Петровский А.В. Словарь. Общая психология - файл n1.doc

приобрести
Петровский А.В. Словарь. Общая психология
скачать (1748.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1749kb.07.07.2012 00:41скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   24

Интенция [лат. intentio — стремление] — направленность сознания, мышления на какой-либо предмет, намерение сделать что-либо.

А.В. Петровский

Интервью диагностическое — метод получения информации о свойствах личности, используемый на ранних этапах психотерапии. И. д. служит особым средством установления тесного личного контакта с собеседником. Во многих ситуациях клинической работы И. д. оказывается важным способом проникновения во внутренний мир пациента и понимания его затруднений.

В.И. Слободчиков

Интерес — 1) форма побуждения к активности со стороны предметно-функциональных мотивов, удовлетворение которых связано не с результатом, а с процессом ориентированной на окружающий мир деятельности. Среди других видов предметно-функциональных мотивов (на основе потребностей в игре, в общении, в творчестве) особое место занимают познавательные мотивы, представляющие собой традиционную и наиболее выразительную модель для отработки исследовательских гипотез о механизмах возникновения и трансформации предметно-функциональных мотивов; 2) специфическая эмоция захваченности, зачарованности, презентирующая индивиду предметы, с которыми оказываются связаны его предметно-функциональные потребности; субъективная приятность этой эмоции является фактором постоянного воспроизведения соответствующей деятельности; 3) И. к жизни, в противоположность психологической апатии, экзистенциальный признак, характеризующий уровень психологического здоровья индивида и выражающий широту и глубину его предметных интересов, легкость их возникновения, устойчивость в неблагоприятных условиях. И. к жизни является достаточно независимым от жизненной активности, другого признака психологического здоровья, основанного в значительной степени на мотивации достижения.

И.М. Кондаков

Интерференция [лат. inter — между, ferens (ferentis) — несущий] — ухудшение сохранения запоминаемого материала в результате воздействия (наложения) другого материала, с которым оперирует субъект. Традиционно И. изучалась в контексте исследований памяти, процессов научения (в связи с проблемой навыка). В зависимости от последовательности заучиваемого и интерферирующего материала различали ретроактивную И. и проактивную И. В зависимости от характера интерферирующего материала выделяют вербальную И., моторно-акустическую И., зрительную И. и т. д. В экспериментах интерферирующее влияние одного материала на другой выявлялось либо в уменьшении объема и ухудшении качества воспроизводимого материала, либо в увеличении времени, необходимого для решения задачи, как это имеет место при селективной И. Понятие об И. лежит в основе ряда психологических теорий забывания. Наиболее распространенная точка зрения объясняет И. исходя из рефлекторной теории И.П. Павлова. Согласно французскому психологу М. Фуко (1928), интерферирующее воздействие материала на ответы вызывается прогрессивным (для проактивной И.) или регрессивным (для ретроактивной И.) внутренним торможением. Современные представления об И. связываются с феноменами непреднамеренного отвлечения психических процессов на решение побочной задачи в процессе выполнения другой — главной — задачи (см. И. психическая).

Л.А. Карпенко

Интерференция проактивная [лат. pro — перед, actio — действие] — явление мнемической деятельности, традиционно объясняемое ухудшением сохранения заучиваемого материала под влиянием предварительно заученного (интерферирующего) материала. И. п. увеличивается при возрастании степени заучивания интерферирующего материала и увеличении его объема, а также по мере нарастания степени сходства заучиваемого и интерферирующего материала. Экспериментально И. п. обнаруживается при сравнении результатов воспроизведения (или повторного заучивания) контрольной и экспериментальной групп.

Л.А. Карпенко

Интерференция психическая — непреднамеренное отвлечение на решение побочной задачи в процессе выполнения другой — главной — задачи. Термин И. пришел в психологию из физики (где он обозначает наложение волн друг на друга) и медицины (наложение действия лекарств). Уже на рубеже ХХ в. об интерференции говорилось при изучении взаимодействия мнемических явлений (Г.Е. Мюллер) и при взаимодействии сознательных и неосознаваемых явлений (З. Фрейд). Сегодня этот термин проник в описание практически всех областей психической реальности, породив множество словосочетаний: И. рефлексов, И. навыков, перцептивная И., селективная И., И. ролей, языковая И., И. культур и т. д. В экспериментальной психологии под И. традиционно понимались затруднения, вызванные одновременным выполнением двух или большего числа заданий, предъявляемых одновременно или последовательно. Считалось, что взаимодействующие процессы каким-то образом накладываются друг на друга (интерферируют) и происходит их взаимное угашение и торможение. Характерным признаком И. является наличие ошибок смешивания, перепутывания, когда в решение главной задачи неожиданно входят элементы решения побочной. Величина И., вызванной введением побочной задачи, определяется возрастанием времени и числа ошибок при решении главной. При последовательном предъявлении мешающее влияние предшествующей задачи на выполнение последующей обычно называется проактивной И. Затруднения, вызванные решением новой задачи на припоминание ранее усвоенного материала, называется ретроактивной И. Явления И. чаще всего объяснялись тем, будто несколько информационных потоков конкурируют друг с другом за захват ограниченных ресурсов. Мол, если некоторый блок в структуре переработки информации способен вместить в себя только фиксированное число единиц информации, то поступление в этот блок новой единицы, связанной с решением новой задачи, вынужденно вытесняет или каким-то образом ослабляет предшествующую. Однако такой взгляд на природу И. вызывал сомнение. Во-первых, потому, что вводил представление о существовании ненаблюдаемого процесса наложения (ослабления), предназначенного только для одного — для ухудшения деятельности. Однако природа обычно не создает таких монстров. (В компьютерных технологиях подобные процессы конструируют разве лишь поклонники вирусов.) Во-вторых, в стандартном истолковании не понятно, чем И. качественно отличается от ситуации одновременного выполнения совмещенных действий. Так, очевидно, что фехтовать с двумя противниками всегда труднее, чем с одним, равно как попадать в цель в движении сложнее, чем в статичном положении. Однако при этом ошибок перепутывания не происходит, а потому в таких случаях об И. обычно не говорят. Наконец, и самое главное, указанное понимание И. противоречит накопленным фактам — было обнаружено, что иногда усложнение одной из задач заметно ослабляло величину И., повышало эффективность деятельности, а это нельзя объяснить ни ограниченностью ресурсов, ни взаимным торможением.

И. вызывается логической парадоксальностью выполнения задачи игнорирования. Экспериментально изученные явления И. возникают при явной (или подразумеваемой) инструкции: "Делай X (основное задание), не обращая внимания на Y (игнорируемое задание)". А ведь известно, что человек не способен выполнить инструкцию типа: "Не думай о чем-либо" (классический пример: "не думай об обезьяне"). Подобные инструкции даже получили специальное название парадоксального предписания. Дело в том, что стоит человеку начать проверять, правильно ли он выполняет данную ему инструкцию, как то, о чем ему не следует думать, немедленно придет ему в голову. Если это рассуждение распространить на явления И., то из него можно вывести экспериментально проверяемые следствия. Чем сложнее X, тем реже испытуемый будет проверять правильность выполнения задачи игнорирования, а потому величина И. должна уменьшаться. И, наоборот, чем сложнее Y (правда, лишь в зоне настолько простых задач, что они решаются автоматически), тем больше времени потребуется испытуемому для проверки, не занят ли он решением задания, которое следует игнорировать, ведь как только он вспомнит игнорируемую задачу, он еще должен будет ее автоматически решить. А поскольку в итоге будет дольше отвлечен от решения основной задачи, то, следовательно, величина И. будет увеличиваться. Вот результаты исследований некоторых классических интерференционных феноменов. Слово — цветовая И. (феномен Дж. Струпа): если при предъявлении слов, обозначающих цвет (например, слова "синий"), напечатанных краской другого цвета (например, красной), попросить испытуемого "не читая слов, назвать цвет краски, которой эти слова напечатаны", то время ответа (в нашем примере ответ — "красный") будет всегда больше, чем время опознания цвета красного пятна. Усложнение основного задания (использование оттенков цветов, использование формы вместо цвета и т. д.) уменьшает И., а усложнение игнорируемого задания ее увеличивает (так, наибольшая И. наблюдается у детей, только что научившихся читать). Запоминание с дистрактором: если в интервале между предъявлением материала для запоминания и его воспроизведением дать испытуемому отвлекающую задачу (например, выполнить арифметические действия), то объем воспроизведения резко уменьшается. При этом более сложные отвлекающие задачи сильнее мешают воспроизведению. Рефрактерный период: задержка реакции на второй из двух быстро следующих друг за другом сигналов. Чем сложнее требования к реакции на второй сигнал (например, реагировать не на простую вспышку света, а на четность предъявленной цифры) или чем проще реакция на первый (о которой испытуемый должен не думать при предъявлении второго сигнала), тем меньше величина задержки. Эффект Б. Ли: при запаздывании акустической обратной связи от звуков собственной речи возникают серьезные трудности при произнесении текста — испытуемым не удается не слушать самих себя, а потому они медленнее говорят, сбиваются и т. д. Однако чтение сложного текста — например текста на иностранном языке — вызывает меньше затруднений. Реверсия двойственных изображений. Задача удержания внимания на одном значении двойственного изображения, когда испытуемый способен осознать оба смысла рисунка, подразумевает задачу игнорирования другого значения. В этом случае частота непроизвольно возникающей реверсии, т. е. перехода вопреки сознательным усилиям с восприятия одного значения на другое, также зависит от сложности воспринимаемого изображения. В известном двойственном изображении Э. Рубина "лица — ваза" испытуемые способны дольше сосредотачиваться на лицах, но стоит украсить вазу орнаментом, как задача удержания внимания на вазе становится более простой. В целом феномены И. демонстрируют неожиданный факт: человек не способен безошибочно справляться с игнорированием простейших мнемических, перцептивных, мыслительных или моторных заданий, несмотря на то, что эти задания ему не надо выполнять. Они показывают, что механизм сознания — даже вопреки осознанному желанию человека — всегда проверяет правильность выполнения решаемых им задач. Так как сосредоточение внимания на решении одной задачи всегда требует от человека не отвлекаться на решение других задач, то явления И. сопровождают всю его когнитивную деятельность. Преодоление И. является главной задачей процесса научения. Так как все неизменное ускользает из сознания (см. сознание), то многократное решение одной и той же задачи в процессе научения доводит действия по решению задачи до автоматизма, т. е. выводит эти действия из-под сознательного контроля.

В.М. Аллахвердов

Интерференция ретроактивная [лат. retro — назад, actio — действие] — ухудшение сохранения заученного материала, вызванное заучиванием или оперированием с последующим (интерферирующим) материалом. Установлено, что относительная величина И. р. уменьшается по мере достижения устойчивого критерия усвоения первоначального материала. И. р. возрастает по мере увеличения сходства заучиваемого и интерферирующего материала и достигает максимума при их совпадении. С ростом объема запоминаемого материала при неизменном объеме последующего И. р. постепенно уменьшается, а при неизменном объеме запоминаемого материала и росте объема последующего И. р. увеличивается.

Объяснение феномена И. р. аналогично феномену проактивной интерференции: сравниваются результаты воспроизведения (или повторного заучивания) в экспериментальных и контрольных группах.

Л.А. Карпенко

Интерференция селективная [лат. selectio — выбор] — явление мнемической деятельности, выражающееся в задержке ответа на вопрос в результате непроизвольного влияния на него значения слова. И. с. наглядно выступает при решении задачи называния цвета букв некоторого слова, особенно если это слово представляет собой название цвета. Аналогичные эффекты появляются во многих других случаях: например, если нужно ответить, высоким или низким голосом произносится слово "низкий" или "высокий"; если нужно назвать изображение объекта, на котором написано название этого или другого объекта, и т. п. Явление И. с. используется при исследовании процессов понимания.

Л.А. Карпенко

Интроспективная психология [лат. introspecto — гляжу внутрь, всматриваюсь] — ряд направлений в психологии, использующих в качестве единственного метода изучения психики наблюдение субъекта за содержанием и актами собственного сознания. Истоки И. п. восходят к учению Р. Декарта — Дж. Локка о том, что сознание человека познается принципиально иначе, чем мир внешний, а именно, путем внутреннего созерцания, или внутреннего опыта, объектом которого служат психические образы, мысли, переживания. В период формирования психологии как самостоятельной науки этот метод стал руководящим для немецкого психолога В. Вундта и его школы, соединивших интроспекцию, под которой имелось в виду внутреннее восприятие субъектом осознаваемых им психических процессов, с экспериментальным методом. При этом предполагалось, что ненадежность обычного ("ненаучного") самонаблюдения может быть преодолена путем специальной тренировки испытуемых, у которых вырабатывается навык самоотчета о том, что они непосредственно осознают в момент предъявления раздражителя. Сведения, о которых они сообщали, оценивались как научные факты лишь в том случае, если при постоянных внешних раздражителях возникали одни и те же субъективные феномены. На этом основании за структурные элементы психики были приняты ощущения, их копии — образы памяти и простейшие чувства. Эти "атомы" чувственной "ткани" сознания изучались с точки зрения их качества, интенсивности и др. Наиболее последовательно и прямолинейно отстаивал такой подход американский психолог Э.Б. Титченер. Другой вариант И. п. представлен немецким философом Ф. Брентано и его последователями (К. Штумпф, Т. Липпс, О. Кюльпе), которые усматривали задачу психологии в том, чтобы непредвзято реконструировать переживаемое индивидом во всей полноте и конкретности. Эта установка повлияла на программу Вюрцбургской школы, которая, не ограничивая интроспекцию отчетом о непосредственных раздражителях, соединила ее с ретроспекцией — последующим воспроизведением того, что прежде испытывалось субъектом при решении им интеллектуальных задач. Против Вундта выступила также гештальтпсихология, подвергшая критике "атомизм" его схемы и использовавшая свидетельства сознания для доказательства целостности психического образа. И. п., выдвигая субъективный метод как единственное средство изучения психической реальности (в отличие от физической), отождествила эту реальность с данными самонаблюдения, вследствие чего сознание оказалось противопоставленным остальному миру и по своей сущности, и по познаваемости. И. п. была подвергнута острой критике сторонниками бихевиоризма и психоанализа.

М.Г. Ярошевский

Интроспекция [лат. introspecto — гляжу внутрь, всматриваюсь] — метод углубленного исследования и познания человеком актов собственной активности: отдельных мыслей, образов, чувств, переживаний, актов мышления как деятельности разума, структурирующего сознание, и т. п. И. долгое время была главным методом исследования психических состояний и содержания сознания человека. Однако в начале ХХ в., в связи с изменением и расширением объекта и предмета психологии, появлением новых направлений в психологии И. объявили методом идеалистическим, субъективным и ненаучным. Тем не менее И. всегда присутствовала в исследованиях психологов в форме самонаблюдения, рефлексивного анализа и других приемах изучения внутренней духовной жизни человека, результатом чего являлись не только данные протоколов исследования, но и выдающиеся философские и литературные произведения, появление которых без внутреннего самоисследования, вчувствования и самоотождествления было бы невозможно.

Л.А. Карпенко

Интуиция [лат. intueri — пристально, внимательно смотреть] — способность сознания непосредственно постигать предмет познания без опосредствующего влияния знаково-символического и доказательно-логического инструментария. Традиционно интуиция противополагается дискурсу, т. е. выводному, доказательно-опосредствованному пути получения знания. Жесткое разведение интуиции и дискурса, критическая оценка возможностей логического мышления характерны в основном для религиозно-мистических учений. В рамках европейской философии наиболее последовательная попытка рассмотреть интуицию в качестве основной способности сознания была предпринята в интуитивизме А. Бергсона. В истории отечественной мысли оригинальные и глубокие взгляды на сущность интуитивного знания развивали С.Л. Франк и Н.О. Лосский. В большинстве философских и психологических концепций различия между непосредственными и опосредствованными путями получения знания не абсолютизируются, хотя сам факт мгновенного озарения, инсайта, творческого откровения не вызывает сомнений. В результате таких прозрений, чаще всего неожиданных для него самого, человек обретает решение долго мучившей его проблемы; находит верный выход из жизненной коллизии; создает художественные шедевры; проникает в сокровенные глубины психического мира чужого и собственного Я; а иногда вообще рождается как бы заново, обретая новый смысл и цель личного бытия. Акт интуитивного понимания зачастую происходит столь быстро и внезапно, а эмоционально переживается настолько возвышенно и остро, что индивид ощущает собственное Я как бы вышедшим за пределы его физического тела и растворившимся в постигаемой предметности, переживает т.н. состояние экстаза, или творческого восторга. Иногда наоборот: спонтанно и мгновенно обретаемое просветление производит впечатление, будто ключевая мысль, образ или формула приходят извне, словно посылаются кем-то свыше — т.н. нисхождение благодати, особенно свойственное психологии верующего человека. Многочисленные свидетельства подобного рода можно найти не только в религии, но в истории науки и техники, в дневниках художников и поэтов, в письменных и устных рассказах общественных деятелей и самых простых людей, подчас далеких от всякой творческой деятельности. О значении интуиции в их собственном творчестве писали ученые — А. Пуанкаре и А. Эйнштейн, философы — Я. Беме и В.С. Соловьев, психолог К.Г. Юнг, врач С.П. Боткин, музыкант Д. Тартини. Разнообразие интуитивного опыта столь велико, что с трудом поддается научной типизации. В историко-философской и историко-психологической традиции выделяют чаще всего следующие разновидности И.: чувственную, эмоциональную, интеллектуальную и мистическую. Чувственная И. трактовалась и трактуется по-разному. В эмпиристской традиции, видевшей главный источник знания в опыте, она нередко отождествлялась с формами непосредственного чувственного отражения предмета в ощущениях и восприятиях. Такой взгляд можно назвать наивно-сенсуалистическим, ибо в настоящее время доказан факт глубокой социокультурной обусловленности чувственного опыта человека. Иногда чувственную И. связывают со способностью сознания непосредственно воспринимать и переживать художественные образы и смыслы, как бы растворяться в предмете эстетического созерцания. Наконец, в восточных психотехниках (например в буддийской йоге) под непосредственным чувственным познанием понимают особый этап медитации, когда адепт освобождает свою чувственность от всех культурно-рациональных опосредствующих установок и обретает дар видения вещей мира такими, какие они есть на самом деле без всяких субъективистских наслоений и домыслов. Такая непосредственная очевидность именуется в восточной психотехнике праджня-И. Эмоциональная И. (или эмпатия) рассматривается как непосредственное "вхождение" в эмоционально-психологическое состояние другого человека без опоры на традиционные знаковые средства коммуникации. Каждому понятны ситуации молчаливого понимания, сочувствия другому, особенно близкому человеку. Здесь происходит как бы "резонансная" бессознательная "настройка" собственного Я на "тембр" звучания другой души, обеспечивающая тончайшее межсубъектное взаимопонимание. Вместе с тем каждому знакомо и чувство антипатии, дискомфорта, полной эмоциональной "нестыковки" с каким-то человеком. В его обществе ощущаешь себя скованно, неловко, неуютно. Некоторые люди обладают обостренной эмоциональной И. Феномены И. и эмпатии представляют особо сложные объекты научно-психологического исследования, поскольку чаще всего невоспроизводимы в лабораторных условиях, проявляются ситуативно и сложны для описания средствами традиционного научного языка. Понятие интеллектуальной И. разрабатывалось преимущественно в рамках рационалистических традиций. Ее классическое понимание восходит к Р. Декарту. Для него И. есть "понятие ясного и внимательного ума, настолько простое и отчетливое, что оно не оставляет никакого сомнения в том, что мы мыслим". Посредством интеллектуальной И. субъект непосредственно усматривает исходные общие начала и идеи, способные выступить в качестве достоверных оснований последующего дискурсивного вывода. Ссылки на феномен интеллектуальной И. особенно характерны для представителей дедуктивных наук, в частности для такого направления в математике и логике как интуиционизм (Э. Брауер, Г. Вейль, А. Гейтинг). Здесь И. трактуется как непосредственная очевидность элементарных логико-математических суждений типа "А = А", отношений типа "больше — меньше". Одним из интуитивно ясных математических конструктов интуиционисты считали развертывающийся ряд натуральных чисел 1, 2, 3, 4... В гештальтпсихологии под интеллектуальной И. (инсайтом) понимался ключевой момент решения мысленной задачи посредством ее целостного структурного схватывания. Наконец, мистическая И. интерпретируется в различных религиях и мистических доктринах как слияние индивидуального сознания со сверхчувственной и сверхразумной основой мироздания (Богом, Мировой Душой, единой психоматерией и т. д.). В акте мистического озарения человек получает, по выражению Н.О. Лосского, знание о "сверхвременных и сверхпространственных" началах бытия, невыразимое ни в каком земном слове. По единодушному утверждению мистиков всех религий, подобный внутренний опыт находится за пределами рационального мышления, и его содержание не может быть передано сознанию другого человека. Не случайно в отдельных доктринах дар мистической И. относится к разряду сверхсознательных познавательных способностей. Современные научные исследования И. позволяют, с одной стороны, существенно демистифицировать феномен непосредственных форм получения знания, а с другой — показать их внутреннюю соотнесенность с логическим мышлением. Так, экспериментально-психологические данные свидетельствуют, что интуиция и дискурс связаны между собой как в структурном, так и в функциональном планах. Многие научные открытия, субъективно переживавшиеся учеными как мгновенное озарение, на самом деле включали в себя ряд последовательных линейно-логических шагов, которые могут быть объективно установлены в историко-научных исследованиях. Это дает возможность говорить о существовании определенной "логики научного открытия" в целом и логических механизмах в структуре самой И., которые носят латентный, "свернутый" характер. Подобные факты дают основание ряду исследователей толковать И. всего лишь как неотрефлектированный и "свернутый" дискурс. С другой стороны, несомненна взаимодополнительность опосредствованного и непосредственного видов знания с точки зрения этапов научного творчества. На первом этапе имеет место рациональная постановка проблемы, отбор фактического материала, оценка существующих в науке идей и гипотез. На втором этапе, связанном с муками рождения нового, у творца неожиданно возникает собственная базовая идея, дающая ключ к решению проблемы. Чаще всего она предстает в виде чувственного образа или символа. Наконец, на третьем этапе вновь "включается" логическое мышление, дискурсивно развертывающее и обосновывающее найденное решение. Приблизительно аналогичные этапы характеризуют творчество в искусстве, хотя сама грань между художественным мышлением и интуицией является размытой. В настоящее время в результате бурного развития нейропсихологии и открытия меж-полушарной асимметрии мозга показана связь феномена И. с синтетической деятельностью правого полушария, оперирующего преимущественно образной информацией. Установлен также факт существенной зависимости интуитивного познания от бессознательных психических процессов, включая не только личный, но и родовой архетипичный опыт. Некоторые эвристические наглядные модели в науке и технике (спираль, древо, крест, кристаллические структуры и т. д.), дающие ключ к рациональному объяснению явлений различной природы, являются одновременно и наиболее распространенными символическими проекциями бессознательных психических переживаний. Отсюда некоторые исследователи делают вывод о существовании фундаментальных структурных законов бытия, в равной мере определяющих и материальные, и идеально-психические процессы, а значит образующих своеобразные "каналы" и "алгоритмы" познавательной деятельности, включая И. В последнее время предпринимаются попытки использовать понятийный аппарат синергетики (науки о самоорганизации открытых нелинейных систем) для объяснения сущности И. С этих позиций акт творческого озарения можно истолковать как своеобразную "точку бифуркации" знания в ситуации неопределенности, когда осуществляется его переход к новой смысловой и логической ценности. Широкие возможности для изучения И. открывает компьютерное моделирование творческой деятельности человека.

А.В. Иванов

Искусственный интеллект — область исследований, ориентированных на разработку компьютерных программ, способных выполнять функции, обычно ассоциируемые с интеллектуальными действиями человека: анализ, обучение, планирование, решение, творчество. Наиболее продуктивные направления работ по И. и. связаны с разработками экспертных систем (позволяющих работникам средней квалификации принимать решения, доступные узким специалистам), баз данных (позволяющих разными способами анализировать информацию и выбирать варианты, оценивая последствия принятых решений), исследовательских моделей (позволяющих визуализировать реальность, недоступную непосредственному наблюдению). Работы по И. и. базируются на представлении об изоморфизме между мозгом и физическими устройствами, соответствующем единой структуре мира и единству законов природы, общества и мышления. Работы по И. и. содействуют взаимообогащению технических и психологических знаний. Так же, как А. Белл, работа которого привела к изобретению телефона, начал с изучения природы звуков и процессов слухового восприятия, так и разработчики И. и. начали с изучения природы интеллектуальных действий. Психологические знания помогали разрабатывать программы, способные соперничать с человеческим интеллектом, а реализация данных программ содействовала лучшему пониманию механизмов мышления.

На первых этапах работ по И. и. мышление человека принималось за образец, за некий идеал, созданный природой и обществом за миллионы лет эволюции и тысячелетия социального развития. В последующем, начиная с работ М. Минского и С. Пейперта, компьютерные программы рассматриваются не только как инструмент объяснения процессов мышления, но и как средство изменения и совершенствования интеллектуальных процедур. Работы по И. и. помогли выявить недостатки, связанные с механистичностью современного мышления, и открыли перспективы его развития, связанные с уникальным характером человеческого интеллекта. Под воздействием работ по И. и. меняется понимание задач обучения. Человек должен овладевать не столько способами решения задач, сколько способами их постановки, должен уметь выбирать стиль мышления, адекватный конкретной проблематике. Мышление человека должно приобрести эпистемологический характер, т. е. быть направленным на осознание принципов работы своего интеллекта и познания его индивидуальных особенностей. Достижения в области И. и. побуждают пересмотреть понятие гения, которое Т. Эдиссон выразил через формулу: 1 % вдохновения и 99 % потения. Теперь многие трудоемкие процессы творческой работы успешнее выполнит компьютер. Очевидно, эту формулу надо дополнять многими характеристиками, включая интеллектуальную смелость, раскованность, индивидуальность. Работы по И. и. должны быть включены в систему культурных ценностей, ибо помогают добиться более глубокого понимания человеком самого себя, своей уникальной неповторимости.

В.А. Вавилов

Историография психологии [греч. historia — рассказ о прошлых событиях, graphф — пишу] — совокупность исследований, объектом которых является история психологии. В XIX в. имелись лишь разрозненные труды в этой области. В ХХ в. она складывается в особое направление, наиболее фундаментально представленное в работах Э. Боринга, Д. Уотсона (младшего) (США), Дж. Флюгеля (Англия), Л. Понграца, М. Вертгеймера (ФРГ), П. Фресс (Франция) и др. В странах СНГ основные проблемы истории психологии разрабатывались в исследованиях Б.Г. Ананьева, Л.И. Анцыферовой, Е.А. Будиловой, А.Н. Ждан, А.В. Петровского, В.А. Роменца, А.А. Смирнова, Б.М. Теплова, О.М. Тутунджяна, М.Г. Ярошевского и др. И. п. ставит задачей реконструировать прошлое с целью разработки общей теории развития психологических идей, раскрытия условий и причин этого развития (социокультурных и личностных), закономерностей и механизмов получения нового знания о психической реальности, взаимодействия науки и социальной практики.

М.Г. Ярошевский

История психологии — наука, изучающая процессы зарождения и развития психологических знаний. Первые научные представления о психике возникли в древнем мире (Индия, Китай, Египет, Вавилон, Греция, Грузия) в недрах философии в противовес религиозному догмату о душе как особой сущности, внешним и случайным образом связанной с телом. Развитие этих представлений стимулировали запросы общественной практики, лечения и воспитания. Древние врачи установили, что органом психики является мозг, и выработали учение о темпераментах. Это естественно-научное направление было тесно связано с воззрением на душу человека как вещественную (огненную, воздушную и т. п.) частицу космоса, движущегося по собственным вечным и неотвратимым законам. В идеалистических концепциях душа противопоставлялась телу и признавалась бессмертной. Вершиной психологии в период античности явилось учение Аристотеля (трактаты "О душе", "О возникновении животных" и др.), в котором душа трактуется как форма организации способного к жизни материального тела (а не как вещество или бесплотная сущность). Он изложил первую систему психологических понятий, выработанных на основе объективного и генетического методов. В эллинистический период из принципа жизни в целом душа становится принципом только определенных ее проявлений: психическое отделяется от общебиологического. В феодальную эпоху развитие положительных знаний о психике резко замедлилось, но не прекратилось. Прогрессивные врачи и мыслители арабоязычного мира (Ибн Сина, Ибн аль-Хайсам, Ибн Рошд и др.) подготовили своими идеями последующий расцвет естественно-научной психологии в Западной Европе, где укрепляется стремление исследовать человека опытным путем как природное существо, поведение которого подчиняется естественным законам (Леонардо да Винчи, Х.Л. Вивес, Х. Уарте и др.). В эпоху буржуазных революций и торжества нового материалистического мировоззрения складывается принципиально новый подход к психической деятельности, объясняемой и исследуемой теперь с позиций строжайшего детерминизма. Социально-экономические преобразования обусловили прогресс психологического мышления, обогатившегося в XVII в. рядом фундаментальных категорий. Р. Декарт открывает рефлекторную природу поведения, а понятие о душе преобразует в нетеологическое понятие о сознании как непосредственном знании субъекта о собственных психических актах. В эту же эпоху складывается ряд важнейших психологических учений: об ассоциации как закономерной связи психических явлений, определяемой связью телесных явлений (Р. Декарт, Т. Гоббс), об аффектах (Б. Спиноза), об апперцепции и бессознательном (Г. Лейбниц), о происхождении знания из индивидуального чувственного опыта (Дж. Локк). Конкретно-научная разработка принципа ассоциации английским врачом Д. Гартли сделала этот принцип на полтора столетия главным объяснительным понятием психологии. В русле материалистического мировоззрения развиваются психологические идеи Д. Дидро, М.В. Ломоносова, А.Н. Радищева и других прогрессивных мыслителей. В XIX в. в недрах физиологии появились экспериментальные методы исследования психических функций и были сделаны первые попытки ввести в анализ этих функций количественные оценки (Э.Г. Вебер, Г.Т. Фехнер, Г. Гельмгольц и др.). Дарвинизм показал необходимость изучения психических функций как реального фактора развития биологических систем. В 1870—80-х гг. психология превращается в самостоятельную область знания (отличную от философии и физиологии). Главными центрами ее разработки становятся специальные экспериментальные лаборатории. Первая из них была организована В. Вундтом (Лейпциг, 1879). По ее образцу возникают аналогичные учреждения в России, Англии, США, Франции и других странах. Последовательную программу разработки психологии на основе объективного метода выдвинул И.М. Сеченов, идеи которого оплодотворили экспериментально-психологическую работу в России (В.М. Бехтерев, А.А. Токарский, Н.Н. Ланге и др.), а в дальнейшем через труды В.М. Бехтерева и И.П. Павлова оказали влияние на разработку объективных методов в мировой психологической науке. Главными темами экспериментальной психологии являлись вначале ощущения и время реакции (Ф. Дондерс), а затем — ассоциации (Г. Эббингауз), внимание (Дж. Кеттел), эмоциональные состояния (У. Джеймс, Т.А. Рибо), мышление и воля (Вюрцбургская школа, А. Бине). Наряду с поиском общих закономерностей психологических процессов складывается дифференциальная психология, задачей которой является определение с помощью измерительных методов индивидуальных различий между людьми (Ф. Гальтон, А. Бине, А.Ф. Лазурский, В. Штерн и др.). На рубеже XIX и ХХ вв. в психологии назревает кризис, обусловленный ломкой старых понятий. Терпит крах представление о сознании как совокупности непосредственно переживаемых субъектом явлений. Акцент переносится на ориентацию человека в окружающей среде, на скрытые от сознания факторы регуляции поведения. Главным течением американской психологии становится бихевиоризм, согласно которому психология не должна выходить за пределы внешне наблюдаемых телесных реакций на внешние стимулы. Динамика этих реакций мыслилась как носящий вероятностный характер поиск, случайно ведущий к успешному действию, закрепляемому повторением (метод проб и ошибок). Программные установки этого направления выразил Дж.Б. Уотсон (1913). Другой влиятельной школой выступила гештальтпсихология, экспериментальным объектом которой был целостный и структурный характер психических образований. В начале XX в. возник также психоанализ З. Фрейда, согласно которому решающая роль в организации человеческой психики принадлежит неосознаваемым мотивам (прежде всего сексуальным). Новые направления обогатили эмпирическую и конкретно-методическую базу психологии, способствовали развитию ее категориального аппарата (категории действия, образа, мотива). Теоретические поиски зависимости психики человека от мира истории и культуры, от общественной жизни привели к концепции "двух психологий" (В. Вундт, В. Дильтей, Г. Риккерт), согласно которой психология не может быть единой наукой, поскольку, как утверждали сторонники этого направления, естественно-научный, экспериментальный объяснительный подход к психике в принципе несовместим с культурно-историческим. Ряд психологов выдвинул на передний план роль социальных факторов в регуляции человеческого поведения (Дж.М. Болдуин, Дж. Дьюи, Дж.Г. Мид и др.). С марксизмом в научную психологию вошли новые принципы, изменившие ее теоретический облик. Идею перестройки психологии на марксистской основе активно отстаивали К.Н. Корнилов, П.П. Блонский, М.Я. Басов и др. Марксистский принцип историзма стал определяющим для исследований Л.С. Выготского и его учеников. Развитие российской психологии шло в тесном содружестве с развитием психофизиологических исследований в трудах И.П. Павлова, В.М. Бехтерева, А.А. Ухтомского, Л.А. Орбели, С.В. Кравкова, Н.А. Бернштейна и др. Преодолевая идеалистические и механистические (реактология, рефлексология) влияния, ученые утверждали в психологии учение о деятельности и ее социально-исторической детерминации, идеи теории отражения. Теоретическое и экспериментальное изучение основных проблем психологии нашло воплощение в работах А.Р. Лурия, А.Н. Леонтьева, Б.М. Теплова, А.А. Смирнова, С.Л. Рубинштейна, Б.Г. Ананьева, Н.Ф. Добрынина, А.В. Запорожца, Л.А. Шварца и др. В рамках этой методологии разрабатывались актуальные проблемы психологии в тесной связи с практическими задачами обучения и воспитания.

Развитие психологии в 1930—40-х гг. характеризовалось распадом главных школ. В бихевиористических теориях на передний план выдвигается понятие о "промежуточных переменных", т. е. о факторах, опосредствующих двигательную реакцию (зависимая переменная) на раздражитель (независимая переменная). Логика развития науки и требования практики направили психологию на изучение "центральных процессов", развертывающихся между сенсорным "входом" и моторным "выходом" системы организма. Утверждению этой тенденции в 1950—60-х гг. способствовал опыт программирования на электронных машинах. Под влиянием этих идей успешно разрабатывалась когнитивная психология. Получили развитие такие отрасли психологии, как инженерная, социальная и медицинская. Большое влияние на трактовку психических процессов оказали работы швейцарского психолога Ж. Пиаже, изучавшего преобразование внутренней структуры умственной деятельности в ходе онтогенеза. Изменяется и взгляд на роль нейрофизиологических механизмов. Они более не игнорируются, но рассматриваются как неотъемлемый компонент общей структуры поведения (Д. Хебб, К. Прибрам). В недрах психоанализа возникает неофрейдизм — течение, связавшее бессознательную психическую механику с действием социально-культурных факторов (К. Хорни, Г.С. Салливен, Э. Фромм) и соответственно перестроившее психотерапию. Наряду с новыми вариантами бихевиоризма и фрейдизма на роль "третьей силы" в психологии западных стран начинает претендовать "экзистенциальная", гуманистическая психология, утверждающая, что исследование научных понятий и объективных методов ведет к дегуманизации личности и ее дезинтеграции, препятствует ее стремлению к саморазвитию. Неудовлетворенность биологизаторскими и идеалистическими концепциями способствовала пробуждению у западных психологов живого интереса к историко-материалистическому пониманию психической деятельности (Ж. Политцер, А. Валлон, Л. Сэв, П. Фресс и др.)

М.Г. Ярошевский
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   24


Учебный материал
© nashaucheba.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации