Л.) становилось уныло"26.

Говоря о причинах, вызывающих эмоциональную напряженность на арктических и высокогорных метеорологических станциях, зимовщики на второе место после конфликтов ставят задержку корреспонденции. Особенно остро они реагируют на сообщения о несчастных случаях и болезнях, происходящих с близкими родственниками на Большой земле, будучи лишены возможности получить сведения о дальнейшем течении заболеваний.

Одной из причин, вызывающих развитие эмоциональной неустойчивости и бессонницу у полярников, врачи станций считают отсутствие личностно-значимой информации. Характерны в этом отношении посмертно опубликованные записи научного сотрудника П. Кутузова.

"1 апреля: "А настроение невеселое. Хандра объясняется очень просто: вот уж три недели нет никаких радиограмм".

5 октября: "На душе смутно. Уже давно не было радиограмм с Большой земли. Создается впечатление, что всеми забыт, и это обидно. Хуже всего, что падает настроение, а с ним - и желание работать".

30 ноября: "Меня же угнетало хроническое отсутствие радиограмм. По возвращении на Большую землю я с уверенностью могу сказать, что никакие физические и нравственные трудности здесь, в Антарктиде, не так страшны, как вот это безмолвие, с которым ты за 16 тысяч километров ничего не можешь поделать" 27.

Полная информационная изоляция, не допускающая никакого общения с внешним миром, товарищами по заключению и даже с тюремщиками, входила в систему содержания политических заключенных в царской России. "Со всех сторон нас обступала тайна и окружала неизвестность,- писала 3. Фигнер,- не было ни свиданий, ни переписки с родными. Ни одна весть не должна была ни приходить к нам, ни исходить от нас. Ни о ком и ни о чем не должны были мы знать..." 28

Одиночное заключение в сочетании с лишением личностно-значимой информации было направлено на то, чтобы сломить волю политических заключенных, разрушить их психику и тем самым сделать непригодными к дальнейшей революционной борьбе. Ф. Э. Дзержинский, будучи узником Варшавской цитадели, в своем дневнике отмечал: "То, что больше всего угнетает, с чем заключенные не в состоянии примириться, это таинственность этого здания, таинственность жизни в нем, это режим, направленный на то, чтобы каждый из заключенных знал только о себе, и то не все, а как можно меньше" 29.

М. М. Ханаиашвили на основании большого количества фактов приходит к выводу, что длительное ограничение поступления обычной, но личностно-значимой информации является фактором, который вызывает у людей неврозоподобные состояния и выраженные неврозы 30.

5. Одиночество

На первых порах вес и объем выводимых в космос кораблей позволяли обеспечить жизнедеятельность только одного человека. Казалось бы, наличие в составе экипажа нескольких человек снимает проблему одиночества. Однако на деле это не совсем так. Например, во время высадки экспедиций на лунную поверхность по программе "Аполлон" один из астронавтов в течение нескольких суток оставался в одиночестве на селеноцентрической орбите в основном блоке корабля. Во время аварии на корабле "Аполлон-13", повлекшей за собой неполадки в системе жизнеобеспечения, два астронавта перешли в лунную кабину, а один остался в командном отсеке, где находился в одиночестве до окончания полета. Известно, что на ряде типов военных самолетов летчики и стрелки работают в отдельных кабинах. С одиночеством связано несение вахт на некоторых постах управления подводных лодок. При определенных обстоятельствах человек сталкивается с одиночеством и в полярных зонах.

Этот фактор весьма существенно действует на психическое состояние, о чем свидетельствуют самонаблюдения людей, находящихся в условиях одиночества. Д. Слокам, совершивший в прошлом веке в одиночестве кругосветное путешествие на яхте, рассказывает, что в безмолвии океана он чувствовал себя бесконечно одиноким, его часто охватывало чувство страха. В. Виллис, вспоминая о своем трансатлантическом плавании на плоту, пишет: "...с одиночеством связаны и минуты страданий, когда тобой овладевает смутная тревога от сознания, что ты живешь на краю бездны. Человек нуждается в общении с себе подобными, ему необходимо с кем-нибудь разговаривать и слышать человеческие голоса" 31. Врач А. Бомбар, переплывший с целью эксперимента на резиновой лодке Атлантический океан, заключает: "Полное одиночество невыносимо. Горе тому, кто одинок!" 32 Г. Биллинг в книге "Один в Антарктиде" так описывает переживания своего героя: "То было тоскливое одиночество существа, оставленного его сородичами... Тошнотворное одиночество сжимало ему желудок, подступало к горлу, делало бесчувственными его члены, ожесточало сердце"33. Спелеолог М. Сифр пишет: "Я должен признаться, что переносить одиночество очень трудно..."34

Длительное одиночество неизбежно вызывает изменения в психической деятельности. Р. Бэрд после трех месяцев одиночества на леднике Росса (Антарктида) оценил свое состояние как депрессивное. В его воображении рождались яркие образы членов семьи, друзей. При этом исчезало ощущение одиночества. Появлялось стремление к рассуждениям философского характера. Часто возникало чувство всеобщей гармонии, особого смысла окружающего мира. Христина Риттер, проведшая 60 суток в одиночестве в условиях полярной ночи на Шпицбергене, рассказывает, что ее переживания были сходны с теми, которые описал Бэрд. У нее возникали образы из прошлой жизни. В мечтах она рассматривала свою прошлую жизнь, как в ярком солнечном свете. Она чувствовала, что как бы слилась воедино со вселенной. У нее развивалось состояние любви к этой ситуации, сопровождавшееся очарованием и галлюцинациями. Эту "любовь" она сравнивала с состоянием, которое испытывают люди при приеме наркотиков или находясь в религиозном экстазе.

Известный русский психиатр П. Б. Ганнушкин еще в 1904 г. отмечал, что реактивные психические состояния могут развиваться у людей, по тем или другим причинам оказавшихся в условиях социальной изоляции. Ряд психиатров описывают в своих работах случаи развития реактивных психозов у людей, попавших в социальную изоляцию вследствие незнания языка. Говоря о так называемых "психозах старых дев", немецкий психиатр Э. Кречмер четко выделяет как одну из их причин относительную изоляцию. По той же причине реактивные состояния и галлюцинозы могут развиваться у одиноких пенсионеров, вдовцов и др. Особенно отчетливо патогенное воздействие этого фактора на психическое состояние выступает в условиях одиночного заключения.

Представляют интерес самонаблюдения революционеров, подвергшихся одиночному заключению.

Декабрист Беляев в своих воспоминаниях о пребывании в Петропавловской крепости рассказывает: "Одиночное, гробовое заключение ужасно... То полное заключение, какому мы сначала подвергались в крепости, хуже казни". Ему вторит декабрист Зубков: "Изобретатели виселицы и обезглавливания - благодетели человечества; придумавший одиночное заключение - подлый негодяй; это наказание не телесное, но духовное. Тот, кто не сидел в одиночном заключении, не может представить себе, что это такое" 35. Революционер М. А. Бакунин в одном из писем сообщал: "Ах, мои дорогие друзья, поверьте, всякая смерть лучше этого одиночного заключения, столь восхваляемого американскими филантропами!"36 Э. Тельман в письме другу писал: "Раньше я никогда не чувствовал и не представлял себе так реально, что значит находиться в одиночном заключении и быть изолированным от людей, какое психологическое воздействие это оказывает с течением времени на думающего человека, если он присужден так жить годами"37. "Безумие, - пишет советский историк М. Н. Гернет, - было для узников почти неизбежным уделом при более длительных сроках пребывания в крепости" 38. Немецкий психиатр Э. Крепелин в своей классификации психических болезней выделил группу "тюремных психозов", к которым он относит галлюцинаторно-параноидные психозы, протекающие при ясном сознании и возникающие обычно при длительном одиночном заключении.

6. Групповая изоляция

Члены арктических и антарктических экспедиций до года и более вынуждены находиться в условиях небольших изолированных групп. Определенная автономность отсека подводной лодки приводит к тому, что относительно небольшой коллектив корабля расчленяется на отдельные небольшие группы моряков. В настоящее время на орбитальных станциях одновременно могут работать от двух до шести человек. Предполагается, что экипаж межпланетного корабля будет состоять из шести - десяти человек. При полете на Марс члены экипажа будут находиться в условиях вынужденной групповой изоляции около трех лет.

Из истории научных экспедиций, зимовок в Арктике и Антарктике, длительных плаваний на кораблях и плотах можно привести большое количество примеров, говорящих о том, что небольшие группы перед лицом трудностей и опасностей сплачиваются еще сильней. При этом люди сохраняют в своих взаимоотношениях чувство сердечной заботы друг о друге, нередко жертвуют собой во имя спасения товарищей. Ярким примером может служить экспедиция к Южному полюсу, возглавлявшаяся Р. Скоттом. Девять месяцев на арктической льдине сплоченно работала четверка папанинцев.

Однако история научных экспедиций и плаваний знает и немало печальных случаев разобщенности людей, попавших в условия длительной групповой изоляции. Так, в первый международный полярный год (1882-1883) американская экспедиция высадилась на "Землю Элсмира" (Крайний Север). В условиях групповой изоляции между членами экспедиции начали возникать конфликты. Для наведения порядка начальник экспедиции Грилли использовал систему суровых наказаний. Даже прибегая к расстрелу своих подчиненных, он не сумел справиться с порученным ему заданием. В 1898 г. небольшое судно "Бельжика" осталось на зимовку у берегов Антарктиды. Во время зимовки у членов экипажа появились раздражительность, недовольство, недоверие друг к другу, стали возникать конфликты. Два человека сошли с ума.

Летом 1912 г. судно "Св. Анна" с 24 моряками под командованием Г. Л. Брусилова во время плавания в Арктике было унесено льдами и течениями в высокие широты. Одиннадцать человек после двухлетнего дрейфа покинули судно и под командованием штурмана В. И. Альбанова пешком отправились к Большой земле. Судно с оставшимися людьми навсегда исчезло. Судя по дневнику В. И. Альбанова, он ушел с судна из-за того, что не сошелся характером с командиром. Между матросами, покинувшими корабль, часто возникали споры и раздоры. В дневнике Альбанов записал: "...тяжело, очень тяжело, даже страшно, очутиться с такими людьми в тяжелом положении"39. Конфликты, раздоры явились одной из основных причин гибели девяти человек из одиннадцати.

Советский полярник Е. К. Федоров пишет, что "в маленьких коллективах складываются своеобразные отношения... Пустяковая причина - может быть, манера разговаривать или смеяться одного - способна иной раз вызвать... нарастающее раздражение другого и привести к раздору и ссоре"40. Конфликтность, агрессивность, возникающую, казалось бы, без видимых причин, Р. Амундсен назвал "экспедиционным бешенством" ("болезнь, о которой ни слова не говорится в медицинских справочниках" 41, а Т. Хейердал - "острым экспедиционитом". "Это психологическое состояние, когда самый покладистый человек брюзжит, сердится, злится, наконец, приходит в ярость, потому что его поле зрения постепенно сужается настолько, что он видит лишь недостатки своих товарищей, а их достоинства уже не воспринимаются"42. Характерно, что именно страх перед "экспедиционным бешенством" побудил Р. Бэрда включить в список вещей для своей первой экспедиции в Антарктиду 12 смирительных рубах.

В социально-психологических исследованиях как советских, так и зарубежных психологов и врачей убедительно показано, что с увеличением времени пребывания полярников на антарктических станциях вначале появляется напряженность во взаимоотношениях, а затем и конфликты, которые за шесть-семь месяцев зимовки перерастают в открытую враждебность между отдельными членами экспедиции. К концу зимовки значительно увеличивается число изолированных и отвергаемых членов группы. Комплексное медико-психологическое обследование 13 гидрометеорологических станций за Полярным кругом, проведенное И. К. Келейниковым, показало, что на всех станциях имеются более или менее выраженные нарушения в сфере взаимоотношений, приводящие к конфликтам и появлению "отвергаемых". И. Ф. Рябинин и другие, проводившие исследования на полярных и высокогорных гидрометеорологических станциях, на которых живут по четыре - семь человек, отмечают, что больше всего огорчают зимовщиков конфликты. "Полярники говорят в один голос: избавьте нас от конфликтов, все остальное придет само"43. Авторы приводят случаи, когда из-за конфликтности приходится в условиях полярной ночи снимать со станций неужившихся людей. В ряде случаев конфликты разрешаются убийством или самоубийством. Анализ методов формирования коллективов экспедиций, судов и станций показывает, что, как правило, их руководители придавали большое значение психологическому отбору. Так, Р. Скотт подготовку к своей первой экспедиции в Антарктиду начал с того, что в 1900 г. отправился за советом к известному исследователю Арктики Ф. Нансену. Ядро экспедиции было решено создать из опытных моряков. Другой пример. Готовясь к своей первой экспедиции, Р. Бэрд посетил Р. Амундсена, который посоветовал ему проявить крайнюю осторожность в выборе людей. "Люди,- говорил Амундсен,- самая неопределенная величина в Антарктиде. Самая тщательная подготовка, самый образцовый план могут быть сведены на нет неумелым или недостойным человеком"44. Судя по дневниковым записям И. Д. Папанина, состав экспедиции "Северный полюс" также был тщательно подобран.

В то же время анализ показывает, что отбор в те экспедиции, где сложилась неблагоприятная обстановка во взаимоотношениях и возникали конфликты, проводился недостаточно продуманно, мотивация поведения некоторых их членов не всегда была высокоморальной. Так, начальником упоминавшейся ранее американской экспедиции в первый Международный полярный год был назначен офицер-кавалерист Грилли, не интересовавшийся научными исследованиями и имевший смутное представление об Арктике.

Оценивая экипаж дирижабля "Италия", У. Нобиле писал: "Укомплектовав экипаж, полного удовлетворения я, однако, не испытывал. Дело в том, что группа, которой предстояло помогать мне в рубке управления, была далеко не так однородна, как на "Норге"... Результат такой неоднородности не замедлил сказаться"45. 25 мая 1928 г. при возвращении с Северного полюса дирижабль "Италия" потерпел катастрофу. Девять человек на дрейфующей льдине разбили лагерь "Красная палатка". Между оставшимися в живых членами экспедиции произошел раскол. Два итальянских офицера Цапини и Марианно и шведский ученый Мальгрем решили пешком добраться до Большой земли, оставив в лагере больных людей. Генерал Нобиле о сложившейся обстановке писал: "Беспрестанно возникавшие споры, упорство тех, кто предлагал идти, и возражения противников ухода, нетерпение одних и недовольство других - все это создало в нашем маленьком лагере нервозную обстановку..." 46

Отбор участников советских полярных экспедиций еще не поставлен на достаточно прочную научную основу. Основными мотивами, определяющими решение завербоваться в полярные экспедиции, являются материальный и романтико-познавательный. По имеющимся данным, 40% зимовщиков называют романтический мотив в числе первых. О них пишут: "Конечно, это люди высоконравственные, к тому же с хорошо развитым воображением. Но, к сожалению, на зимовки их часто приводят лишь литературные мотивы, не свои"47. 20% зимовщиков в качестве мотива называют желание в корне изменить свою жизнь: уйти от семейной драмы, покончить с дурными привычками, обрести уверенность в себе. Однако если их надежда на изменение образа жизни не оправдывается, то от них можно ожидать черствости, мнительности, замкнутости, эгоизма.

Когда началась разработка проблемы психологической совместимости экипажей космических кораблей, то, исходя из анализа имеющейся литературы, мы предполагали, что, стоит подобрать психологически совместимых членов экипажа с достаточно высокой моральной мотивацией, дать им возможность пройти все стадии развития коллектива во время тренировок - и проблема предотвращения разобщенности и конфликтности во время длительных полетов будет решена48.

Действительно, сегодня с полной определенностью можно утверждать, что такие меры, как выявление психологической совместимости при формировании экипажей кораблей и членов экипажей при подготовке к длительному пребыванию в условиях групповой изоляции, являются обязательным условием успешной деятельности людей в экстремальных условиях. Однако, как показал углубленный анализ литературы данных модельных экспериментов и наблюдений за космонавтами во время длительных полетов, эти меры не снимают полностью эмоциональную напряженность во взаимоотношениях людей в условиях групповой изоляции и не предупреждают полностью развитие конфликтов. Обратимся к фактам.

В течение многих лет Н. Н. Миклухо-Маклая и Э. Геккеля связывали общие научные интересы и личная дружба. Несмотря на это, в экспедиционных условиях на Канарских островах у них стали возникать конфликты, из-за которых экспедиция раньше срока прекратила работу.

Продрейфовав на судне "Фрам" до 84-й параллели, Нансен со своим большим другом Иогансеном отправились на лыжах к Северному полюсу. Достигнув 86°4' северной широты и поняв бесполезность дальнейших усилий, они повернули на юг. Почти полтора года они добирались до Большой земли в труднейших условиях Арктики. Но самое тяжелое, что им пришлось пережить, рассказывал Ф. Нансен в Эдинбургском университете на лекции под названием "То, о чем мы не пишем в книгах",- это общение между собой. Бывшие друзья стали так раздражать друг друга, что почти перестали разговаривать. Да и сами их редкие обращения друг к другу (иногда один раз в неделю) носили сугубо официальный характер.

Как отмечал П. В. Вудзен, на четвертом месяце пребывания в Антарктиде "особенности характера" членов экспедиции уже не являются причинами конфликтов. Исследователи единодушны во мнении,что основной фактор, определяющий эмоциональные реакции отдельных лиц или коллективов в целом,- это ограниченность жизни пределами станции. Именно групповая изоляция, а не холодный климат определяет напряженность во взаимоотношениях членов экспедиции.

При формировании экипажей космических кораблей все советские космонавты проходят тщательное исследование на психологическую совместимость. В процессе тренировок, нередко длящихся годами, экипаж проходит все стадии развития коллектива и отправляется в полет сплоченным. Однако, по свидетельству космонавтов, в относительно длительных полетах возникает психологическая напряженность во взаимоотношениях, которая иногда разрешается в конфликтных вспышках. В. Н. Волков писал: "Сказать, что все у нас шло гладко, без срывов, без споров, будет неправдой. Всякое случалось. Были обиды, споры до хрипоты..." 49 После полета на орбитальной станции "Салют-4" А. А. Губарев рассказывал, что между ним и Г. М. Гречко по мере увеличения длительности полета "стала проявляться нервозность, иногда даже различие в оценке одного и того же события. Скоро заметил, что Георгий стал еще более резок, взвинчен, чего никогда не было. Ситуация складывалась не лучшим образом. Но оба мы старались побороть новое состояние. Приходилось как-то сглаживать острые углы, прощать, мириться с отклонениями в поведении партнера"50. "Совместное существование,- пишет В. И. Севастьянов,- не может быть безмятежным. Были у нас (с П. И. Климуком.- В. Л.) размолвки в полете. Но они продолжались 5-10, максимум 15 минут. А потом мы обнимались, целовались, успокаивались"51. По возвращении на Землю после двухмесячного пребывания на орбитальной станции "Салют-4" П. И. Климук отмечал: "Необходимо очень серьезно отнестись к проблеме совместимости. Если она не будет решена наукой, если психологическая совместимость будет игнорироваться как при подборе экипажей космических кораблей, так и во время полета, то нет гарантии в том, что во время длительного полета откажут не технические системы, а люди из-за нервозности и конфликтов".

Валентин Лебедев во время своего 211-суточного полета с Анатолием Березовым записал в своем дневнике: "Самое трудное в полете - это не сорваться в общении с Землей и в экипаже, потому что на фоне накапливающейся усталости бывают серьезные промахи и возникают острые моменты, в которых нельзя допускать взрыва. Иначе трещина. Если она появится, нам никто не поможет..." 52

Небезынтересно, что Валентин Лебедев перед полетом дал себе клятву, из которой приведем четыре пункта:

Валя, помни:...3. Если Толя будет не прав, найди в себе силы первым протянуть ему руку; если же сам будешь не прав, найди в себе силы признать это первым. 4. Помни, твой товарищ своим трудом, жизнью заслужил уважение. У него есть хорошая семья, друзья, люди, которые в него верят. 5. В любых ситуациях сдерживай себя, не допуская резких слов, поступков. 6. Успех полета зависит от нас обоих, и только по работе двух будут оценивать нас как космонавтов, так и людей"53.

Из всего сказанного можно заключить, что в основе конфликтов, невротизации в условиях групповой изоляции лежат не только характерологические особенности партнеров по общению, но и само пребывание в этих условиях. Иными словами, длительная групповая изоляция при определенных обстоятельствах может выступать как психогенный фактор экстремальных условий.

7. Угроза для жизни

В отличие от многих других профессий, деятельность летчиков, космонавтов, подводников и полярников протекает в условиях достаточно высокой степени риска погибнуть в результате аварий, катастроф и несчастных случаев. В основе определения степени риска лежит допущение, что каждый вид человеческой деятельности влечет за собой какую-то вероятность аварий и катастроф. Для летчика-истребителя риск погибнуть в мирное время в 50 раз выше по сравнению с летчиками гражданской авиации, для которых он равен трем-четырем случаям смерти на 1000 летчиков. Так, за период с 1950 по 1970 г. военно-воздушные силы США в результате катастроф потеряли 7850 самолетов, при этом погибло 8600 летчиков. Особенно высока степень риска погибнуть в результате катастрофы у летчиков, испытывающих новые образцы летательных аппаратов. Американский летчик-испытатель У. Бриджмен писал, что во время освоения реактивных самолетов только на военно-воздушной базе Эдварде за девять месяцев погибли 62 летчика-испытателя. Сам он тоже погиб в испытательном полете.

Анализируя перспективы развития космонавтики, Г. Т. Береговой и др. отмечают: "Опыт выполнения пилотируемых космических полетов в СССР и США показывает, что проблема обеспечения безопасности экипажей космических аппаратов по мере усложнения программ полета становится все более актуальной и трудно реализуемой на практике"54. По оценке специалистов США, из каждой тысячи полетов космических кораблей с экипажами с пребыванием в космосе в среднем 24 часа в полете следует ожидать не менее 95 катастроф и аварий. Из них 50% - на активном участке, 25% - в полете, 15% - во время возвращения на Землю.

Так, американские астронавты В. Гриссом, Э. Уайт и Р. Чаффи погибли 27 января 1967 г. во время пожара в кабине космического корабля "Аполлон-1" на стартовой площадке. 23 апреля 1967 г. на участке возвращения на Землю произошел отказ парашютной системы корабля "Союз-1", в результате чего погиб космонавт В. М. Комаров. Космонавты Г. Т. Добровольский, В. Н. Волков и В. И. Пацаев погибли 29 июня 1971 г. в космическом пространстве из-за разгерметизации спускаемого аппарата космического корабля "Союз-11". 28 января 1986 г. во время старта взорвался космический корабль "Челленджер" с семью членами экипажа.

Примером аварии во время космического полета может служить случай с американским кораблем "Аполлон-13", стартовавшим к Луне 11 апреля 1970 г. 14 апреля на корабле, находившемся на расстоянии 328 тыс. км от Земли, взорвался баллон с жидким кислородом. Осколками был поврежден и второй баллон. А так как этот кислород использовался для работы батарей топливных элементов, составляющих главный источник электроэнергии основного блока корабля и систем жизнеобеспечения, то экипаж оказался в критическом положении. Недостаток электроэнергии сразу же отразился на работе системы терморегуляции - температура внутри корабля упала до 5°С. Все это происходило, когда "Аполлон-13" приближался к Луне. Только благодаря находчивости и мужеству астронавтов корабль, облетев Луну на расстоянии 250 км, вернулся на Землю.

Во время космических полетов не исключена и возможность столкновения с метеоритом, а также получения больших доз радиации при взрывах на Солнце. "Вряд ли сейчас существует профессия, в которой чувство нового так неразрывно переплеталось бы с риском, как в профессии космонавта" 55,- пишет Е. В. Хрунов.

Глубины морей и океанов не случайно сравнивают сегодня с космосом. Американский астронавт С. Карпентер, проработав около месяца в подводной лаборатории "Силаб-2", заявил, что "морские глубины даже враждебнее человеку, чем космос". Только во время второй мировой войны 50 подводных лодок ряда зарубежных стран погибли не в бою, а из-за неисправностей в различных системах и агрегатах. В послевоенный период имели место аварии на подводных аппаратах (на 26 батискафах) и на дизель-электрических подводных лодках Англии, США, Франции, ФРГ, Японии и других стран, нередко сопровождавшиеся гибелью личного состава.

На первой атомной лодке "Наутилус" во время плавания было обнаружено 159 дефектов. Подводной лодке "Хелибат" пришлось экстренно всплыть из-за течи в прочном корпусе. На "Тритоне" произошел взрыв, повлекший за собой пожар и потерю управляемости. Авария реактора произошла на подводном ракетоносце "Теодор Рузвельт". Когда подводная лодка "Скейт" совершала переход подо льдами Северного Ледовитого океана, у нее отказал главный конденсатор. Лодка не погибла только благодаря тому, что случайно удалось найти полынью в арктических льдах, всплыть и произвести ремонт. Ядерные подводные лодки "Натаниел Грин" и "Атланта" получили пробоины при ударах о грунт. В результате аварии в 1962 г. затонула подводная лодка "Трешер", на которой погибло 129 человек. В 1968 г. погибла подводная лодка "Скорпион" с 99 матросами и офицерами.

Вот только несколько сообщений прессы за последние три года. В марте 1986 г. американская атомная подводная лодка "Натаниел Грин" потерпела седьмую аварию, натолкнувшись на дно в Ирландском море.

3 октября 1986 г. на советской атомной подводной лодке северо-восточнее Бермудских островов произошел пожар. Три человека погибли, несколько моряков получили ожоги и травмы. Лодка затонула.

26 апреля 1988 г. на американской подводной лодке "Бодифиш", находившейся в Атлантическом океане, произошел взрыв. Одиннадцать моряков пропали без вести, 20 получили тяжелые ожоги и травмы.

7 апреля 1989 года затонула советская атомная подводная лодка. Из 69 членов экипажа были спасены только 27 моряков. С 1959 года это пятая по счету наша затонувшая атомная подводная лодка. Причем одна из них тонула дважды.

Опасность подстерегает человека и на полярных станциях. Так, на зарубежных арктических станциях в послевоенный период (до 1959 г.) в результате несчастных случаев (пожаров, падения в трещины, замерзания, отравления и других причин) погиб 81 человек и только четыре умерли от соматических заболеваний. Несчастные случаи со смертельными исходами имели место и на советских антарктических станциях. Так, 3 августа 1960 г. на станции Мирный во время пожара погибли восемь человек.

Угроза для жизни определенным образом воздействует на психическое состояние людей. В вахтенном журнале дрейфующей станции "Северный полюс-2" есть запись океанолога М. М. Никитина: "С неудобствами можно мириться. Но вот с постоянной угрозой встречи с медведем никак не свыкнешься. И это отравляет наше существование"57. Ц. П. Короленко приводит наблюдения за членами экспедиции, прибывшими для работы в район дельты реки Лены: "Некоторые лица полушутя, полусерьезно, явно стесняясь, говорили, что "здесь как-то страшновато"58.

Следует отметить, что подавляющее большинство летчиков-космонавтов, подводников, полярников в условиях серьезного риска испытывают стенические эмоции, проявляют мужество и героизм. И все же если мы обратимся к истории авиации, то увидим, что проблема страха и бесстрашия в связи с опасностью полета с самого начала приобрела большое значение. Русский физик М. А. Рыкачев, совершивший в 1873 г. подъем на воздушном шаре, писал: "Управление шаром требует тех же качеств, которые необходимы морякам,- быстроты соображения, распорядительности, сохранения присутствия духа, осмотрительности и ловкости"59. Актуальность этой проблемы особенно возросла с развитием авиации. Одним из первых, кто стал изучать психологическое состояние человека во время полета, был русский врач Г. Н. Шумков, опубликовавший в 1912 г. статью, посвященную этим вопросам. Исследователям сразу бросалась в глаза психическая напряженность, обусловливаемая неуверенностью в надежности материальной части, в безопасности полета.

В ряде случаев угроза для жизни вызывает у летчиков развитие неврозов, проявляющихся в тревожном состоянии. М. Фрюкхольм показал, что мрачные предчувствия и тревога являются субъективными аспектами состояния, возникающего у пилотов в ответ на опасность полета. По его мнению, такая адекватная реакция на опасность, как тревога, является необходимой для предупреждения катастрофы, поскольку она побуждает летчика к осторожности в полете. Но эта же тревога может вырасти в настоящую проблему боязни полета, которая проявляется либо явно, либо с помощью ссылок на недомогание. У некоторых летчиков развиваются невротические заболевания, оказывающиеся причиной отчисления их из авиации.

Из-за относительно небольшого количества полетов не представляется возможным полностью оценить психогенное воздействие угрозы для жизни на космонавтов и астронавтов. При этом следует учитывать, что для космических полетов отбираются люди в основном из летчиков-истребителей, обладающих способностью подавлять эмоцию страха и успешно работать в условиях угрозы для жизни. По окончании подготовки к полету космонавты четко представляют себе, что необходимо делать при отклонениях в технических системах корабля в космосе. Это позволяет им быть уверенными, что они успешно справятся со всеми непредвиденными ситуациями. Однако, несмотря на это, угроза для жизни оказывает воздействие на психическое состояние космонавтов и астронавтов, о чем свидетельствуют их самонаблюдения. Приведем примеры.

В. А. Шаталов: в космическом полете человек не "может избавиться от мысли, что находится далеко от Земли, в среде малоизученной и таинственной, где каждое мгновение его самого и его товарищей подстерегают неожиданности и опасности"60.

Г. М. Гречко: "Я невольно сравнил ощущение человека во время боевого вылета с нервным напряжением космонавта. У него (у космонавта.- B.Л.) оно в течение всего полета" 61.

В. И. Севастьянов: "...мы, конечно, получали информацию о метеоритной активности, но одно дело - в цифрах, и другое - когда вдруг на стекле иллюминатора в бытовом отсеке П. Климук заметил эллипсоидную каверну 5X3 мм, а рядом еще десятка два поменьше следов от взрывов при столкновении стекла с микрометеоритами... Мы осознавали опасность столкновения с метеоритами..." 62

П. И. Климук: "Незримо на борту (орбитальной станции.- В. Л.) всегда присутствует ощущение опасности: ведь от космического вакуума тебя отделяет только тонкая обшивка. Это чувство не мешает работать, оно где-то в подсознании"63.

В связи с этим представляет интерес следующее наблюдение. Во время полета Климук и Севастьянов почти постоянно держали включенным магнитофон. Известно, что музыка благотворно воздействует на человека, под нее приятнее выполнять предусмотренные программой задания. Но для постоянного звучания музыки была и другая причина. Как уже отмечалось, космонавты быстро привыкают к щелканью тумблеров автоматических устройств и другим монотонным звукам приборов и устройств и безошибочно определяют по этим шумам прохождение тех или иных команд. Эти-то шумы и заставляют их пребывать в постоянной готовности: "Пройдет команда или нет? Раздастся ли сигнал тревоги?" Музыка маскирует эти сигналы и дает возможность расслабиться.

Участник первой экспедиции на Луну М. Коллинз рассказывал: "Там, в космическом пространстве, постоянно ловишь себя на мысли, которая не может не угнетать... Путь на Луну был хрупкой цепочкой сложных манипуляций. На каждого участника полета ложились огромные, порой нечеловеческие нагрузки - нервные, физические, нравственные. Космос не прощает даже малейших ошибок... А ты рискуешь главным - своей жизнью и жизнью товарищей... Это слишком большое напряжение, от которого не уйдешь и десять лет спустя"64. Вот как сложилась дальнейшая судьба "величайшей тройки" - Нейла Армстронга, Эдвина Олдрина и Майкла Коллинза. Армстронг уединился в вилле в штате Огайо и всячески старается сохранить положение "добровольного изгнанника". Олдрин через два года после полета почувствовал, что нуждается в помощи психиатра. Трудно поверить, что в 46 лет он превратился в непрерывно трясущегося человека, погруженного в глубокую депрессию. Он утверждает, что стал таким вскоре же после своей "прогулки" по Луне. Коллинз, который несколько суток дежурил на лунной орбите и ждал там возвращения товарищей, возглавляет Национальный музей воздухоплавания и космонавтики, открытый в 1976 г. И еще одна любопытная деталь: после полета его участники ни разу не встречались. Здесь следует сказать, что и среди советских космонавтов некоторые даже не хотят вместе проходить послеполетную реабилитацию, просят развести их в разные санатории.

Космонавт Г. С. Шонин пишет: "Да, труден, тернист путь в космос... Профессия космонавта предполагает огромный труд (и на земле, и в космосе), преданность своему делу, способность и готовность пойти на риск. На этом пути не только победы, но и поражения, и даже трагедии. Из двадцати человек "гагаринского набора" в Центре подготовки продолжают (на 1975 г.- В. Л.) работать только восемь. Кто погиб в космосе, кто - в воздухе, кто - на земле... У одних не выдержали нервы, других подвело здоровье... Таковы факты. Такова жизнь..."65

* * *

Таким образом, в экстремальных условиях на человека воздействуют следующие основные психогенные факторы: монотонность (измененная афферентация), десинхроноз, измененная пространственная структура, ограничение информации, одиночество, групповая изоляция и угроза для жизни.

Эти факторы действуют, как правило, не изолированно, а в совокупности, однако для раскрытия механизмов психических нарушений необходимо выявить специфические особенности воздействия каждого из них.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9


Личность в экстремальных условиях
Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации